(Мой любимый) беженец

***

Протяжными шагами ступая по длинному и тёмному коридору, поляк уже догадывался, какое же дело на этот раз поручит ему правительство. Ситуация в мире, война и прочие ужасные вещи происходили в мире, и Польша не была бы Польшей, если бы не принял своё в этом участие. Открыв дверь весьма резко, он входит к кабинет, постукивая ключами от квартиры. Люди в помещении оглядывают его с ног до головы, подмечая, что мужчина одет не слишком подходяще для важной работы. Однако, они закрывают на это глаза, и вздыхают, глядя на листочки. Отчёты били тревогой и заставляли верхушку волноваться. —Ты пришёл, —подал голос один мужчина. Поляк кивнул, сел на своё почётное место, весело подмечая, что замечание на этот раз ему не сделали. Ну и хорошо, у него как раз времени не было на прелюдия, вроде глажки костюма, или подборки галстука. На какой фиг они ему сдались, если он всё равно пойдёт в то суровое место?—Очередные беженцы из Украины. Их надо накормить, одеть и предоставить им дом, —проговаривает басистый голос мужчины, подавая поближе бумагу со всей инфой о предстоящем деле. Поляк чуть поелозил на кресле, и вздохнул. А чем ему заниматься, если не этим? — Проще простого, —отвечает поляк, улыбаясь правительству, и беря в руки бумагу. Встает с места и оглядывается на всех присутсвующих. —Начало работы завтра? Прекрасно, —пропевает он милым голоском, засмущав остальных работников. Без лишних слов, он выходит с кабинета той же лёгкой походкой, поправляя на себе бомпер. Чтож, очередная работа, требующая ответственности и полного контроля. Прям как и любит Польша. Следующий день выходит пасмурным, однако, это не расстраивает, некогда жизнерадостного омегу, который, проснувшись утром в бодром расположении духа, оделся поприличнее, и выехал из дома, прямиком на задание. Сегодня ему предстоит принять украинских беженцев, предоставить им еду, одежду и временное жилье, как и поручило правительство. Приехав на специальное место у польских границ, он быстро здоровается с охранником, проходит внутрь, и подмечает, что воняет здесь, как из ведра, несмотря на чистоплотность заведения. —Это они? —кратко спрашивает страна, подходя ближе, и оглядывая бедных людишек, что испуганно глазели на начальника. —Да, сэр, —тараторит человек сзади. Поляк позволяет себе подойти к одному из них, что сильнее всех из группы отличался своим холодным равнодушием и отстранением ко всей ситуации. —Как звать? —довольно кратко спрашивает он, надеясь на отчуждение со стороны этой персоны. —Украина. —непоколебимо отвечает второй, заглядывая прямо в красные глаза поляка своими синими. Польша в удивлении раскрывает глаза, но потом, подавляет в себе появившийся интерес. Он отходит на приличное расстояние. —Подать им еду, которую я принёс с собой, —командует он одному из своих помощников. Тот незамедлительно выполняет приказ. Беспомощные люди начинают жадно уплетать предоставленный кусок хлеба, салат из огурцов и помидоров, и кансерву с килькой. Вполне сытный завтрак, если так подумать на первое время. Однако, представленный Украина в рот и куска хлеба не берет, всё дальше продолжая буравить взглядом поляка, тем самым вызывая у него внутреннее волнение, о том, что тот что-то замышляет против него. Видал же он таких гадов. Но вопреки собственным противоречиям, он подходит к украинцу снова, скрестив руки у груди. —Чего не жрём? —довольно грубо спрашивает омега. —Не хочеться. Польша поджал губы,и сдержался от другого вопроса. Слабый запах омеги учуял как раз таки хохол, усмехаясь про себя. —А вы кто по сущности? —совсем нетактично с его стороны спрашивает он, поднимая взгляд на вышестоящего. Сидел он, к слову, на шине от машины. —Если тебе так интересно, то я омега. — тот не воспринял этот вопрос провокационным, вот и ответил через чур спокойно. —Что-то не похож, —хмыкает тот. От такой сверхнаглости Польшу бьёт во все уши. Подумать только, вот он спустя столько лет наконец-то свыкся со своей омежьей сущностью, вот он уже привык к ней, принял её как за должное, перестал считать себя слабым, а тут ему так дерзко заявляют, что он ведёт себя не так?! От раздражения, нос поляка мигом побагровел, а он свёл брови к переносице, уже с не скрытым недовльством оглядывая хохла. —Не волнуйся, я тоже омега, —также непроницательно лепетает второй, отворачиваясь и наконец беря в рот сhleb. Польша чуть притормозив свой пыл, хмыкает, уже подсаживаясь рядом с Украиной, по прежнему следя за остальными. —Как на Родине? —мельком спрашивает он и тут же жалеет, заметив грустный взгляд хохла. —Лучше, чем здесь, —усмехается Украина. Будь они в другой ситуации, Польша мигом одарил бы того кулаком. Оскорблять его землю =оскорблять его самого. Однако, ситуация трудная, времена тоже, и обвинять человека в неблагодарности не придётся. —Ты один сбежал? —Да, —коротко отвечает он, а потом укутывается в дырявую куртку сильнее. Старший хмурится. Он молча встаёт с насиженного места, хватает из принесённого им огромного пакета рандомную вещь, подходит к омеге, и непринуждённо накидывает на него куртку потеплее. —Спасибо, —тихо выдаёт младший, заметно улыбаясь. Поляк хмыкает, впервые за год довольный своим благим делом. —Кстати, а тебя как зовут? —любопытно переводит он взгляд своих мигом подобревших глаз. —Польша. Украина удивлённо откланяется назад, заметно елозя на месте, и ошарашенно глядит на напарника пару секунд в неверии. —Так это вы...—его голос вздрагивает, а из его глаз начинают литься слёзы непрерывным потоком. —Я так хотел увидеть нашего спасителя...Вы многое сделали для нашего народа... —восхваленно не переставал Украина, хватаясь за бледную руку поляка. Его глаза сверкали восхищением. От такого через чур фанатичного поведения некогда хладнокровного хохла, Польша по началу смутился и не знал что сказать, как поступить. —Эм... Д-да...—смущенно выговорил мужчина, поджимая губы от холода, —Но это была не только моя заслуга. —поспешил он отговорить того, но тот словно не слышал другие слова. Украина быстро и довольно резко прижался к телу Польши, вдыхая его приятный аромат ванили. Тот же от такой неожиданности первое время хотел отскочить, испугавшись резкой смены поведения оппонента, но успокоившись под поглаживания украинца по его голове, он расслабленно выдыхает горячий воздух. Обоим становится тепло и совсем по родному в этих объятиях. И им совсем наплевать на удивленные взгляды посторонних, что смотрели на них, как на отбитых. Никто не поймёт омегу столь хорошо, как другой омега.

***