Сборник интереснейших историй. Окунись, почувствуй, не умри.

Какой кажется жизнь, в которой любимым звуком является тишина и только ласкающий слух ветер, напор которого усиливается от надвигающейся грозы? Казалось бы Намджун уже совсем позабыл, каково это, чувствовать что-то впервые. Каково это, понимать, что есть что-то, что до нынешнего момента обходило тебя стороной, что-то, чего ты ещё не попробовал… Сигарета свернутая вручную всегда красовалась в тонких пальцах его друзей, а знакомая музыка в исполнении сверчков, что отбивалась в голове причудливым ритмом, вновь и вновь избавляла от чувства своей никудышности. Намджун не сказать, что любил этот ритм, но ему всё равно, что слушать, что есть, с кем спать и кому грубить. Ещё с самых малых лет он привык к тому, что если ты не позволишь себе сам, то вряд ли это сделает для тебя кто-то ещё. В мире ограничений, и в мире, в котором так легко потерять свободу — разве можно терять хватку? Разве можно давать задний ход? Вот и Нам считал, что нет. Он всегда брал от жизни всё. Драки, начиная со школы. Полуразбитые колени и зачастую содранный в кровь нос. Ким Намджун редко выходил из таких драк победителем, но в тот раз, почему-то, случайно наткнулся на нужного человека, как говорят, в нужное время. Познакомившись с хорошими людьми, которые смогли стать ему верной опорой, Ким, кажется, обрёл настоящего себя. Если раньше драки не несли в себе смысла больше, чем обыкновенный протест, то после встречи с ними он наконец-то обрел хотя бы какой-то смысл. Джун продолжал драться, но теперь эти драки были осмыслены… Он делал это не потому, что ему просто хотелось причинить кому-то боль или выпустить злость… Он делал это потому, что понимал где нужно ставить точки. Он просто понял, что борется не просто так. Он боролся за свободу. И так, Ким Намджун, ещё в самом конце школы обзавёлся довольно сильной бандой, которую в дальнейшем и по сей же день направлял собственноручно. Прежде подростковые драки превратились в уличные поединки с другими бандами, которые время от времени приносили и деньги. Прежде отсутствие особых интересов превратилось в почти что круглосуточное времяпрепровождение в кузнице за обделкой кинжалов. Сейчас — второй год обучения высшего образования, а верные друзья и явный авторитет даже за пределами города. Было мало людей, которые не знали этого прозвища. Ким Намджун, более известный под псевдонимом «Монстр» — вселял ужас одним своим существованием. Его авторитет и отстутствие брезгливости, безусловно, помогли создать банде царское, правящее амплуа, благодаря которому к ним почти не подходили. Были, конечно же, и свои исключения, но Джун никогда не боялся замарать руки. Поговаривали, что он даже может без труда и зазрения совести убить человека, мол, и глазом не поведёт. Но городские легенды смешивались со слухами о реальных событиях, из-за чего правда всё бесследнее канула в лету. Намджун.Безусловно, помимо того, что просто вселял страх, был окутан тайной… Ким не был исключением из правил, поэтому, ввиду серьезных проблем со здоровьем матери, просто не смог продолжить балансировать между светлой и тёмной полосой жизни. Все эти проблемы свалились на него слишком внезапно, причём оттуда, откуда он их не ждал. Нам мог быть кем-угодно, мог делать что-угодно, никого не боялся и без труда вселял страх в подкорку чужих разумов, но… Но когда дело касалось семьи, он был бессилен. Именно за это бессилие мужчина начинал ненавидеть себя всё больше… Все знали, что во время, когда вокруг Намджуна блуждает эта тёмная аура, лучше не подходить к нему ни на метр. Сейчас был именно тот момент, когда все оставили его в одиночестве, боясь попасть под горячую руку. Именно в этот день они и познакомились… Таверна. Кругом странный свет, блуждающие в спутанных волосах языки дыма, свойственный им запах и томная атмосфера. У Кима глаза горят так, как будто он убьёт любого, кто только посмеет к нему подойти и сказать хотя бы слово. А вокруг куча людей, которые и не думают поворачиваться в сторону этого нелюдимого столика в самом конце помещения. Они знают, кто он, и они не рискуют вступать с ним в дебаты. Вокруг алкоголь, немного музыки, казалось бы, перемешанной друг с другом. Джун громко стучит очередным стаканом, вытирая рот рукавом своей потертой и слегка подожженой куртки и глядя вперёд так же неотрывно, безэмоционально. Он пьян. Уже чертовски пьян. И ничего не может с собой поделать. Но всё ещё молчит и даже не задумывается о том, что кто-то осмелится к нему подойти. Казалось бы, что за вздор? Здесь действительно есть кто-то, кому надоело жить? Намджун и сам не замечает, как злится на себя же и на свои мысли, ведь он буквально готов поклясться, что готов убить любого, кто сейчас попробует помешать ему заниматься самоуничтожением. Джун не спешит поднимать глаза на оторопелое и неловкое «Простите». Будто бы даёт шанс этому безбашенному убраться прежде, чем Ким поднимется на ноги и сровняет его со стеной. Но стоящий напротив, кажется, этим шансом пользоваться не собирается, посему Ким наконец-то вырывается из своих довольно громких мыслей и смотрит на незваного гостя… Парень… Какой-то довольно юный парень стоит напротив него, внимательно глядя прямо в глаза Намджуна так, будто они его совсем не пугают. Будто он совсем не знает, кто сидит перед ним. — Простите…— он повторяет свой вопрос более уверенно, — Где-то здесь проходил мимо блондинистый мальчишка, вы его, случайно, не видели? Он мой друг. Не хочу, чтобы он нарвался на неприятности… У Юнги идеально растрепанные волосы. Русые густые, казалось бы, подуй на них ветер прямо сейчас — в миг взлетят, подобно крыльям множества бабочек. Так же, как и его ресницы… Они кажутся мягкими, и, признаться… Нам невольно представляет их ведомыми сильным напором ветра, который развевает волосы владельца, стоящего где-то на поляне. Он какой-то эфемерный, мягкий, как будто не существующий вовсе, будто он — плод его воображения. У Мина глубокие тёмные глаза. Они смотрят вперёд так, как будто ничего не боятся. И подумать только, кто-то, кто выглядит настолько нежно и хрупко, как будто его можно сломать одним пальцем, как… Кто-то такой может быть таким уверенным в своих поступках? Как ему вообще хватило смелости подойти к Ким Намджуну и заговорить с ним, спрашивая про какого-то парня? У Юнги аккуратные черты лица, и весь его вид просто кричит о том, что парень любит чистоту и порядок, он напоминает Джуну идеальный вид прилежного и воспитанного парня с синдромом маменького сынка. Разве такие посещают такие места…? Юнги давно знал, что происходит в этом баре, и что его друг Чимин, который кстати по мальчикам, может нарваться здесь на жесткие неприятности. Крупные мужчины, накаченные бицепсы, трицепсы, мизинцы… Куча алкоголя. Да-да, именно здесь такие мужчины ловят официантов или кого-то вроде Чимина, чтобы жестко отыметь где-то в переулке. Если Пак действительно успел попасть на такого, то дела очень плохи. Юнги погнался за своим другом сразу же, как понял, что тот напился и выскочил из дома, успев передать со слугой лишь короткое сообщение с содержанием: «сегодня меня не жди, буду развлекаться, хехе». Вот эти вот его «хехе» никогда ничего хорошего не значили. Если Чимин отправил «хехе» — его нужно срочно спасать. Вот поэтому Мин Юнги сейчас здесь. Перед «Монстром», сам не зная, кто это вообще такой. Так что смелость скорее от незнания, чем от безбашенности. Перед ним Юнги — святая простота. Но на деле он совсем не нюня. Конечно, хорошие манеры, педантичность касательно внешнего вида, чистота и вечно хороший запах, что от него исходил даже в самых жестких условиях… Мин был олицетворением той самой, пастельно-пунцовой идеальности, оттенком той самой первой любви, так что и сам не понял, что, спасая Чимина, смог бы попасть в тот ещё просак… Намджун лишь провёл его недоброжелательным взглядом, давая понять, что ответа лучше не ждать. И Юнги, спокойно приняв это, поплёлся куда подальше. Но, вот в чем дело — чуть ли не на выходе его подперло пару амбалов. Собственно, то, о чем и шла речь. Попав в такое место, такому нежному созданию, как Юн — может не поздоровится… — Эй, принцесса, ты чего тут забыла? — в голос загоготали мужчины, явно предвкушая, как будут насаживать его на свои члены по очереди. Мин безусловно был главным героем многих эротических фантазий, но в таких приключениях прежде участвовать не доводилось. Да и не хотелось вообще… Ким почти сразу же заметил двух амбалов, загородивших путь этому странному незнакомцу. Он всё ещё удивлялся, как умудрился не прикончить его на месте… Ведь этот парень оказался просто не в то время, и не в том месте… Но именно последнее предложение в миг всплыло в его голове: «Он просто оказался не там, где нужно, и не в то время, которое нужно…» Это заставило Намджуна хорошо задуматься. Действительно, эти два амбала явно поднимут его в воздух одним пальцем, силы там не равны и близко. И судя по их лицам, они с ним планируют сейчас далеко не в шахматы поиграть. Почему-то именно сейчас на Джуна снизошло странное осознание, ведь то, что он сейчас видит… Это несправедливость. Сейчас его отдерут за этой дверью несправедливо. Несправедливо. Ведь он не ведет себя как легкодоступный, он даже здесь, кажется, оказался по случайности, из добрых намерений и соображений, а всё вот так складывается… Пока Намджун думал, Юнги уже крепко схватили за руки, и несмотря на незначительные сопротивления, которые были бесполезны, уже волокли к двери. На Мина обрушился настоящий страх… Он не был неженкой, но воином тем более… А эти явно нуждались в таком сопернике, в противном же случае, хотя бы более ловком, а Юн этому никогда не обучался, почему и мог дать отпор только ровесникам… Ну, почти всегда… Он ещё не знал, что его ждёт, но язык как-то сам проглотился, поэтому Мин Юнги не мог даже открыть рот, чтобы позвать на помощь. Но в миг, когда дверь была уже совсем близко, чья-то крепкая рука остановила движение этих двоих… Обернувшись, они уставились на слегка худого, но довольно удрученного, казалось бы, выпивкой, парня. — Что-то не так? — покосился на него более высокий, а второй добавил, — Это же… Монстр… Поосторожнее со словами… — Разве мы сделали что-то не так? Мы не заходили на твою территорию, — выдал один, не понимая, что Монстру от него надобно. — Это, — Нам уверенно вытянул указательный палец вперёд, показывая на трясущегося в руках амбалов хрупкого парня — Моё Мужчины, не в силах возразить такому значимому знакомому, лишь переглянулись и кивнули друг другу Джун даже не дожидаясь их реакции, в миг схватил Мина за руку и поволок куда-то в центр таверны, а затем и назад к своему столику. Почему-то Намджун не мог объяснить себе, почему до конца не смыкает свою руку на его запястье… Почему так мягко держит его, и почему так великодушно обходится с ним, когда сам себя убеждает в том, что парень этот довольно странный, да и вообще не в его вкусе. Но почему-то Ким успокаивается, когда смотрит на него… — Садись, — командует он, и довольно быстро усаживает того за стол, приземляясь напротив через мгновение. Он вновь пропускает стакан, и уже окончательно погружается в опьянение Всё дальше было как в тумане. Намджун только помнит, что, почему-то, начал ему улыбаться. А вот Юнги всё помнил до мельчайшего момента. Как забавно складываются его пьяные, противоречащие здравому разуму губы, и как забавно он роняет голову над столом, не в силах удержаться после такого количества спиртного… Мину интересно, кто этот загадочный парень, но он явно будет шокирован, узнав всю правду… *** Многие вещи в этом мире не случайны, и с течением времени, Джун начал задумываться над этим. Неужели и их встреча таковой не была? Со столкновения в таверне прошла уже неделя, но он, почему-то, не мог выкинуть этого идеального парня из головы. Что-то внутри так и взнывало, требовало просто увидеть его вновь. На удивление, Ким не мог сказать, что испытывает что-то грязное. Ему не хотелось Юна в плане секса, ему хотелось Мина в плане… Как же это назвать? Ему будто было чертовски интересно увидеть его и оценить на трезвую голову, будто этот интерес с утра до вечера выпивал из него все соки. К счастью, у него были связи, которые могли обеспечить ему встречу с Юнги. В дверь небольшого особняка постучались. Слуга проводил человека к Юнги, тот его не знал, поэтому оценивающе вздернул бровь, не понимая визита. — Добрый вечер… — проговорил мужчина — Ты кто? — Мин не привык церемониться с незнакомцами. Многие его знакомые и сверстники, да что там сверстники… Все подряд писали ему, приходили лично и предлагали отношения, пытались как-то завязать общение, но он прекрасно понимал, к чему это приведёт. Юнги не искал таких отношений. Он, если честно, пока ещё вообще не знал, что такое любовь. Что такое хотя бы окрыляющая влюблённость, и он не хотел тратить время, которое можно посвятить учебе, на таких вот простых людей. Даже не пытался ничего испытывать и всегда неосознанно подчеркивал недостатки прохожих… Однако этот визит его заинтересовал. — А вы еще не поняли? Юн слабо понимал намек — Меня послал тот, кого вы встретили вчера в таверне — Ты от кого-то из тех двух людей? — Нахмурился парень, сжимая кулаки от тех не особо приятных воспоминаний… — Нет, от того, кому ты принадлежишь. Эти слова заставили Юнги нахмуриться сильнее, потому что он такого не любит со стороны незнакомцев, да и вообще… Но в сознании в миг всплыла фраза того пьяного незнакомца из бара: «это — моё». Он говорил про Мина. И именно сейчас он повторил эту фразу… — Он хочет встретится с тобой, посмотреть ещё раз на того, кто проявил такую смелость по отношению к нему. Юн вспомнил, как случайно забыл своё кольцо на столе в том самом месте. Он хотел вернуть его, но не осмеливался заходить туда снова. Мин Юнги всегда рассматривал и крутил в руках эту ценную для него вещь, когда не мог найти себе места, и сейчас он лишь помнил, что оставил его лежать напротив того пьяного мужчины… — Та вещь, что вы забыли у него, если хотите вернуть ее, вам нужно прийти в назначенное место. — словно прочитав его мысли, сказал незнакомец И Мин… Согласился… На следующий день — лошади, потрясающие виды города. В тот день — крепкая спина спереди, и обвитые вокруг неё руки. Юнги и сам не понял, как согласился прокатиться. Джун же, отдавая ему кольцо, проговорил: — Раз я сделал тебе предложение, то предлагаю прокатиться на этой прелести. Мужские глаза глядели на кольцо, которое Мин принял из его рук и надел секунду назад. Плевать, что эта вещь — его, ведь Намджун только что протянул её так, как будто сделал предложение. Предложение начать совсем другую историю. Может… Дружбу? Мин Юнги согласился на эту идею… *** Время шло. Они стали довольно близки друг к другу. Нам обучал Мина всяким приёмам, но не перегибал с этим, держал планку, потому что не хотел, чтобы Юнги слишком изнемождал своё тело, либо подвергал себя опасности. Скорее это был максимум, который он мог позволить себе в то время Джун знал, что влюблён. Это чувство спустилось на него как-то странно и постепенно… Это не было внезапно, но в один день он просто проснулся и понял, что… Что не хочет без него. Нет, не так, он хочет с ним. Он хочет видеть его, ласкать его, трогать его… Гладить по голове и изучать каждый участок тела. Юн— первый и единственный человек, с которым Джун хочет быть нежен. Первый и единственный, кого он боится обидеть… И это — суровый монстр… Если Мин не готов, Намджун и пальцем его не тронет… И ведь каждый раз при одной мысли о нем что-то внутри переворачивается. Но пока ему достаточно просто быть рядом. Просто смотреть на него, сжимать его маленькую в сравнении со своей ладонь в своей, но он не может перегибать. Юнги абсолютно не готов даже просто услышать слова признания. И Джун знает это… Ким принимал факт того, что Юн, кажется, не заинтересован в мужчинах, он был готов носить его на руках и целовать каждый сантиметр его тела… Но и пониманием был не обделён. Так что просто смирился с тем, что эта любовь, кажется, так и останется безответной… Однажды, за Намджуном был отправлен гонец от Юна. Он, как и всегда не медля ни секунды, принял того и на просьбу прийти к нему дал положительный ответ. Джун даже не мешкал, он просто взял коня и вылетел со двора, на встречу к Мину. Он почти никогда не звал его в дом, так как мама Юнги, скорее всего, такой компании бы не поняла. Хоть Ким и был на лицо достаточно симпатичным, да и намного старше Юнги совсем не выглядел, его «аура», одежда и вон тот вот вороной конь с прицепленным к нему оружием за дверью могли навести женщину на неправильные выводы. Поэтому она не должна была знать, с кем водится её сын, даже если это просто друг. Поэтому Ким сильно удивился, поняв, что парень приглашает его внутрь, а не как и всегда просит ждать на пороге. Дверь открылась, и он неуверенно прошагал куда-то вперёд. Юнги выглядел странно, он просто молча вёл его куда-то наверх, в свою комнату. Проходя по большому дому, Джун лишь повторно оценил, насколько чистоплотны его хозяева. По этой же причине сапоги с рифленой подошвой он оставил на специальном коврике. Наконец-то показалась высокая белая дверь, что Мин открыл перед Намом, сначала заходя первым, а затем и впуская Кима, заодно прося закрыть дверь за собой. Ким ещё стоял у двери, проворачивая замок, и, на самом деле, не осознавая, зачем ему это. Но мгновение спустя он почувствовал… Руки. Руки Мин Юнги, стиснутые на своей куртке, и довольно-таки непростительно близкое расстояние. Только сейчас Джун понял, что под светлым халатом парня, кажется, ничего нет. И почему он не понял всё сразу? По его томному красному лицу, по его дрожащим рукам, что неловко и неуверенно держали ладонь Нама секунду назад… Почему он не понял, что… — Ты пьяный? — наклонил голову Джун, всматриваясь в глаза Юнги и всё ещё чувствуя позади себя дверь — Н…Нет…— неуверенно и немного отрывисто проговорил Юн…— Я знаю, что мне просто…— он наклонил голову, не в силах смотреть в глаза напротив, — Не хватает смелости… Сказать, что я… Намджун не мог дать себе отчёт в том, о чем догадывался подсознательно, неосознанно… — Мама уехала ненадолго… Так что весь дом пуст… Я… Сейчас видеть его напротив себя таким потерянным, дрожащим и сдавленным от собственного смущения… Намджуну лишь хотелось крепко обнять и успокоить его. Такого идеального… Такого… Не своего… Нам не знал, что Юн тоже чувствовал это всё это время. Что он тоже давно понимал, как полюбил Джуна… Но он слишком боялся, боялся всех этих чувств и того, что ими чревато. Он боялся того, что всё испортит, стоит ему только прикоснуться к нему. Юнги был единственным, кто продолжал видеть в себе изъяны. А Намджун — единственным, в ком он их хоть и старался, но никак не замечал. Для него он был таким же идеальным… Для него он в итоге обозначал целый мир, со своими эмоциями и красками, с восьмым цветом, придуманным именно им… — Я…Не знаю, как обьяснить это… Но всё, что я хочу — это ты…— кажется, будто голос в конце дрогнул, но Джун больше не придавал значения ничему постороннему, как будто весь мир начался и закончился на Мине. В голове было столько мыслей, и все они смешались в один несуразный водоворот, не давая ничего понять и не давая решить, что же будет правильнее всего ответить… Когда ты носил в себе слова любви и несоизмеримую с морями и океанами нежность, а сейчас готов просто утонуть, потеряться в этих глазах напротив. Юнги замолчал и неуверенно привстал на носки, стараясь дотянуться до лица Нама… Ким почувствовал, как тёплые, мягкие, влажные губы приземлились на его, почти такие же. Такой спектр чувств и фейерверков засиял в этой паре глаз… Юнги чмокнул его легонько, чуть ли не невесомо, и почти сразу же нехотя отстранился. Он не знал, что делать… Зато Намджун знал. Выдержав буквально секундную паузу, зрительно давящую, он будто бы признавался ему в своей любви… Юн не знал, злится ли он, он не знал, понравилось ли ему, не знал, оттолкнёт ли Ким его прямо сейчас… Он не знал, пожалеет ли о том, что сделал, но это действительно было именно то, чего он хотел в данный момент. И сейчас он так смотрел на него… Эти глубокие тёмные глаза закручивали в водоворот, в настоящий водоворот самых разнообразных чувств. Ким посмотрел на Юнги с полсекунды, больше не медля, тут же взял инициативу на себя, сомкнув их губы в мягком, но уже намного более настойчивом поцелуе. Губы Нама были такими горячими, влажными, что Мину казалось, что он умрет прямо сейчас, на месте. Джун наконец-то поменялся с ним местами, и теперь именно младший был прижат к двери, копчиком чувствуя её сквозь тонкий белый халат — Ты правда хочешь этого? — разомкнув поцелуй, взглянул на него Намджун со всем теплом, которое только могло уместить его сердце, — Я не прошу тебя — Я правда абсолютно точно хочу тебя, Джун…— наполовину сдавленно прошептал Юнги, будто не мог жить без губ Кима, как без воздуха. Ему не было так важно переспать с ним… Просто всё было настолько в новой, настолько необычно, настолько трепетно… Он чувствовал его нежность, он чувствовал этот заботливый взгляд в глазах напротив… Он так сильно любил его… — Я люблю тебя, — очаровательно улыбнулся Намджун прежде, чем подарить ему поцелуй, полный любви и невиданной прежде искренности, будто бы отвечая на безмолвные признания Юнги. Он просто его чувствовал… Посему не нуждался в словах более Углубляя поцелуй, Джун начал блуждать по ещё совсем юному телу. Потянув на себя ногу, закидывая ее на своё бедро, Ким на секунду оторвался, вопросительно всматриваясь в глаза обмякшего в его руках Юна. На его ноге, которую держал Ким, закинув на бедро, красовались розовые, вроде бы, женские, чулки с милыми бантиками и рюшечками. Юнги тут же перевёл свой смущённый взгляд на старшего и проговорил неловкое: — Мне казалось, что тебе нравится такое…— и в миг спрятал глаза, но взгляд напротив был слишком настойчив… — Нравится, — хмыкнул старший, удивляясь тому, насколько Юнги угадал с его вкусами, — А тебе нравится? — спросил Ким, не отводя своих глаз и глядя прямо на Мина Тот покраснел ещё больше и промямлил стеснительное, — Да… — Это главное, — заключил он и подхватил младшего на руки Лопатки Юна коснулись мягкой кровати, и он никак не мог оторваться от Кима, который нависал сверху. Ему хотелось тонуть в нем, растворяться и забываться, потому что казалось, что Намджун — всё, что ему нужно… Его восьмой цвет радуги… Мин в его руках такой хрупкий, нежный и беззащитный, что Джун буквально готов обнять его и никогда не отпускать Он гладил его по голове, целовал в лоб, покусывал шею. С уст младшего срывались несдержанные, негромкие стоны, когда губы старшего ласкали его шею. Когда оставляли на ней лёгкие засосы, но настолько приятные, что Юну хотелось ещё и ещё. Нам специально не делал их глубокими, чтобы Мин не испытывал дискомфорт сейчас и в будущем. Он хотел доставить ему как можно больше удовольствия. Но они всё равно покрывались багрянцем на этой чистой, идеальной коже. Хотя Юнги давал понять, что ему нравится, и что он хочет ещё Ким спустился ниже. От шеи, к ключицам, к соскам. Идеальные, такие же, как и сам младший, маленькие светло-розовые бусинки, что уже набухли от возбуждения, и, казалось, дрожали вместе со всем телом от сладкого чувства медленно крадущейся эйфории. Он посасывал их после того, как осторожно прикоснулся, проверяя чувствительность. Но Юнги и так был податлив, всё его тело очень чутко и отчётливо реагировало на каждое прикосновение Кима Когда влажный язык коснулся живота и прошёл ниже, Юн, не в силах бороться со смущением, закрыл глаза. Ему хотелось спрятаться от всего этого стыда, но он не хотел бежать от Намджуна… Он хотел остаться с ним настолько, насколько это возможно. Он хотел быть с ним максимально долго… Настолько, насколько выдержит его тело. И за пределами этих возможностей тоже Смочив два пальца в специальной смазке, которая хранилась в шкафчике Юнги, заранее всё подготовившего, Джун добрался до входа. Легонько потирая пальцами кожу возле дырочки какие-то доли секунд, он сначала ввёл лишь один, а затем уже два пальца. Младший довольно быстро растягивался, видимо, из-за сильного возбуждения. Пальцы Кима были длинными, чётко выраженной, прекрасной формы, так что перед тем, как почувствовать их в себе, Мин просто не мог найти никакого места… Всё внутри дрожало и содрогалось от одной мысли о том, что такие прекрасные пальцы будут внутри него спустя какие-то пару секунд… Когда первый вошёл, Юн слегка напрягся, но Нам продолжал поглаживать его живот и успокаивать, шептать нежные слова на ушко, так что он был уже довольно расслаблен к моменту, когда старший добавил второй. Нужно было достаточно растянуть его перед тем, как… Старший начал медленно двигать своими длинными пальцами, заставляя Мина изгибать спину и ронять неловкие, стыдливые стоны… Но даже такие казались Киму прекрасными. Его щеки остывали от румянца, а затем снова наполнялись им с новой силой. Юноша, что ещё никогда не занимался «этим» ни с девушками, ни с парнями, даже и представить не мог, что ждёт его впереди. Когда Нам добавил третий палец, Юнги уже чувствовал себя более уверенно, вот только… Когда Ким стянул боксеры, вся уверенность куда-то испарилась. Джун вернулся к нему, принялся вновь целовать шею и успокаивать его. Ким пристроился меж бёдер мальчишки, расставляя ноги Юна, на которых красовались милые розовые чулки. Это забавляло, заставляло умиляться тому, насколько младший пытался ему понравиться… И Намджун просто не мог допустить чего-то плохого. Он вновь посмотрел на него этим нежным, переполненным любовью взглядом и спросил в последний раз: — Ты всё ещё можешь передумать. Прямо сейчас или уже никогда. Ещё не поздно уйти — Я…Хочу этого. Правда, Ким, — сначала Мину было страшно, но ведь это был его Ким Намджун… Ким Намджун, который никогда не причинит ему боль — Это… Мой первый раз, — предупредил Юн, вновь пряча глаза…— Я хочу, чтобы он был с тобой. Трахни меня, Хён… Услышав «Хён» и всё это, у Джуна буквально сорвало крышу, и неуверенности не осталось места в этой реальности — Я буду нежен, — проговорил он, приставляя головку к отверстию и поглаживая ею перед тем, как осторожно податься вперёд и наклониться к Мину Старший, наклонившись к Юнги, и чувствуя тепло его тела, как никогда сильно, вновь посмотрел в эти глубокие чёрные глаза…— Я люблю тебя… Люблю…— уже сорвалось с уст Юна, и поймав нежность в глазах Кима, он лишь коротко кивнул, давая понять, что сейчас он готов Сомкнув губы в страстном поцелуе, уже абсолютно взаимном, идущим навстречу, Намджун осторожно вошёл, не спеша двигаться. Младший почувствовал, как довольно массивная плоть проникла внутрь, заставляя сорвать громкий стон прямо в губы своего хёна. Фейерверки будто засияли в глазах, и от осознания, что прямо сейчас они стали одним целым, Мин абсолютно позабыл о боли, которую слабо ощущал ещё секунду ранее… Потому что любовь Кима всё равно, что спасение… Всё равно, что его панацея… Ким начал медленно двигаться внутри Юнги, но он не отстранялся и никуда не девался от его губ, всё ещё держал связь и сокращал расстояние. Мягкие и осторожные толчки в разменянном темпе заставляли Наблюдать сходить с ума, терять голову, хотеть большего, хотеть Джуна ещё и ещё… Казалось, что перед глазами лишь свет, что отражали глаза напротив, они заставляли его загораться изнутри и умирать от удовольствия. Нам набирал темп, чувствуя, как парень стонет ему в губы. Соединив руки и переплетая пальцы на поднятых вверх руках, Ким ускорился Младший изгибался под ним и уже во всю шептал его имя, из-за чего у Джуна лишь сильнее сносило крышу, и казалось, что он боялся потерять контроль и причинить ему боль. Мальчик ощущал эту крупную пульсирующую плоть в себе и подавался навстречу, отдавал всё своё тело и душу тому, кто никогда его не обидит. Сначала старший действительно был нежен, но когда понял, что Мин уже достаточно уверен, ускорился. Тело Нама было так прекрасно в глазах Юнги… Каждая его клетка, каждый дюйм, каждый сантиметр Юн жмурился и стонал от дьявольского удовольствия… Джун же видел его как нечто совершенно прекрасное… Впрочем, как и всегда Младший обхватывал его ногами, прижимая к себе и тем самым позволяя входить ещё глубже… как никогда глубоко — Намджун …А…Ещё…— едва ли разборчиво сладко мычал он, но этого было достаточно, чтобы входить и выходить до основания, иметь его с особой любовью и вбивать в эту чёртову кровать. Юноше казалось, что величина этого члена разрывает его изнутри, но ему было настолько приятно, что он не мог остановить свои мольбы не останавливаться. Они вновь сомкнули губы в страстном поцелуе, когда Ким уже во всю вбивал его в кровать, и когда они оба уже были близки к разрядке. Юнги чувствовал, как старший двигается туда-сюда на бешеной скорости и подавался к нему навстречу, отдавая всего себя. Дойдя до просто нереального темпа, Ким наконец-то остановился, и позволив почувствовать пульсирующую плоть внутри себя, кончил внутрь Юна. Когда же приятное тепло разлилось по телу, парнишки, он не выдержал, и кончил почти сразу же, излившись себе на живот. Оргазм накрыл с головой, заставляя загореться ещё ряд светлячков перед глазами и почувствовать себя чуть ли не на вершине мира. Мин Юнги именно в тот момент подумал, что хочет провести с ним всё своё время. Что хочет любить только его и быть только с ним Оба они упали на кровать, и Джун сразу же заключил его в объятья, крепко прижимая к себе и больше не выпуская… Стоны Юнги до сих пор отбивались в голове подобно любимой мелодии, и Намджун вдруг понял, что из брутального мужчины вместе с ним он превращается в кучку розового пудинга… Ну или как это ещё назовёшь? Небывалая нежность и любовь смешались в этих объятиях, и оба они не заметили, как стали самыми счастливыми людьми на земле. — Я люблю тебя, — улыбнулся Юн, утыкаясь в широкую грудь Старшего — И я тебя, — улыбнулся Ким, крепче прижимая его всё ещё дрожащее от удовольствия тело.