Dirty Mind

Каю нравится когда его сильно давят, сжимают, царапают. Когда ему приносят физическую боль к которой он постоянно привык, от его любимого отца, как и кукла перед ним. ?Подарок от отца? Он бы никогда не отблагодарил бы его за подобное, Каю не позволяет его гордость. Ему нравится приносимая боль от боксёра, когда над ним нависают и сдавливают до красных следов на шее, пока тот хрипит от удовольствия и сводя взгляд к переносице. Он хотел подтянуться руками к его лицу, но те лишь остались на том же месте, обтираясь об жёсткую и шершавую верёвку, натирая руки Сато до кровавых следов, что тому приносило сильное удовольствие. Домохозяйну лишь пришлось перевести взгляд на грудь, она была прижата тканью его тонкой майки. Вот-вот кажется, что она порвётся от таких размеров, при работе с ним в паре, домохозяйн постоянно отвлекал свой взор на них, уходя на долго в свои мысли, может ли грудь у куклы быть мягкой,как у человека? Быть на вкус, как кожа у человека и оставлять следы после длительных поцелуев, укусов, засосов? После таких вопрос в голове, Сато обычно прикрывался сковородой своё лицо, слегка поркываясь румянцем. Его мысли прервались от руки тёмненького парня, который приподнял лицо Сато за подбородок, смущённо похлопывая взглядом и расплывшись от улыбки. Парню нравится внимание Курумады, оно только его. Курумаду только его кукла. Только его вещь. Только его муза. Как только Кай снова ушёл в свои мысли, рука держащая его за подбородок сомкнулась сжимая его со всей силы, заставляя его жмурится и шипеть на своего партнёра. Тёмноволосый уже жаждит проверит те догадки, которые его мучили всё то время, когда он работал с Курумадой и то, сколько он отвлекался на бюст парня, что заставлял его краснеть и думать о пошлых вещах. - Я.. Сато в нерешительности сглатывает, не разрывая зрительного контакта. Тот, не дав ему договорить, хитро улыбается и шепчет, опустившись к самому уху домохозяина. – Хочешь потрогать их? Кай в изумлении округляет глаза, заливаясь румянцем до кончиком ушей, что красиво контрастирует с его бледной кожей. Не заставляет долго ждать и робко кивает, а затем чувствует, что запястья больше не сдавливает верёвка. Абсолютная свобода действий вместе с возбуждением была действенней любого алкоголя. Пошлые мысли окутывали с ног до головы, заставляя всё больше и больше краснеть его, а боксёра усмехаться с его реакции. Тот схватил его за руку, приложив её к своей груди, расплываясь в самодовольной улыбке, пока домохозяйн пытался спрятать своё лицо, чтобы не показывать насколько ему стыдно за всё это. Однако, Наомичи взял парня за щёку, слегка сдавливая и направив на себя, нахмурив брови. - Тебе так не нравится смотреть на меня? Смотри на меня, Сато. Ты же сам этого хочешь. Я знаю. Мне нравится, что ты испытываешь стыд, Кай Сато. Курумада был прав. Каю это чертовски нравилось, до самой дрожи в коленках, парень просто потупил взгляд, сжимая в своей руке грудь синеволосого, что-то невнятно говоря себе под нос. Это был поток признаний в любви и восхищение в сторону парня, которая звучало, как одержимость им. Рука боксёра проникла в волосы парня, наматывая их, медленно, пока домохозяйн с интересом наблюдает за этим. Его дёрнули за волосы, подтянув к ногам, Сато уткнулся между ног парня, подняв на него глаза в немом вопросе, Курумада с прищуром наблюдал за парнем, прижавшимся к его паху лицом, прикрыв глаза. Остальное было, как в тумане для домохозяйна, его окончательно охватили фантазии. В них были только двое. Кай Сато и Курумада Наомичи.