Sunshine

      Солнце парило над цветочными полями. Справа, слева, спереди и сзади простилались ряды лиловой лаванды, шмели танцевали вокруг ярких цветов, садились и снова взлетали. Оранжевый свет бросал тени и превращал всё вокруг в янтарный мёд. Безграничные полосы цветов тянулись к апельсиновому горизонту. Несмотря на горящее солнце ветер вызывал дрожь по хрустальному телу.       Феликса передёрнуло от россыпи мурашек. Он сильнее прижался к любимому, впитывая тепло как губка. Рядом с Хёнджином было спокойно. Он был как сонное царство, его тёмные глаза, в которых прячется космос, манили, хотелось заплыть в его океан мыслей, что прячутся в голове с угольными волосами и не выплывать. Он был как ночной принц, но не злой. Как глубина океана, асфальт после дождя, беспросветная тьма, в которую не жалко спрыгнуть, оставив свет позади. Как заброшенный замок, в котором живёт маленький мальчик и ждёт, когда солнце осветит его дворец, он ждёт всю жизнь и не подозревает, что в его обитель нет солнца. Хёнджин как трофей, дарование, властный правитель подземного королевства. Все стороны медали были тёмными, но в них не таились алчность и бессердечность. То была тьма, которая бесследно проглотит и в ней ты найдёшь свой рай.       Это и притягивало Феликса, в Хёнджине он нашёл то, что давно искал.       Принц крепче притянул к себе свой моток солнца. Тот сонно мурлыкал и хлопал ресничками. Такое чудо надо защищать от всех невзгод, что и делал Хёнджин весь остаток жизни. Он взорвёт город, создаст вечное лето, истребит всё человечество, чтобы его парень каждый день улыбался. Чтобы яркие веснушки ослепляли своим здоровым сиянием, чтобы бледную кожу не пачкали горести реального мира. Хёнджин хотел сделать жизнь любимого подобно сказке. Его солнышко будет счастливо, пока Хван рядом. Феликс был как маленький котёнок, который подбегает, сворачивается в клубочек и блаженно мурчит, а Хёнджин гладит его бархатные волосы, нежно целует в макушку и отдаёт всего себя, без остатка. Остаётся пустым сосудом, чтобы влюбиться в солнечного мальчика заново, заполнить душу любовью и снова отдать. В Феликса сложно не влюбляться, белоснежные волосы, бархатная бледная кожа, пухлые губки. Он был как куколка, такая хрустальная и хрупкая. Как воздушные сливки на праздничном торте, радуга, золотые солнечные кольца перед глазами, венок из ромашек.       Вдруг солнечный зверёк тянется к ночному принцу и увлекает его в поцелуй. Вот так неожиданно и нежно. Хёнджин уже привык к беспричинным приливам любви и успел удержать равновесие, дабы не упасть на землю.       Но у Феликса была причина — одного присутствия мало, было слишком холодно, поэтому губы, вздохи, касания любимого служили отличной грелкой. Он уже не знал как быть ближе, желание поселиться в теле Хёнджина росло со скоростью света. Великая сила любви повалила двоих на подушку из душистой лаванды.       — Тихо-тихо, Феликс, ты меня сейчас съешь, — смеялся Хёнджин.       — Что поделать, если я хочу тебя съесть?       — Ладно, разрешаю. — продолжал улыбаться парень, которого уже давно съели, но раз его котёнок хочет ещё, он не против.       Вдруг Феликс начал щекотать Хвана и наслаждаться истеричным хохотом и мольбами остановиться.       — Перестань, я прямо здесь сейчас помру, — сквозь слёзы просил Хёнджин. — у меня уже живот болит.       — Так уж и быть. — сказал счастливый Феликс и чмокнул принца в нос.       Ради такой счастливой моськи не жалко умереть под пытливой щекоткой. И вообще умереть не жалко, если Феликсу будет от этого хорошо.