Его смерть

Сверкание молнии. Взмах ножом. Он снова пытаеся убить брата. Еще одна неудачная попытка. Парень отталкивает его с силой назад. Второй ударяется головой о стену. Первый пытается убежать. Стена. Ещё одна. Это лабиринт. Илья не сдается. Бежит дальше. Снова стена. Он в тупике. Брат, весь израненный, медленно следует за ним. Драка была долгой. Илья чувствует за собой холодную стену. Отступать некуда. Черт... Идет дождь, портя всю видимость. Но и того, что видно достаточно, чтобы понять Илье: он не знает это место, но знает, что брат его ненавидит. Знает, что выживет лишь один, и это будет не он. В глазах брата ярость. Злость. Ненависть. Илья не понимает почему. Не понимает, что случилось. Брат же его не сомневается в своих действиях. Его разум затуманен. Отсутствие сомнений есть лишь взятый верх в разуме эмоциями. Он рядом. Совсем близко. Еще пара шагов. Пара чертовых метров и его рука предпримет попытку задушить Илью. Оба они в крови и побоях. Илья не помнит от чего началась драка. Не помнит, что было час, два часа, сутки назад. Это кошмар начался, стоило ему очнуться. Очнуться от сильного удара в челюсть. Он не знал сколько длиться драка. Минут десять? Полчаса? Всё это время брат лишь пытался всячески убить его. Илья отступает назад, держась за сырую от неприкращающегося ливня стену, пока не уперся спиной во вторую точно такую же. Земля противно шлёпала под ногами, будто пыталась его схватить и утащить куда-то вниз, утопляя. Все казалось жутким, страшным, злым и почему-то нереальным. Брат шел медленно, ковылял. Илья явно сломал ему ногу отбиваясь. Этот изъян не делал образ брата в сознании Ильи безопаснее или уязвимее. Нет... Весь в крови, хромающий на левую ногу, с порванной одеждой, он вселял испуг. Но истинный ужас, что прибегает по коже, доходя до костей, вселяло в душу его лицо. Вывихнутая челюсть, кровь текущая из носа и рта - это Илья был уверен есть и у него. Пугающим было другое. Сумашедшая улыбка и безумная ярость в глазах. Он был отвратителен и ужасен. Семнадцатилетний парень стоял в полуметре от дрожащего от страха, забитого в угол, словно маленький зверек, брата. Илья боялся его. Дрожал. Слезы, такие неправильные и непривычные, полные отчаяния стекали по точенным скулам парня, пока он с силой вдавливался в холодную стену, инстинктивно пытаясь сбежать из этого капкана ужаса, крепко схватившего его своими лезвиями, наполненными ядом боли и страха. Илья пытался проснуться. Но чуда, такого ожидаемого и такого нужного, не произошло. В этот момент вместе со слезами из парня начало вытекать всё счастье. Все то радостное, что он так старался в себе сберечь и сохранить. Ужас сменил всю увереность в чем-то светлом. Черное сменило белое. Ночь сменила день. Радость убита страхом. Так бывает. Чем проще желание, тем быстрее осуществение. А если желание слишком сложно, то оно не исполнить. Илья отчаился. Бежать было некуда. Острая сталь сверкнула в воздухе, поднимаемая вверх. - Н-никита, п-прошу не н-надо,- дрожащим голосом он начал было умолять брата. Тот в ответ усмехнулся: - Ты - убийца. Ты должен познать боль, братец. Понимаешь? Нож опустился, прорезая плоть Ильи. Поднялся и опустился снова. И снова. И снова. С безумной скорость. Рана за раной, порез за порезом. Илья срывал связки, крича от боли. В другой момент ему было противно от собственной слабости. Он бы посчитал себя жалким. В другой момент. Не сейчас. Сейчас он извивался под братом в агонии боли и ненависти. Ненависти к себе, к брату, к окружающему. Ко всему, что было в его ничтожной  короткой жизни. Никита плюнул ему в лицо, ударил ногой в бок и, с призрением глядя на брата, начал говорить. - Тупица, ты сдохнешь. Сдохнешь здесь один, чертов кретин. Все забудут о тебе и о твоем хуевом существовании. Слышишь?! Тебя не станет ни на земле, ни в жалких душонках тех, кого ты знал, - Он засмеялся, - а знаешь, братец. Тебя вспоминать даже не будут. Некому, - Никита наклонлся к самому лицу брата, - убей ты меня всё было бы также. Мы с тобой отбросы. Нелюбимые дети богатеньких родителей. Они вседа будут больше любить младшего, не нас. Мы были не запланированы. Не нужны. И нам дали понять это еще в младенчестве. В нас это вливали вместе со смесями, пока младшего кормят молоком любви. Только вот в чем отличие, - Илье казалось, что это говорит не брат ему, а его собственное сознание устами собеседника,- наше отличие. Я старше. Я лучше. А ты... ты жалкая кучка несбывшихся мечт. Так и неповзрослевшй ребенок! Сдохни! - Никита опустил нож по самую рукоятку горло брата - Нет...- лишь прохрипеть Илья, задыхаясь в собственной крови. Она лилась ото всюду. Рот наполнился ужасным привкусом метала. Он устал, а брат с довольной ухмылкой наблюдал. "Нет!" - хотел прокричать Илья, но сердце переставало бится. Все поплыло перед глазами. Он последний раз набрал полную грудь воздуха и опустился, отпуская вместе с выдохом жизнь из груди. ... - Нет! - ранним утром прокричал Илья, вскакивая со своей постели.