Шанс, которого не было.

       Настала последняя ночь, после которой все, кто отозвался на зов о помощи и прибыл в лагерь, должны были тронуться в трёхдневный путь до Гондора.        - Ну вот, - с удовлетворением сказала Эовин, поправляя шлем на голове Мерри, - настоящий роханский рыцарь.        Польщённый хоббит резко выхватил из ножен эльфийский клинок, заставив Эовин подскочить от неожиданности.        - Прости, - извиняющимся тоном проговорил Мерри, - не опасно. Он даже не заточен.        - Тупым клинком много орков не убьёшь, - подмигнула ему принцесса, - давай бегом в кузницу!        Они вышли из шатра.        - Вперёд, - подбодрила Эовин, видя замешательство полурослика.        - Не стоит его подзадоривать, - хмуро сказал Эомер, наблюдая, как Мерри оживленно семенит через лагерь.        - Не стоит в нём сомневаться, - парировала принцесса.        - Я сомневаюсь не в нём, а в длине его руки, - усмехнулся брат под дружный хохот товарищей.        - Перестань! – воскликнула Эовин, - у него гораздо больше причин сражаться, чем у вас. Почему он не может биться с врагом за тех, кого любит?        Она повернулась, чтобы уйти, но Эомер остановил её, положив руку ей на плечо.        - А ты уверена, что, когда вокруг него окажутся кровь, крики и весь ужас битвы, он выстоит? Нет, милая. Он сбежит и будет по-своему прав.        - Но, - начала было принцесса.        - Война, Эовин, это мужское дело, - отрезал Эомер не терпящим возражений тоном.        Поджав губы, она иронично посмотрела на него в ответ, но ничего не сказала.       

***

       Эовин приняла решение. И ничто было не в силах его изменить, даже веление Теодена занять ей трон Золотом чертоге. Белая леди Рохана чувствовала: её место среди воинов, а не стариков, женщин и детей. Она способна на большее, чем заботиться о слабых. Если она вернётся в Эдорас, отказавшись от того, что задумала, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть об упущенной возможности проявить себя.        Её переполняла энергия. Меряя шагами свой шатёр, Эовин тщательно обдумывала детали: как спрятать волосы и лицо, как держаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, сколько взять оружия.        Уснуть она всё равно бы не смогла, хотя это последняя ночь, которую можно провести в относительно удобной постели. Возможно, это вообще одна из её последних ночей…       

***

       Грима думал о том же, ворочаясь с боку на бок в своём небольшом шатре. Его доспехи были аккуратно сложены, наточенный меч лежал рядом с ними.        «Будет чудом уцелеть в этой битве» - мрачно подумал Червеуст, в очередной раз бросив быстрый взгляд на холодную сталь. Его навыки обращения с клинком весьма посредственны, ведь в действительности он не воин и никогда таковым не являлся, что бы ни имел ввиду Теоден, призывая его освободиться от Сарумана. Даже кинжал использовался им по назначению только один раз в тот самый день на вершине Ортханка. Самое действенное и верное оружие, которым Грима владел в совершенстве, были его острый язык и находчивый ум, не раз спасавшие Рохан от кровопролития. Однако на этот раз дипломатические способности оказались бесполезны: попытка договориться с врагом привела к жесточайшему штурму Хельмовой Пади. Что ж, видимо ему потребуются все душевные силы, чтобы достойно выдержать это, вероятно последнее, испытание.       Внезапно до Гримы донёсся тихий шорох снаружи.       - Кто? - громко спросил он, приподнимаясь с постели и на всякий случай нащупав рукой кинжал.        - Тсс, - прошептал знакомый голос.        - Моя леди? – удивленно спросил Грима.        Эовин прокралась внутрь и опустилась рядом с ним на колени. Глаза её горели странным, лихорадочным блеском.        - С Вами все в поря…- начал он, но Эовин прижалась к его губам, не дав договорить.        Грима на секунду растерялся, а затем нежно обхватил ладонями её лицо и страстно ответил на поцелуй, углубляя его.        - Эовин, - выдохнул он, оторвавшись на мгновение от её губ, - моя любимая... Принцесса порывисто обняла его.        - Грима, - горячо зашептала она, - возможно, через несколько дней мы оба погибнем, так что некогда и незачем больше думать о приличиях. Я хочу стать твоей. Если ты, конечно, всё ещё желаешь меня…       - О, моя дорогая! – проговорил Грима, прижимая Эовин к себе и чувствуя, как она слегка дрожит от собственной смелости – долгие годы я мечтал о тебе! Я люблю тебя так сильно, Эовин! Я желаю тебя больше всего на свете, но...не хочу бросить тень на твоё чистое имя. Я недостоин этой великой награды, моя благородная, великодушная леди.       Эовин отстранилась и внимательно посмотрела в его бледное, сомневающееся, взволнованное лицо.       - Предложив её, я уже дала понять, что считаю тебя достойным. Разве нет?       В пронзительно голубых глазах вдруг отразилось понимание. Грима слегка улыбнулся, признавая справедливость её находчивого ответа.       - Да, моя госпожа. Ты совершенно права.       И он поцеловал её, вновь притягивая к себе.       Эовин обняла Гриму, зарываясь рукой в его длинные чёрные волосы, стараясь прижаться к нему как можно крепче. Не прерывая поцелуя, Грима осторожно уложил её на постель. Его рука медленно спустилась по её телу. Нащупав край платья, он начал неторопливо поднимать его вверх. Эовин в свою очередь пыталась снять с него тунику, с трепетом поглаживая его прохладную обнажённую спину. Её охватила целая гамма самых разных чувств: сильное возбуждение, интерес и, конечно, лёгкий страх. Никто никогда не говорил ей, что именно испытывает женщина, когда это впервые происходит. Будет ли ей очень больно?       В который раз Грима словно прочитал её мысли.       - Всё будет хорошо, - раздался у её уха его ласковый шёпот, - здесь нечего бояться, моя красавица. Ты испытаешь удовольствие, обещаю…       Он на секунду выпрямился, стащил с себя тунику и бросил её в сторону, а затем окончательно снял всю одежду с Эовин. Она лежала перед ним совершенно обнажённая, а устремлённый на него взгляд был полон затаённой страсти и трогательного доверия.       Сколько раз он видел её такой в своих мучительно сладких снах, просыпаясь с чувством жгучего, неудовлетворённого желания и страстно молясь, чтобы когда-нибудь его видения стали реальностью.       - Ты прекрасна…- сказал Грима, зачарованно любуясь ею. Он откинул назад золотистые волосы, прикрывающие грудь, невесомо провёл ладонями по изящной шее, красивым плечам, спускаясь ниже.       Его губы вновь нашли её, а руки нежно обхватили небольшие упругие груди, поглаживая и теребя.        Словно мощный разряд прошёл по телу Эовин, устремляясь к низу живота. Она застонала и выгнулась ему навстречу, ухватившись за его плечи.        - Как же приятно… - произнесла она голосом, сбившимся от страсти.        Довольно улыбнувшись, Червеуст наклонился и начал мягко целовать её шею. Прикосновение его влажных губ послало новые волны удовольствия, и стоны Эовин стали ещё протяжнее. Одной рукой Грима продолжал ласкать её грудь, а вторую опустил между её бёдер.       - Позволь мне, моя леди…       Эовин покорно раздвинула ноги, желая, чтобы он наконец прикоснулся к ней там, где напряжение стало совсем нестерпимым.       - Пожалуйста…       - Ты уже очень влажная, - прошептал он ей на ухо, размеренно скользя пальцами вверх и вниз.       Его низкий, почти рычащий голос и лёгкие, но уверенные прикосновения сводили её с ума. Она коротко всхлипнула, поддаваясь навстречу его руке.        - Тебе хорошо, моя леди? – вкрадчиво поинтересовался Грима, продолжая искусные ласки.       - Да, - простонала Эовин, притягивая его к себе и глубоко целуя.        - А вот так? – уточнил Грима, осторожно проникая в неё одним пальцем и чувствуя, как горячие мышцы мгновенно обхватили его. Всего несколько движений внутри, и тело Эовин выгнулось дугой, когда палец прикоснулся к особенно чувствительной точке.       - О да! Как чудесно…       Пока руки Гримы исследовали её тело, она ласкала его худощавую бледную фигуру, поглаживая угловатые плечи, безволосую грудь и спускаясь ниже. Её руки замерли на каменной твёрдости под его тёмными бриджами. Эовин погладила его через ткань и с удовлетворением услышала, какой судорожный вздох вырвался из уст Гримы при её прикосновении. Она приподнялась и дрожащими руками принялась развязывать шнуровку, стремясь поскорее стянуть с него мешающуюся одежду.       - Встань на ноги, - попросила она, и Грима подчинился.       Наконец, шнурки поддались. Отбросив последнюю одежду в сторону, Грима хотел было вновь вернуться к прерванным ласкам, но Эовин опередила его. Опустившись перед ним на колени, она обхватила его горячую плоть рукой и осторожно погладила по всей длине. Она никогда раньше не видела эту часть мужского тела. Видимо, то, что она делала, было приятно: самообладание Гримы вдруг пошатнулось. Он застонал и неосознанно толкнулся в её руку, запустив пальцы ей в волосы.       Поддаваясь внезапному желанию, Эовин медленно провела по его члену языком, а затем обхватила губами и попробовала сделать несколько поступательных движений.       - Эовин, ох нет, не сейчас! – Грима невероятным усилием воли заставил себя отстранить её.       - Я делаю что-то не так, тебе не нравится? – огорчённо спросила она.       - Моя девочка, - успокоил он, опускаясь рядом с ней и целуя, - если бы ты только знала, какое даришь наслаждение! Настолько сильное и яркое, что я могу не сдержаться. А вот тебе, моя дорогая, это и не нужно.       Сказав это, он вновь заставил Эовин лечь на спину, а сам устроился между её ног и начал медленно ласкать её губами и языком, время от времени проникая им внутрь. Принцесса ахнула от изумления, вцепившись пальцами в его волнистые чёрные волосы. Её ноги нещадно затряслись.       - Какая же ты сладкая, - пробормотал Грима, поднимая руки к её груди и начиная ласкать, не отвлекаясь от более интересного занятия. Как же давно ему хотелось попробовать её на вкус.       - Пожалуйста…пожалуйста…- молила она, извиваясь на постели, - ещё!       Грима слегка приподнял её согнутые в коленях ноги и ускорил темп.       - Да, вот здесь! Ах! ДА! – выкрикнула Эовин, выгибаясь дугой. Мощная пружина, туго закрутившаяся внизу живота, стремительно распрямилась, принося болезненно-сладкое освобождение. Внутри всё непроизвольно содрогалось от ошеломительных ощущений, а Червеуст с лукавой улыбкой слизывал последние капельки её наивысшего наслаждения.        Девушка в изнеможении опустилась на постель, закрыв глаза. Её вдруг окутала невероятная слабость…Но едва дыхание Эовин выровнялось, Грима, не в силах больше сдерживаться, осторожно опустился на неё и нежно поцеловал в лоб. Принцесса открыла глаза, встречая его пристальный, напряжённый взор.        - Произнеси моё имя, - попросил он.        - Грима, - покорно выдохнула Эовин, обвивая его ногами.        - Ещё раз.        - Грима, - повторила она, притягивая его к себе для поцелуя и чувствуя, как его член упирается в неё и медленно проникает внутрь.        - И ещё.        - Грима! – воскликнула она, когда он, застонав от наслаждения, полностью вошёл в неё, такую расслабленную и податливую после недавнего удовольствия.        Эовин вскрикнула от резкой, режущей боли, но Грима успокаивающе целовал её губы, щеки, лоб, мягко шепча:        - Тише, тише…сейчас всё пройдёт, надо совсем чуть-чуть потерпеть, моя девочка…        Он двигался медленно и размеренно, не сводя с Эовин наблюдательного взгляда. Очень быстро судорога боли исчезла с её лица, сменившись приятным удивлением от новых ощущений.       - Всё хорошо, моя леди?       - Да… пожалуйста…продолжай…       И он продолжил.       Грима неторопливо целовал её точёную шею, с удовлетворением слушая тихие стоны желанной женщины. Его руки блуждали по её телу, лаская и поглаживая, его искусный язык шептал на ухо сладкие, волнующие слова любви. Преисполненная нежности, Эовин ласково убирала падающие ему на лицо волосы и только крепче прижимала к себе.       Но с каждым его движением, поцелуем, прикосновением и сказанным словом нежность уступала место страстному, неприкрытому желанию.       Скоро Эовин сама начала двигаться навстречу, побуждая ускорить темп.       - Даже так? – с лёгким удивлением спросил он, и, услышав утвердительный стон, начал двигаться ритмичнее и быстрее.       - Ещё! – возбуждённо потребовала она.       Брови Гримы вопросительно приподнялись.       - Как именно ты хочешь, моя леди?       - Жёстче – выпалила Эовин на одном дыхании.       На тонких губах Червеуста расползлась дьявольская, нехорошая усмешка, прекрасно знакомая ей со времён его неограниченного влияния, и сердце Эовин екнуло в предвкушении. О да, таким она желает его ещё больше.       Грима быстро схватил её руки, завёл за её головой и, крепко стиснув, прижал к постели. Эовин не воспротивилась, а лишь с невинной улыбкой посмотрела на него.       - Возьми меня, мой господин. – сказала она - Я вся в твоей власти.       От этих слов в его холодно-голубых глазах вспыхнула бешенная страсть. С хриплым рычанием он впился поцелуем в её губы и начал неистово двигаться, беря её глубоко и беспощадно.        - Ты моя, ты только моя - твердил он в её раскрасневшиеся припухшие губы, пока Эовин изгибалась под ним, вскрикивая от нестерпимого удовольствия.        - Да, Грима, да! Прошу тебя! – молила она.       Его руки сжимали её в железной хватке, его плоть заполняла её до конца, до боли, лишь усиливающей сладость наслаждения. Эовин чувствовала себя натянутой до предела стрелой, готовой вот-вот сорваться. Весь её мир сомкнулся вокруг этого мужчины и того наслаждения, что он дарил ей. Несметное число раз она повторяла его имя, умоляла его и проклинала, отчаянно желая достичь заветной вершины. А затем она закричала, закричала так, что Червеусту пришлось поймать её крик поцелуем, как когда-то сделала она.       - О, Эовин, моя Эовин! - протяжно простонал он, содрогаясь вслед за ней в сильном оргазме.       - Да, Грима, теперь я действительно твоя, - выдохнула она.        Через несколько мгновений Грима отпустил её руки и обнял, всё ещё находясь внутри.       - Невероятное счастье, - пробормотал он, ласково уткнувшись носом в её шею.        Эовин обняла его за плечи, прижав к себе, и закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, приятной тяжестью его тела, его обжигающим дыханием. Могла ли она несколько месяцев назад предположить, что по собственной воле окажется в постели с Гримой Червеустом и захочет, чтобы так отныне было всегда?       

***

       Эта ночь была наполнена любовью. Не раз наслаждаясь близостью, оба старались забыть о приближении злополучного рассвета.        - Я буду рядом, - сказал Грима под утро, одеваясь и наблюдая, как Эовин старается пригладить волосы. – В эти три дня и в битве я буду держаться рядом с тобой.        Принцесса признательно кивнула.        - Но, может быть, ты всё же передумаешь и вернёшься в Эдорас? – в последний раз спросил Грима.        - Нет, - отрезала она, и Грима устало вздохнул, понимая, что даже ему не удастся убедить её, если решение принято окончательно и бесповоротно.        - Мерри поскачет со мной, - добавила Эовин, застёгивая обувь - дядя сказал, что ни один из всадников не возьмёт хоббита как обузу. Но для меня он будет скорее помощником, чем помехой.        - Я понял, моя госпожа.        Эовин с удивлением подняла голову.        - Ты можешь больше не обращаться ко мне так. Особенно если мы наедине.        - Не могу. Ты останешься моей леди, даже когда нас свяжут узы законного брака.        Смысл сказанных Гримой слов дошёл до принцессы не сразу. Но его пронизывающий внимательный взгляд был красноречивей любых пояснений.        - Ты имеешь в виду… - с недоумением начала она.        - Да, именно это. Если только ты согласна…       Эовин посмотрела на него. Он был старше неё на семнадцать лет, не принадлежал к королевскому роду, обладал незавидной тёмной репутацией и нехарактерной для роханских мужчин внешностью. И только-то?        - Я согласна.       Никогда прежде Эовин не видела, чтобы Грима так счастливо и искренне улыбался.       

      ***

              Эомер в ярости метался по лагерю, разыскивая сестру.        С рассветом его обитатели пробудились и начали готовиться к походу, собирая разложенные на ночь вещи. Желая спокойно попрощаться вдали от лишних глаз, маршал вошёл в шатёр Эовин и ошеломлённо остановился, увидев, что никого в нём нет, а постель выглядит так, словно на неё и не ложились. Принцесса предусмотрительно не оставила на виду приготовленные доспехи и оружие, поэтому Эомер, не заметив более ничего подозрительного, опрометью бросился вон.        Интуиция подсказывала мужчине, что искать надо рядом с шатром Червеуста. О том, что сестра может быть внутри него, Эомер старался даже не думать. Он по-прежнему ненавидел советника, не доверял ему, не мог простить ни предательства, ни своего позорного изгнания, ни вожделения к принцессе. Потратив время на тщетные поиски, Эомер решительным шагом направился к Червеусту.        Но не успел маршал добраться до своей цели, как глазам его предстала картина, от которой кровь вскипела в жилах. Стоя возле своего вороного коня, Грима поцеловал Эовин руку, задержавшись дольше, чем допускали правила приличия, а она порывисто заключила его в объятия, по всей видимости, прощаясь. И хотя со стороны всё выглядело вполне безобидно, Эомер внутренним чутьём мгновенно понял, где, а главное с кем была его сестра в эту ночь. До хруста сжимая кулаки, воин поклялся при первой возможности убить чёрного змея, запятнавшего честь Белой Леди Рохана.