Шанс, которого не было.

       На рассвете четвёртого дня армия роханцев подошла к границам Гондора. Уже издали стало понятно – положение города отчаянное: на всех уровнях велась ожесточённая борьба, слышались женские и детские крики, раздавался чудовищный лязг оружия. У стен крепости ситуация обстояла ничуть не лучше. Пеленнорские поля, куда хватало взгляда, были усеяны полчищами солдат Мордора и их примитивными, но смертоносными орудиями.       Едва Грима увидел эту картину, сердце его упало. Но не за свою жизнь боялся королевский советник. Он с ужасом посмотрел на Эовин, стоящую в ряду перед ним. Принцесса судорожно прижала к себе дрожащее тельце хоббита и крепко вцепилась в копьё.       «Какой же я идиот! – мысленно простонал Червеуст, - зачем я её послушал! Надо было выдать её секрет, и пусть бы она проклинала меня всеми возможными словами, но была бы в безопасности!»       Словно прочитав его мысли, Эовин на мгновенье обернулась, и Грима увидел на её лице, наполовину скрытом защитным шлемом, неуверенную, но ободряющую улыбку.       - Удачи! – шепнула она.       - И тебе – так же тихо ответил Червеуст, и, не удержавшись, как будто это что-то могло изменить, добавил: будь осторожнее!       Принцесса тепло кивнула и повернулась обратно лицом к многотысячной армии.       - Эомер! – раздался звучный голос короля в авангарде войска, - веди свой эоред на левый фланг. Гамлинг, двинешься за королевским знаменем по центру. Гримбольд, поведёшь своих направо. Вперёд!       – Не страшитесь тьмы! – воскликнул Теоден, пуская коня галопом вдоль стройных рядов своего войска, - в бой! Копья вздымайте, щиты крушите! День сечи, день славы! Вперёд, навстречу заре!       Воины дружно выставили острые копья, сверкающие холодным металлом в ярком утреннем солнце. Король на скаку провёл по ним высоко поднятым мечом, словно благословляя всадников этим звонким жестом.       - В бой, в бой! – раздавался его громогласный торжествующий голос, - на смерть!       - Смерть! – дружно подхватили тысячи голосов.       - Смерть! – яростно повторил Теоден, размахивая мечом и становясь во главе верной армии.       - Смерть! – воинственно вторили ему роханцы, а их кони нетерпеливо рыли копытами землю.       - Смерть! – неистово закричала Эовин, поднимая копьё.       - Смерть! – эхом отозвался Грима, выхватывая из ножен меч.       - ВПЕРЁД, ЭОРЛИНГИ! – в последний раз воззвал король. Раздались звуки горна, и отважные воины с победным кличем бесстрашно ринулись в атаку, подгоняя коней.       Со стороны врага полетели тысячи стрел, то там, то тут всадники и животные падали, сражённые ударом, но остальные всё равно неустрашимо продолжали прорываться вперёд.       «Только не её, лишь бы не её», - молился про себя Грима, не выпуская Эовин из виду. К счастью, им обоим и хоббиту удалось уцелеть под этим обстрелом.       На всём скаку врезавшись во вражий стан, принцесса с криком проткнула глотку первому орку, вставшему на её пути, а Мерри своим коротким эльфийским клинком рубил тех, до кого только мог дотянуться, время от времени испуская истошный вопль для большего устрашения противника.       Грима же не испытывал такого упоения от битвы, однако добросовестно исполнял свой долг, убивая слуг Саурона направо и налево. На его плечах лежала слишком сложная задача, чтобы он мог впасть в самозабвение: Червеуст не только сражался сам, но и следил за Эовин, будучи готовым прийти на помощь в любую минуту. А выполнять эти два дела в самой гуще бурного жестокого сражения было крайне трудно.

***

      Грима уже потерял счёт времени и неимоверно устал, а сражение всё ещё продолжалось, и конца-края ему не было видно. Червеусту каким-то чудом удавалось оставаться на коне, в то время как большинство его товарищей давно бились пешими, а их верные животные умирали от ран.       Внезапно Грима заметил Эомера. Маршал самоотверженно нёсся вперёд, рьяно подгоняя взмыленного скакуна и высоко вздымая копьё. Но на глазах у Червеуста коня поразило пущенной кем-то стрелой, и Эомер, вылетев из седла, со всего размаху рухнул на землю. Несколько орков тут же устремились к нему со злобным визгом.       Грима прекрасно видел, как Эомер с трудом поднялся, пытаясь оправиться от боли и сориентироваться, не замечая надвигающейся со спины опасности. Его сломанное копьё валялось на земле, а меч всё ещё находился в ножнах.       «Не вмешивайся, - шепнул предательский голосок в голове Червеуста, - вот удобный шанс раз и навсегда избавиться от него. Ты ничего не видел, тебя никто не видел, кто сможет упрекнуть?»       На какой-то краткий миг эта мысль показалась заманчиво соблазнительной.       Снова она - очередная необходимость нравственного выбора, момент, который Грима терпеть не мог всеми силами своей души. Как же поступить?       Он посмотрел на Эовин, бесстрашно сражающуюся неподалёку, и вновь перевёл взгляд на Эомера. Надо было на что-то решаться. Через секунду, показавшуюся вечностью, Грима мчался на помощь.       - Эомер, сзади! – завопил он, вонзая меч в некстати подвернувшегося орка.       Племянник Теодена резко обернулся и вовремя успел отразить удар. Подоспевший Червеуст быстро соскочил с коня и встал бок о бок с маршалом, помогая отбиваться от нападавших. Мечи сверкали в руках роханцев, дружно нанося врагам смертельные раны. Когда последний упал, захлёбываясь чёрной кровью, Эомер опустил меч.       - Спасибо! – тяжело дыша, произнёс он, поворачиваясь к Гриме.       - Не за что, - так же с трудом выдохнул Грима, утирая с лица чужую кровь.       Мужчины кивнули друг другу, затем Эомер поспешил в очередной очаг сражения, а Червеуст повернулся в другую сторону, намереваясь вернуться ближе к принцессе.       С глухим раздражением Грима обнаружил, что его вороной аргамак исчез в неизвестном направлении. Однако в следующий миг на советника обрушилось ещё одно, совершенно катастрофическое понимание, от которого кровь застыла в жилах. Он больше нигде не видел Эовин.