Судьбоносная случайность

Чимин не планировал останавливаться на постоялом дворе в эту ночь. Всё получилось случайно – но разве не такие случайности правят жизнью всех существ? Чимин твёрдо верил в силу судьбоносных совпадений и в то, что они могут привести к самым невообразимым последствиям. Решившей дело случайностью в этот раз для него стала погода и уставшие напрочь лошади. Чимин возвращался из Южного королевства через густые, населённые оборотнями леса прямиком с вестями в Драконьи горы. Самая опасная часть пути с непроглядной чащей и неусыпной слежкой созданий из темноты была позади, но лошади, которых Чимин до этого часто менял на пути, совершенно выдохлись к тому моменту, как он добрался до людского постоялого двора – ведь в лесах оборотней сменить их было попросту невозможно. К тому же к вечеру разразилась ужасная гроза, пугавшая и до того вымотанных долгой тёмной дорогой животных. Чимин побеждённо вздохнул, пытаясь разглядеть вывеску постоялого двора через проливной дождь. Придётся заночевать здесь и продолжить путь утром, на свежих лошадях. Отдав своих – продрогших и дрожавших с головы до ног – в руки конюха, который не посмел встретиться с ним взглядом, Чимин направился к двухэтажному зданию, являвшемуся постоялым двором на перепутье. Чимину всегда больше нравилось седлать драконов, чем лошадей. Он был членом немногочисленной касты наездников на драконах – касты, почитавшейся на всём пространстве континента. Именно принадлежность к ней позволила ему пробраться через земли оборотней без того, чтобы быть сожранным заживо или обращённым. О наездниках, как и о самих драконах, гуляло по свету множество мифов, и половина из которых не являлись правдой, но точно соответствовало истине то, что наездники были выносливее многих других существ, обладали большим магическим резервом и могли укротить любое существо на всей протяжённости континента. Они любили риск, искали его, жили им. Только сумасшедший попытался бы взлететь в небеса с драконами – наездники занимались этим всю жизнь. Итак, решив провести свою ночь на постоялом дворе, Чимин ожидал соответствующего приёма: предоставления удобной комнаты, даже если бы пришлось гнать из неё уже устроившихся гостей, а также горячей ванны и плотного обеда. Чего он точно не ожидал так это того, что никто его появления в помещении совершенно не заметит. Причина всеобщего пренебрежения выяснилась, впрочем, незамедлительно. В большой общей комнате, что представлял собой первый этаж постоялого двора, столы были сдвинуты к стенам, стулья повалены, а в центре помещения несколько альф сцепились между собой в яростной схватке, пока трое других вжимали в пол обездвиженного рычащего парня – омегу, подсказало сознание. Незанятого омегу в течке. Омега был красив: правильные черты лица и сильное, мускулистое тело – и справиться с ним в одиночку ни одному альфе в таверне, как видно, не удалось. Но Чимин – Чимин не был обычным альфой. Губы его расплылись в предвкушающей улыбке, когда он на мгновенье встретился взглядом с огромными, полными ярости тёмными глазами омеги. Внутри, где-то внизу живота скрутилось чувство предвкушения. Это будет хорошая охота. Негласный закон этих мест гласил, что незанятую омегу в течке получает тот, кто сильнее. И когда Чимин испустил грозный предупреждающий рык, заставив катающихся по полу альф остановиться и приковав внимание всех до единого присутствующих к себе, сразу стало очевидно, кто здесь был самым сильным альфой. В помещении повисла абсолютная тишина, все затаили дыхание, а парочка омег преклонного возраста в тот же миг инстинктивно подняли подбородки, открывая шею в знаке абсолютного подчинения. Всё ещё прижатый к полу омега – единственный, кто интересовал Чимина – дёрнулся, глядя на него широко открытыми глазами. Прекрасен, и запах у него наверняка чарующий. – Подготовьте мне и омеге комнату. Проследите, чтобы не сбежал, – скомандовал Чимин чётко и с расстановкой, давая понять, что если омега ускользнёт, поплатятся все ответственные. – А мне наполните ванную. Немедленно. Три служки-беты сразу унеслись беспрекословно исполнять приказ. Чимин пронаблюдал, как до того борющиеся за омегу альфы поднялись с пола с недовольными, но покорными лицами – никто из присутствующих не посмел бы бросить вызов наезднику на драконах, а по одеянию и ауре Чимина было совершенно очевидно, кто он был такой. Тем временем альфы, что держали омегу прижатым к полу, подняли его на ноги, скрутили руки за спиной, и тот яростно засопротивлялся в их хватке, рыча едва различимое: «Не смейте». Чимин залюбовался им на мгновенье, после чего осознал, что альфы с трудом удерживают его, и такими темпами омега всё же сбежит от этих некомпетентных задниц. Тогда он сам шагнул ближе, и омега застыл, почувствовав его приближение. Чимин поймал взгляд омеги своим – тот был совсем чуть-чуть его выше, – и сказал чётко, посылая волну приказа с собственными словами: – Не сопротивляйся. Хуже ведь будет. Омега не обмяк в хватке альф, как Чимин того ожидал – приказ ведь был достаточной силы, разве нет? – но сопротивляться перестал, застыл будто статуя, а альфы тем временем вывели его из комнаты и потянули на второй этаж. – Если кто-то из присутствующих его хоть пальцем тронет, я здесь камня на камне не оставлю, – сказал Чимин почти весёлым тоном – так, чтобы альфы на лестнице услышали тоже. Затем он развернулся и последовал за приставленной ему дрожащей бетой в купальню. Сегодня вечером его, судя по всему, будет ждать сладкое угощение. Чимин вспомнил направленный на него твёрдый взгляд тёмных глаз и вздрогнул от удовольствия. * Принять ванну после недельного путешествия через местами непролазную чащу было настоящим благословлением. Позволив мышцам расслабиться и натерев себя маслами из собственной походной сумки, Чимин ощутил, как потраченные за время долгой дороги силы восстанавливаются, и довольно выдохнул. Он посидел в ванной ещё какое-то время, расслабившись и закрыв глаза, но потом мысли его вновь вернулись к омеге. Чимину хотелось ощутить его запах – но больше этого хотелось заставить омегу подчиниться. Он был таким красивым, его натренированное, сильное тело – Чимин почувствовал, что возбуждается, и стряхнул неуместные мысли. Ему не хотелось бы расхаживать по коридорам с твердеющим между ног членом, но возбуждение не желало успокаиваться, а взгляд тёмной глубины глаз никак не шёл из головы. Наконец, Чимин сдался, поднялся из ванной, видя, как капли воды скатываются по его выточенному тренировками телу. Он не обладал высоким ростом, широченной грудью или мощными плечами, Чимин в целом был более компактным, чем большинство альф, но ему и не нужно было внушительное тело – сила и так прослеживалась в каждом его движении, в каждом шаге. Он был вышколен идеально. Чимин, как и все наездники, был связан с драконами, самыми древними и гордыми созданиями на континенте. Это оставляло свой след. Чимин вытерся полотенцем, оделся в чистые сменные вещи, которые ему принесли служки – льняную широкую рубашку и такие же свободные штаны на завязках. Простая, но удобная одежда. Не то чтобы скоро она ему вообще понадобится. Усмехаясь своим мыслям, Чимин подхватил свою выделанную из кожи зачарованную сумку, с которой не расставался нигде, и вышел из купальни. К нему в ту же секунду подскочила бета-служка и, поклонившись, повела его в сторону отведённой ему комнаты. У двери обнаружилось трое всё тех же альф – они выглядели недовольными тем, что их заставили охранять чужую добычу, но увидев Чимина, покорно склонили головы, в запахе у всех трёх тенью пролетел страх. Чимин только усмехнулся. – Он там, ваше превосходительство, – сказал один из альф, и остальные двое покивали. – Отлично, – кивнул Чимин. – Ваша роль здесь выполнена, можете быть свободны. Альфы, так же, как и слуга, поспешили скрыться из виду, но Чимин уже не обращал на них внимания. Он отпер засов на двери и вошёл в комнату. Она была среднего размера, без окон, что было хорошо, и большую её часть занимала широкая постель. Под потолком парили несколько зачарованных, издающих мягкий жёлтый свет шаров. Хорошо, что в этой таверне знали, как использовать базовую магию, потому что если б тут были свечи, омега бы точно додумался устроить пожар. И да, омега обнаружился рядом с постелью: он стоял напряжённый, следя за каждым движением Чимина и видимо примеряясь для атаки. Чимин ещё раз прошёлся взглядом по его телу – он был впечатлён. Обычно омеги были более хрупкими, тонкими созданиями, но тот, что стоял сейчас перед ним, выглядел сильным и физически развитым. Он выглядел бы ещё лучше без одежды. Чимин тихо притворил за собой дверь, оставил свою сумку на полу и сделал шаг по направлению к омеге. Тот незамедлительно бросился на него, и Чимин издал краткое довольное урчание, когда чужое тело врезалось в его собственное. Омега пах просто умопомрачительно, Чимин никогда ещё подобного запаха не встречал. Его альфа довольно заворчал внутри, а всё тело будто окунулось в приятный, обволакивающий жар. Хоть омега и двигался быстро и в его теле чувствовалась сила мощных мускулов, Чимин сразу понял, что тот не участвовал ни разу в серьёзной схватке – в той, где требовался навык, и сноровка, и молниеносное принятие правильных решений. Чимин с лёгкостью подмял его под себя и скрутил, отделавшись лишь двумя болезненными тычками под рёбра. Рычание, вырывавшееся из горла омеги, могло бы вселить ужас в альфу послабее, но уж точно не в Чимина. В Чимине это рычание разжигало тлеющие угли возбуждения. – Как тебя зовут, м? – прошептал Чимин прямо в чужое ухо, плотнее вжимаясь в напряжённое, будто сжатая до предела пружина, тело. Когда омега не ответил, Чимин высвободил одну свою руку, второй продолжая сжимать чужие предплечья, и погладил омегу по бедру ласкающим, бесстыдным движением. Омега зарычал громче, яростнее, потом вскинулся, будто непослушная лошадь, вырвался из захвата Чимина и отполз в сторону. Чимин позволил, вставая с пола и с интересом глядя на поднимающегося на ноги омегу. Ни к чему спешить, у них вся ночь была впереди. Чимин ожидал ещё одной атаки, и омега действительно сделал вид, что собирается броситься на него, но затем вдруг молниеносно развернулся и вместо этого кинулся к двери. Наивный. Прежде чем омега успел потянуть дверь на себя, Чимин врезался в него со спины, вжимая в запертую дверь и срывая с чужих губ болезненный вздох. – Понял, что не сможешь со мной справиться? – немедля заговорил Чимин. Ему нравилось шептать слова прямо омеге на ухо и так интимно вжиматься в его сильное тело. – Правильно. Но уйти я тебе тоже не дам, так что не старайся даже. Лучше назови мне своё имя. – Пошёл ты, – прошипел омега с дикой яростью и достаточно сильным акцентом – о, так он был не отсюда. Неудивительно, что он не видел опасности в том, чтобы заходить в полную альф таверну в период собственной течки, но это была его собственная ошибка, не так ли? Чимин схватил омегу за предплечья, резко развернул и с силой толкнул в сторону кровати. Омега сделал пару шагов вперёд, покачнулся, но не упал. Он повернулся к Чимину лицом, переводя взгляд с двери, которая была, как он наверняка думал, его единственным спасением, на Чимина, который стоял прямо перед этой самой дверью. Правда состояла в том, что даже если б омеге удалось выбраться из этой комнаты, ему бы это ни капли не помогло. Чимин не шутил, когда говорил, что не собирается отпускать его. По всем правилам этот течный омега принадлежал сейчас ему, Чимину, и если омега желал, чтобы Чимин это доказал – никаких проблем, он докажет. – Можешь не пытаться даже, – покачал головой Чимин и шагнул ближе. Омега и хотел бы отступить, вот только он уже упирался в деревянное основание кровати. Бежать было некуда. – Если скажешь мне своё имя, постараюсь быть нежным, – улыбнулся Чимин, но улыбка его вышла больше хищной, нежели подбадривающей. Он забавлялся – раз омега хотел разыграть хищника и жертву, Чимин вполне мог ему подыграть. Ему и самому это нравилось. В ответ на его слова омега едва заметно вздрогнул. Светящаяся в его взгляде ярость медленно сменилась проблеском какой-то неуверенности. Он прекрасно понимал, что с Чимином ему было не справиться. Вариантов в подобной ситуации у омеги было не много, и Чимин понадеялся на его разумность. Ему бы не хотелось скручивать омегу и, уткнув лицом в покрывало, жёстко брать его, помечая собой. В Чимине сидел охотничий азарт и желание подчинить – не жестокость. – Зачем тебе? – спросил омега, и Чимин проследил, как в выражение красивого лица начала закрадываться осторожность вперемешку с опаской. Омега начал наконец осознавать, в какой ситуации оказался. Чимин не мог дождаться, когда же на этом лице проявится выражение откровенного, сексуального возбуждения. Чимин считал, что такой взгляд омеге пойдёт намного лучше упрямства – и он не сомневался, что увидит его уже очень скоро. Омега сломается под его напором, отдастся собственным желаниям – но пока Чимину нужно было проявить немножечко терпения. Это, в конце концов, была увлекательная для них обоих игра. Так что в ответ на вопрос омеги Чимин лишь пожал плечами. – Интересно, кого я буду втрахивать в эту кровать? – сказал он с лёгкой вопросительной интонацией, всё ещё не снимая с лица улыбки. Ему было любопытно, какая последует реакция, и он внимательно наблюдал за сменой выражений на лице омеги: возмущение, бессильная злость, затем проступающая неуверенность, а за ней – слабый отголосок страха. Ни одного проблеска ответного желания – но запах омеги говорил сам за себя. Он хотел Чимина, даже если пока не хотел в этом признаваться. – Чонгук. Меня зовут Чонгук, – выдал омега после нескольких затянувшихся мгновений тишины. – Чонгук, – кивнул Чимин, – а меня Чимин. Приятно познакомиться. – Не могу сказать того же, – хмуро оскалился Чонгук. Чимин в ответ ещё шире заулыбался. То, что омега сам раскрыл ему собственное имя, было первой маленькой победой Чимина, и удовольствие опалило низ живота горячей вспышкой. Даже если он пока не понимал этого, Чонгук уже проиграл – проиграл в тот самый момент, как их глаза впервые встретились, и он вызвал в Чимине желание владеть, такое сильное, какого Чимин давно уже не испытывал. Скоро их игра подойдёт к концу, и тогда… – Присядь, Чонгук, – продолжил Чимин с оттенком светской вежливости, указывая рукой на кровать, будто они собирались вести изысканные беседы прямо на ней. Чонгук уставился на него непонимающим взглядом – он был совершенно сбит с толку этим тоном и внезапными вежливыми повадками Чимина, а тот только этого и добивался. Он шагнул ближе и толкнул омегу в грудь – не сильно, ровно настолько, чтобы усадить его на постель. Чонгук, всё ещё не пришедший толком в себя, подчинился. Победа номер два. Оказавшись так близко, Чимин сильнее ощутил чарующий запах омеги, сбивающий все мысли к одному желанию: подчинить омегу себе и хорошенько выебать, чтобы стонал и кончал вместе с ним. Чимин усмехнулся собственным мыслям, Чонгук же всё смотрел на дверь так, будто ждал, что его сейчас прибежит кто-нибудь от Чимина спасать. Но Чимин будет ласков. Чимин будет кем угодно, на самом деле, – лишь бы дорваться до этого идеального, притягательного тела. – Подвинься назад, – велел Чимин, ожидая, что Чонгук подчинится прямому приказу, но тот снова его удивил, оставшись на месте. Чонгук поднял на Чимина напряжённый взгляд, и у того выбило из лёгких весь воздух от того, как этот омега смотрел на него снизу-вверх, как его длинные трепещущие ресницы обрамляли чёрным агат глаз. Прекрасен, этот омега был прекрасен. Чимин сглотнул и, не в силах удержаться, не в силах ждать, пока Чонгук сам ему подчинится, сделал лёгкое движение рукой, магией двигая омегу дальше на кровать. Чонгук издал очень милый панический писк, когда его тело проехалось по простыням, и уставился на Чимина так, будто привидение увидел, не меньше. – Ты… маг? – выдавил он с таким шоком, будто в первый раз ощущал на себе применённую магию. Чимин выгнул в ответ бровь. Магия была широко распространена по всему континенту и не было уголка, где она не была бы в обычном использовании. Откуда этот омега вообще взялся раз так реагирует? – Все наездники на драконах маги, – ответил Чимин, когда стало очевидно, что Чонгук ждёт от него подтверждения. – Драконы? – пискнул Чонгук, и глаза его распахнулись ещё шире. Чимин усмехнулся, забираясь на кровать вслед за ним. Какой же омега был милый и невинный в своём незнании, очаровательно. – Откуда ты тут взялся несмышлёный такой? – поинтересовался Чимин, бегая голодным взглядом по скрытому пока одеждой телу. Но это ненадолго, Чимин планировал избавить омегу от оков ткани весьма скоро – также, как и себя самого. – Я с восточного окончания континента, – отозвался Чонгук, а когда Чимин придвинулся ближе, попытался податься назад. – Нет-нет, убегать нельзя, Чонгукки, – игривым тоном сказал Чимин, опять пользуясь уловкой и вжимая Чонгука в постель магией, чтобы была возможность удобно забраться сверху. Победа номер три. Сладко. Чимин пару мгновений смотрел на разложенного под ним горячего и вместе с тем невероятно очаровательного омегу, а Чонгук смотрел на него в ответ. Затем Чимин наклонился ниже, желая уткнуться омеге в шею и вдохнуть поглубже – и тут Чонгук упёрся руками ему в грудь, останавливая движение. Чимин опять взглянул ему в глаза, поймав неуверенность, и осознание собственной беспомощности, и страх. Последняя эмоция Чимину точно не понравилась – он переборщил, был слишком груб, но кто знал, как омега хотел играть? У всех ведь были свои правила. Ничего, сейчас Чимину просто следовало провести небольшую работу над ошибками – ведь запах омеги всё ещё призывно обволакивал его, не угасая. Чонгук всё ещё хотел его. – Ну что же ты, не надо бояться, – начал сладко ворковать Чимин. Он поднёс собственную руку к лицу Чонгука, и тот вздрогнул, с опаской следя за ней. Чимин лишь мягко коснулся его щеки, погладил по неожиданно нежной коже. – Как же я могу причинить вред такой очаровательной омеге? – продолжал нежничать Чимин, скользя рукой с щеки Чонгука вниз на его шею. Кожа под пальцами была бархатисто-гладкая, тёплая, и по телу Чимина прошлась волна приятных мурашек от мысли, что совсем скоро он сможет уткнуться в неё носом, едва-едва прикусить зубами, оставляя на ней собственнический след. Ох, что же этот омега с ним творил. Посчитав свои слова успокоения достаточными, Чимин вновь попытался уткнуться носом в чужую шею. Собственное тело пело от близости к омеге, заставляло желать большего. Так как голова гудела от желания, да к тому же омега уже лежал распластанный под ним, источая свой сладкий запах, Чимин не ожидал, что тот будет сопротивляться – вот только Чонгук опять удивил его. Всё ещё упираясь руками в грудь Чимину, он настолько резким, сильным движением оттолкнул его, что сбросил с себя. Чимин пришёл в себя в то же мгновенье и перехватил чужое запястье прежде, чем омега успел слезть с кровати. Чонгук испустил разозлённый, отчаянный вскрик, хватаясь за руку Чимина, пытаясь ослабить хватку, а тот резко дёрнул его к себе, не обращая внимания на боль от впивающихся в руку коротких ногтей омеги. Странно, обычно омеги в течке были менее активными, более податливыми. Да, они были отчаянными, но точно не в таком плане. Чимину почти стало жалко омегу. Почти. Чимин успел увидеть его широко открытые, испуганные глаза, прежде чем перевернул на живот и скрутил, вновь по-хозяйски усевшись на чужие бёдра. На кровати делать это было приятнее, Чимину не нужно было волноваться о том, что он слишком сильно вжимался в омегу, потому что постель была мягкой. Так что он без зазрения совести потёрся своим уже вставшим членом о мягкий изгиб чужой задницы, не забывая крепко сжимать чужие руки, потому что Чонгук опять пытался вырываться. Правда ощутив движения Чимина, он мгновенно застыл. Чимин довольно заурчал, принимая это за знак подчинения. Он наклонился к Чонгуку, уткнулся ему в затылок, вдыхая его запах, горячо зашептал ему в волосы: – Ну же, прекращай сопротивляться, я ведь знаю, что тебе тоже хочется. Конечно, он знал. Любой омеге в течке хотелось альфу – и альфы этим свободно пользовались. Это были незыблемые истины их мира. Поэтому когда Чимин повёл одну свою руку вниз, под рубашку необычного кроя, что была на Чонгуке, и скользнул прикосновением на его подтянутый живот, чувствуя, как разбегаются по руке волны жара от прикосновения, он ожидал услышать от омеги стон удовольствия. Вместо этого он получил сдавленное: «Нет», а живот под его пальцами напрягся, будто Чонгук пытался уйти от прикосновения. Чонгук всё ещё притворялся, что прикосновения Чимина ему неприятны – но Чимин ведь дал ему понять, что эта игра закончилась. Нет, так не пойдёт. – Прекращай строить из себя недотрогу, – рыкнул Чимин, принюхиваясь к упоительному запаху омеги, вжимаясь в него сильнее. Вместо ожидаемого подчинения омега лишь сильнее напрягся и чуть ли не закричал: – Отпусти меня! Не смей меня трогать! И опять отчаянно забился в его хватке, будто пойманная птица. Чимин сжал челюсти, давя сильнее, наверняка оставляя синяки – но ему было плевать, потому что омега разозлил его. Что он чёрт побери творил?! Почему не подчинялся?! Чимин зарычал, придавливая Чонгука к кровати магией, чтобы освободить собственные руки, потом скользнул ниже и взялся одной рукой за его бедро, другой пытаясь проникнуть внутрь чужого белья. – Прекрати притворяться будто не хочешь меня, – яростно зашипел Чимин. Альфа у него внутри бушевал, не перенося отказа, уже давно желая подчинения, Чонгук же продолжал сопротивляться, даже если магическим путам физическое сопротивление было нипочём – он что, был совсем глупым? В любом случае, Чимин уже принял решение и отступать не собирался. Уязвлённая гордость подгоняла его, пока он расстёгивал слишком узкие штаны – и зачем Чонгуку носить подобное, это же так неудобно в дороге, мелькнула мысль и тут же исчезла. – Я тебе покажу… – опять зашипел разъярённой фурией Чимин, желая доказать омеге, что он тоже этого хочет, как бы ни отпирался. Рука его наконец скользнула внутрь чужого белья. Чимин ожидал ощутить под пальцами чужой вставший член – потому что не могло у Чонгука не стоять, когда его запах был так сладок, верно? Это могло выдавать лишь течное возбуждение – ничего больше. Вместо этого его встретило нечто совсем неожиданное: рука прошлась по гладкой горячей коже, нащупывая лишь нежные складки, а ещё… Чонгук издал какой-то сдавленный звук, когда рука Чимина прошлась по вагине, что была у него на том месте, где по всем правилам должен был быть член. Чимин застыл, и Чонгук застыл тоже. Несколько мгновений, пока Чимин пытался осознать происходящее, в комнате слышалось только неровное дыхание их обоих. Чимин слышал о таком, слышал, что у омег из маленьких племён, запрятанных глубоко в лесах или ближе к океану, имелись физиологические отличия от их южных собратьев. Но Чимин никогда ещё вживую с такими омегами не сталкивался – в его глазах это были лишь слухи, больше похожие на чьи-то неправдоподобные выдумки. Вот только то, что он сейчас чувствовал, точно не могло быть выдумкой. Чимин едва дёрнул пальцами, ощущая такую гладкую, приятную мягкость, и тут Чонгук пришёл в себя. Он всем телом дёрнулся, всё ещё прижатый к постели без возможности сопротивляться, и сказал так, будто с трудом выталкивал из себя каждое слово: – Не трогай… не трогай там… Чимин услышал его краем уха, но любопытство было сильнее. Он в первый раз с таким встречался. Интересно, а было ли у омеги – было ли у Чонгука строение такое, как предполагал Чимин? Он на пробу согнул пальцы, ощущая ими вельветово-мягкие складки. То есть, если скользнуть чуть глубже… Чимин действительно скользнул двумя пальцами внутрь тела омеги – прямо в тугую вельветовую теплоту, но неверие и какое-то неясное восхищение от этого факта смылись тут же, потому что Чонгук под ним вдруг начал издавать мягкие, жалобные звуки, которые отдавались болью где-то внутри у Чимина. У его альфы. Омега умолял. Омега, кажется, плакал. Чимин осторожно вытащил ставшие влажноватыми пальцы из чужого тела и отпустил магию, прижимавшую Чонгука к кровати. Тот, ощутив, что его больше ничего не сковывает, упёрся руками в кровать, приподнялся и, двигаясь панически быстро, резко, вжался в изголовье кровати лицом к Чимину. Глаза у него действительно были мокрыми от слёз, а губы чуть дрожали. Он схватил подушку и, сжавшись в комок, выставил её перед собой, будто это могло его от Чимина защитить. У Чимина приоткрылся от удивления рот. Такой реакции он от омеги точно не ждал. Сейчас Чонгук выглядел очень юным, а ещё очень испуганным. Чимин закрыл рот и нахмурился. Он не хотел омегу так сильно пугать. Прежде чем он смог собраться с мыслями, Чонгук дрожащим голосом проговорил: – Не смей ко м-мне приближаться. Чимин не нашёлся с ответом. – Ты разве не должен быть в течке? – задал он наконец единственный пришедший в голову вопрос, ведь судя по его запаху Чонгук действительно должен был находиться в течке. Должен был испытывать удовольствие от близости Чимина, от его прикосновений – такое же, как испытывал сам Чимин. Но бельё у Чонгука было абсолютно сухое, а вагина – едва влажной, и может у таких омег это работало по-другому? Чимин привык к тому, что омеги обильно текли в этот период и бросались на альф так же яростно, как альфы на них. Они желали секса, хотели его больше, чем чего-либо ещё, и неважно незнакомец перед ними был или давний друг. На Чимина запах течной омеги подействовал быстро и неотвратимо – вот только сам Чонгук что-то не выглядел так, будто готов был броситься на него с поцелуями. На самом деле выглядело так, будто он вот-вот собирался броситься на него с кулаками. – Что ты вообще мелешь? – чеканя каждое слово, сказал Чонгук. В голосе его ощущалась слабая ярость, за которой прятался всё тот же страх. – Твой запах, – пояснил Чимин, – ты ведь течный, разве нет? – Нет, – выплюнул в ответ Чонгук, ещё плотнее прижимая подушку к себе. По крайней мере он не пытался пока напасть на Чимина или снова сбежать. Чимин не думал… не думал, что сможет вот так просто его отпустить. Его альфа всё ещё горел желанием подчинить непокорную омегу, заставить стонать от удовольствия, пока он будет трахать податливое восхитительное тело. Думать было тяжело, но Чимин пытался, правда пытался. – Но твой запах… – начал он и мгновенно оказался перебитым: – Я всегда так пахну! Всегда! – воскликнул Чонгук, откинул подушку и вновь попытался подняться с кровати с очевидным намерением уйти. Чимин двинулся прежде, чем сам смог контролировать собственное тело – он прижал Чонгука к кровати, давя ему на плечи, глядя прямо в чёрные агатовые глаза. Рот у Чонгука приоткрылся от шока, потому что Чимин двигался молниеносно – так, как умели только те, кто был связан с драконами. «Если хочешь взмывать в воздух с самыми древними созданиями, будь добр уметь двигаться так, чтобы избежать их когтей и клыков. Вы не тепличные котята, а уж драконы и подавно», вспомнил вдруг Чимин слова своего наставника, но они выветрились из головы так же быстро, как и появились там. Чимину нужно было решать, что делать со своим непослушным телом, пробудившимися инстинктами и с Чонгуком – и нужно было делать это немедленно, сию же секунду, пока он ещё мог себя контролировать. – Ты пахнешь течной омегой для меня, Чонгук, – низким голосом, едва не скатывающимся в урчание, сказал Чимин. – Я не могу так просто тебя отпустить. С такого близкого расстояния Чимин уже ощущал, как изменился запах омеги – будто увядающие цветы, будто сломанные крылья бабочки, будто стоящий который день полный штиль, когда нужно было хоть единое дуновение. Чонгук боялся его, в этом не оставалось никаких сомнений. И всё же запах его не потерял ни доли своей привлекательности для альфы внутри Чимина. Напротив, Чимин едва сдерживал довольное мурчание, находясь так близко к желанному телу. – Не трогай… – предупреждающим голосом начал омега. Чимин бросил в ответ: – Я не могу не трогать, Чонгук, – и уткнулся носом прямо в гладкую открытую шею омеги, чтобы плотнее быть окружённым его запахом. Он сделал пару глубоких вдохов и выдохов, пришёл в себя настолько, что почувствовал, как Чонгук упёрся руками ему в плечи и изо всех сил пытается оттолкнуть. Он был сильным, но не сильнее Чимина, особенно не в его состоянии. Чимину казалось, даже стая оборотней не была бы способна его от омеги сейчас оторвать. – Ш-ш, – выдал Чимин, начиная водить по тонкой коже омеги носом, помечая его своим запахом. – Не бойся, не бойся, я ничего тебе не сделаю… – продолжал бормотать он, борясь с желанием прижаться ближе и укусить омегу, оставить свою метку на таком открытом, таком беззащитном сейчас теле. Когда Чимин начал осторожно целовать и вылизывать Чонгуку шею, тот издал слабый, сдавленный звук протеста, сильнее упираясь руками в плечи Чимина. Это, конечно, не могло его оттолкнуть, но зажгло внутри невыносимую жажду подчинить. Чимин ощутил, как ноют чувствительные резцы от желания укусить, показать омеге его место. Чимин пересилил себя и медленно, дюйм за дюймом, отстранился, чтобы взглянуть омеге в глаза. Они оба тяжело дышали, Чонгук – от страха, смешанного с неясным, едва прослеживающимся желанием, Чимин – от того, как трудно ему было контролировать себя и собственные порывы в присутствии омеги. – Главное – не сопротивляйся, – предупредил его Чимин, и сам удивился тому, как сильно его обычно довольно высокий голос смахивал сейчас на рычание. Давно уже у него не было такой интенсивной реакции на омегу в течке, который и в течке-то не был на самом деле. Его альфа был не согласен с доводами рассудка – более животной его части хотелось сорвать с Чонгука одежду, перевернуть, вцепиться в холку зубами и жёстко вбиться в чужое тело, прекращая любое сопротивление. Но Чимин не был обычным альфой, и подчиняться животной своей стороне так просто он отказывался. Чонгук в ответ на его слова на мгновенье застыл с открытым ртом, а потом возмущённо воскликнул: – Не сопротивляйся?! Ты совсем с ума сошёл?! Да я… – Я только сильнее вызверюсь, ты что, не понимаешь? – шипением прервал его Чимин, чувствуя, как бурлит внутри гнев от непокорного, дерзкого тона омеги. – Мой альфа уверен, что передо мной течная омега, вбей уже себе это в голову. Мне хочется тебя подчинить и выебать так, чтобы ты завтра встать не смог – но я не буду, я постараюсь себя контролировать, и это сработает только если ты перестанешь сопротивляться каждому моему действию. Я почти… – Тут дыхание сорвалось, и Чимин попытался привести его в норму. Ничего у него, конечно, не вышло. Запах омеги обволакивал так, что Чимин чуть не потерял мысль, и поспешил закончить: – В какой-то степени я ещё могу себя контролировать. Подчинись – и я не сделаю тебе больно. Чонгук молча открывал и закрывал рот, глядя на Чимина, но очевидно не зная, что ему сказать. Рот у него был влажный и приглашающий, но Чимин пытался не обращать внимание на настойчивую нужду сплестись с омегой языком. Чёрт, весь он выглядел так приглашающе, разложенный перед Чимином будто самое изысканное блюдо – для него, только для него одного. Омегу хотелось вылизать до кончиков пальцев, чтобы урчал от удовольствия, чтобы прекратил своё сопротивление и наслаждался Чимином так же, как тот хотел насладиться им. Его драгоценный подарок. Его сладкий десерт. – Ты… Ты собираешься… – начал наконец омега, и Чимин всеми силами пытался не двигаться с места и слушать, потому что омега очевидно собирался задать волнующий его вопрос. – Ты хочешь меня… со мной… – тут он умолк, глядя на Чимина умоляющим взглядом, будто пытаясь без слов передать ему свои мысли. Чимин сделал судорожный выдох и позволил себе снова опуститься к чужой восхитительной шее. Чонгук издал сдавленный удивлённый вскрик, но в этот раз не попытался его остановить, только напрягся, оставаясь перед Чимином беззащитным. Альфа внутри отозвался довольным урчанием – он хотел сделать омеге приятно, хотел, чтобы омега принял его ласку. Он широко лизнул тёплую нежную кожу, прошёлся языком выше, слыша неровный вздох, а затем подобрался к уху омеги, лизнул мочку и зашептал: – Я не причиню тебе вреда, не буду брать против воли, я только хочу, чтобы ты был рядом, хочу доставить тебе удовольствие, сделать приятно, позволь мне, – слова его закончились стоном, и Чимин прижался невыносимо близко к сильному, мускулистому телу, вжимаясь своим стоящим членом прямо Чонгуку в живот. Он совсем ничего не мог поделать с желанием быть ближе. Чонгук застыл, напрягаясь, и Чимин опять принялся уговаривать: – Ну расслабься, не надо меня бояться, я буду аккуратным, буду нежным, я ведь красивый, разве нет? Чимин поглаживал Чонгука везде, где только мог дотянуться, тёрся о него своим телом, оставляя на нём свой запах, и продолжал ворковать: – Красивый альфа хочет провести с тобой ночь, хочет доставить удовольствие, расслабься, доверься мне, ну же… Ведомый словами Чимина, а может чем-то ещё, Чонгук действительно начал расслабляться под ним – медленно, будто всё ещё сомневаясь, – и Чимин рассыпался похвалами в тот же момент: – Вот так, какой замечательный, какой послушный красивый омега, такой сильный, твоё тело идеальное, я хочу вылизать каждый его миллиметр, заставить тебя стонать от удовольствия, и даже тогда я не остановлюсь, небо и боги, какое же ты чудо. Чонгук издал в ответ смущённый какой-то звук и опять попытался сжаться, но Чимин не позволил, продолжая всё так же плотно вжиматься в его невероятное тело. – Не зажимайся, прошу, откройся мне, – пробормотал Чимин, ведя носом по чужой щеке, останавливаясь так, чтобы их лица были друг напротив друга, и он снова смог заглянуть в чарующие глаза. – Давай же, иди ко мне, – шепнул Чимин прямо омеге в губы и поцеловал. Он пытался, правда пытался начать нежно, осторожно, но Чонгук – больше, наверное, от удивления чем от чего-то ещё – приоткрыл рот ему навстречу, и Чимин не смог сдержаться, целуя омегу так, будто в ближайшем будущем собирался его сожрать. Чонгук какое-то время просто лежал под ним, позволяя себя целовать, при этом никак не участвуя в процессе, но Чимин распалялся и так, чувствуя влагу и мягкость чужого рта, исследуя так, как хотелось с того самого момента, когда он впервые скользнул взглядом по этим губам. Когда Чимин, тяжело дыша, всё-таки смог от него оторваться, Чонгук глядел на него большими удивлёнными глазами, будто поверить не мог, что Чимин мог так потерять голову от одного поцелуя. Чимин тоже не совсем мог поверить – но омега был так сладок, и Чимин не удержался, снова лизнул его в губы широким движением языка. Чонгук издал в ответ какой-то сдавленный писк и сильно покраснел – он был смущён, и это было просто очаровательно. Чимин легко потёрся о его щёку носом и не смог удержаться от очередной похвалы: – Какой милый, сладкий, весь мой. Чонгук покраснел ещё сильнее, а Чимин тем временем опустился лёгкими поцелуями и покусываниями ему на шею, желая оставить как можно больше меток, говоривших бы всем и каждому о том, кому принадлежал этот конкретный омега. Когда он попытался стянуть с Чонгука его рубашку, оголить наконец-то желанное крепкое тело, тот опять напрягся, прижал руки к груди, не позволяя Чимину завершить начатое. Прежде чем Чимин смог себя остановить, из горла его вырвалось низкое предупреждающее рычание, и Чонгук, судорожно выдохнув, отпустил. Чимин закончил стягивать с него этот бесполезный сейчас кусок ткани и немедля прижался к рельефному телу. Чонгук едва ощутимо дрожал, и Чимин чувствовал, что ему снова было страшно. Он хотел бы успокоить омегу, уверить в том, что ничего такого делать не собирался – вот только исчезающий с каждым мгновением самоконтроль не давал оторваться от омеги на достаточно долгое время, чтобы выдать хоть что-нибудь успокаивающее. Вместо этого Чимин опять начал выцеловывать шею Чонгука, спускаясь вниз, к его ключицам, и прерывисто бормоча: – Хочу тебя, хочу, луна и поднебесные боги, как же сильно я тебя хочу… И это по крайней мере была чистая правда. Чимин прикусил кожу чуть сильнее, чем до этого, на что Чонгук выдал едва дрогнувшим голосом: – Не кусай, п-пожалуйста. – Я не буду, не буду, – согласился Чимин, после чего обвёл языком левый сосок, играясь с ним и вырывая из горла омеги сдавленный, но всё же слышимый стон. Он отдался дрожью в самом сердце тела Чимина. – Всё для моей омеги, – признал Чимин так, будто молился божеству – и если б он действительно верил в богов, то потерял бы свою веру в тот же миг, отдавшись и телом, и помыслами омеге перед ним. Это было какое-то наваждение, морок, помутнение рассудка – как ни называй, в этот момент Чимин был совершенно себе неподвластен. Чимин продолжал ласкать горошины сосков руками вперемешку с языком – у Чонгука они были чувствительные, и стоны, которые он очевидно пытался остановить, срывались с его губ в любом случае, подкармливая растущее возбуждение Чимина. Голос у омеги был сладкий, запах – ещё слаще, а от гладкой кожи не хотелось отрываться ни на мгновенье. Когда Чимин наконец оставил его соски, ставшие красными, набухшими от ласки, и спустился ниже, к подтянутому, твёрдому животу, он едва не спустил прямо в штаны. Боже, какой же омега был сексуальный. Чимин втянул носом его запах, ставший ещё более заметным, – ощущение было такое, будто сам Чимин медленно пропитывается этим запахом весь, и снаружи и внутри. Будто Чонгук, сам того не зная, интимно помечал его им. Это была очень возбуждающая мысль. Чимин прикусил едва-едва кожу на его животе, поражаясь гладкости дрогнувших под сомкнувшимися зубами мышц. Сколько омега тренировался, чтобы быть в такой идеальной форме? Когда Чимин положил руки Чонгуку на бёдра, тот приподнялся на локтях и взглянул на него. Чимин вернул его взгляд – не знал, что омега мог в нём прочитать, но мог, наверное, предположить. Чонгук нахмурился, а Чимин сильнее сжал его бёдра, облизнулся, закусил губу, – Чонгук проследил за этим потемневшим взглядом, – а после выпустил её и сказал: – Ты намок. Я чувствую. Я тебя чую. Когда он попытался стянуть с Чонгука штаны, тот издал протестующий звук и попытался придержать их одной своей рукой, второй продолжая упираться в постель. Чимин сразу оставил попытки избавить омегу от одежды и вместо этого нетерпеливо ткнулся носом ему прямо в промежность. Чонгук издал краткий возмущённый вскрик и попытался свести ноги – и нет, ну уж нет. Чимин удержал омегу, давя на внутреннюю сторону его бёдер, а потом жадно вдохнул едва заметный, но от этого не менее головокружительный запах его возбуждения. Он начал тереться о промежность омеги носом и лицом, вжимаясь ближе, несдержанно постанывая, не обращая никакого внимания на разделяющую их ткань. Раз за разом он ритмично проводил носом по промежности Чонгука, чувствуя, как тот становится ещё влажнее, чуя выделившуюся смазку. Он издал довольное, низкое рычание, и Чонгук вторил ему сдавленным, высоким стоном. Если сначала он всё пытался свести ноги, напрягался, пытался отстраниться, то теперь ощутимо расслабился, позволяя Чимину себя ласкать. Наконец-то. Такой податливый, горячий, открытый – его, только его. Чимин издал ещё одно полное довольства глубокое урчание, и Чонгук незамедлительно ответил на него своим собственным поскуливанием – знаком подчинения, бессловесной просьбой-мольбой. И как же Чимин мог ему отказать. На этот раз Чонгук не сопротивлялся, когда Чимин стягивал с него приталенные штаны вместе с мокрым, испачканным смазкой нижним бельём. Лицо у Чонгука было красное, а глаза выдавали смущение напополам с возбуждением. Ещё в его взгляде всё таилась какая-то доля страха, и Чимину это не нравилось – он всеми силами пытался показать, что сделает омеге приятно, а тот всё равно смотрел на него с той же настороженностью, что и раньше. Оказавшись полностью обнажённым, Чонгук незамедлительно опять свёл ноги вместе, следя за Чимином и кажется даже не моргая. Чимин положил руку ему на левое колено – боги всех миров, ноги Чонгука были произведением искусства, не меньше. Сильные, мощные бёдра и хорошо очерченные икры, аккуратные ступни, даже к его коленям хотелось прикасаться вечно. Хотелось уткнуться в них, склонить голову перед этой безупречной, захватывающей дыхание красотой. Чимин подумал о том, какая же у Чонгука должна быть задница – с этого угла её было, к сожалению, почти не видно, и тут же ощутил, что может кончить от единственного прикосновения к себе. Так не пойдёт, ему нужно было проявить выдержку, а не думать о том, чтобы кончить от одного только вида обнажённой кожи, от одной мысли, как подростку. Чимин наклонился ближе, нависая над прижатыми друг к другу коленями, давя своим тёплым весом, но не слишком, чтобы омега не воспринял его как угрозу. Он заглянул в чёрные затягивающие бездны его глаз и сказал так тихо и мягко, как смог: – Ну же, не надо бояться. Откройся. Тебе понравится. Голос у него дрожал от едва сдерживаемого возбуждения. Чонгук молча глядел на него пару мгновений, а потом медленно, постепенно расслабил ноги, раскрываясь, будто редкий, прелестный, блаженно благоухающий цветок. По телу Чимина прошлась сладкая дрожь, он едва удержался от стона, склоняясь к правому колену омеги, всё ещё держа руку на левом. – Что ты собираешься… – Голос омеги всё ещё был мелодичным, не скатывался в рычание, но Чимин всё равно уловил в этом голосе след возбуждения. И опаски. – Ш-ш, – выдохнул он на гладкую кожу, успокаивая, и поцеловал колено Чонгука. Он спустился дорожкой поцелуев ниже, на внутреннюю сторону бедра, стараясь даже не смотреть омеге между ног. Он отчаянно пытался не спешить и не слишком давить на Чонгука, хотя так хотелось навалиться, прижать к постели, обездвижить и уткнуться прямо туда, в сладостное, полное выделившейся смазки место. Но нет, здесь нужно было проявить терпение, чёрт, Чимин знал, что такое терпение и выдержка – но Чонгук пробовал их на прочность лучше любого дракона, с которым Чимину приходилось иметь дело. Спустившись достаточно низко по внутренней стороне бедра омеги, Чимин открыл рот и втянул в него нежную, чувствительную кожу, посасывая, закрывая глаза от удовольствия и испуская приглушённые, полные неприкрытого экстаза стоны. Он переместил обе руки Чонгуку на бёдра, крепко сжимая, и Чонгук застонал в ответ. Чимин готов был что угодно отдать за то, чтобы продолжать ощущать эти напрягающиеся мышцы под пальцами и под собственным языком. Он с трудом расслабил челюсть, повторяя себе как мантру, что кусать было нельзя, что Чонгук был к этому ещё не готов, что он испугается, что Чимин должен был держать себя в руках. Вместо того, чтобы укусить, Чимин принялся вылизывать горячую, нежную кожу, потихоньку спускаясь ниже и ниже, почти туда, где бёдра Чонгука сладко сходились вместе и где Чимин хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. У Чонгука между ног. Чимину не стыдно было даже признаться в этом. Чонгук в ответ на посасывания, полизывания и поцелуи стонал, уже не скрываясь, и мелодия его стонов проникала в каждую клетку тела Чимина, распаляя, заставляя желание гореть отчаянным, нуждающимся огнём. Он так нуждался в Чонгуке. Мускулы на мощных бёдрах напрягались, вздыбливаясь под его прикосновениями, и когда Чонгук начал едва заметно подаваться вперёд, когда его тело начало неосознанно просить большего, Чимин понял, что омега был готов. Чимин и так был очень близко к его промежности, целовал внутреннюю сторону бедра совсем рядом, оставалось чуть-чуть… Когда Чимин накрыл влажную, открытую, готовую вагину Чонгука ртом, когда услышал его отчаянный полустон-полувскрик, то кончил в то же мгновенье, спустил в штаны даже ни разу к себе не прикоснувшись. Пару мгновений Чимин отходил от шока, пока его член выпускал струи спермы прямо на свободную ткань штанов – нижнее бельё он предусмотрительно надевать не стал, – но возбуждение, достигнув пика, никуда не ушло. Желание доставить омеге удовольствие и заставить его кончить, стоная на его языке – или его члене, – никуда не ушло, поэтому, оправившись от накрывшего оргазма, Чимин сразу же мазнул широким движением языка по раскрытой вагине под ним. Чонгук опять издал больше похожий на вскрик стон, и Чимину пришлось сильнее вцепиться ему в бёдра, чтобы удержать на месте. Он на мгновенье поднял взгляд, слегка отстраняясь, глядя на тяжело дышащего Чонгука, который смотрел на него в ответ, а после довольно спросил: – Нравится? – прекрасно зная ответ. Чонгук продолжал молчать и загнанно дышать приоткрытым влажным ртом – но взгляд его беззвучно умолял. Чимин опять наклонился, чуть не утыкаясь носом ему в промежность, и начал лизать. Он превратил Чонгука в мечущегося по кровати, удерживаемого лишь хваткой Чимина, беспомощно и отчаянно стонущего от наслаждения омегу, и это доставляло такое глубокое удовлетворение, что Чимин задумался неожиданно чётким, ясным сознанием о том, что не хочет омегу никуда отпускать после этого. Что хочет, чтобы тот был рядом – предпочтительно всегда. Чтобы всегда можно было погрузиться в него, как в озеро, вдохнуть, задержав дыхание, и не выплывать столько, сколько вообще было возможно. Чимин не хотел, чтобы это заканчивалось. Он продолжал проходиться языком по трепещущей, сокращающейся плоти, чувствуя, как растёт в Чонгуке предоргазменное напряжение. Омега был уже достаточно близко, и он так сильно тёк – смазка выделялась из него будто толчками, прямо в готовый её принять рот Чимина. Чонгук был восхитительно вкусным. Наконец, Чимин понял, что пора отстраняться, если он не хотел, чтобы омега кончал – а он пока не хотел этого. Чимину нужно было попробовать, прощупать почву, и его затопляло желанием от одной мысли о том, что возможно… Чимин всё-таки отстранился, игнорируя последовавший жалобный стон Чонгука, утёр рот рукой и уселся между ног Чонгука, чтобы оценить созданную им прелестную картину. С расслабленно разведёнными длинными, мускулистыми ногами, с бешено вздымающейся широкой грудью и твёрдо стоящими сосками, с прилипшими ко лбу от пота волосами, облизывающий губы так, будто он хотел, чтобы Чимин его поцеловал – Чонгук был великолепен. – Хочешь попробовать со мной? – улыбнулся ему Чимин, а затем закусил нижнюю губу, втягивая на лицо чувственное выражение, потому что видел, как омега засматривается на его полные губы. После этого Чимин опустил руку, вжимая её в свой скрытый тканью штанов колом стоящий член, поясняя свои намерения. Да, естественно у него опять стояло, и даже отвратительное ощущение вязкой остывшей спермы внутри штанов не могло подавить нарастающее возбуждение. Чонгук моргнул, глянул вниз, туда, где Чимин почти болезненно крепко сжимал свой член, и сглотнул. Он выглядел сомневающимся, неуверенным, но не откровенно испуганным, и это был хороший знак. Однако он продолжал молчать, не соглашаясь, не пытаясь отказаться. Чимин видел, как уязвимо тот выглядел, разложенный перед ним на кровати, полностью обнажённый и открытый, пока Чимин был одет и сидел у него в ногах. Он решил – к чёрту осторожность и доверился инстинктам, залезая на Чонгука так, чтобы они опять оказались лицом к лицу, не прижимаясь, но и не сохраняя между ними существенного расстояния. Чонгук сначала напрягся, а потом снова расслабился, хотя Чимин сейчас практически лежал меж его беззащитно разведённых ног. Это так возбуждало. Когда Чимин потянулся за поцелуем, Чонгук не сомневался, ответил сразу. Возможно выходило немного неловко и неуклюже, но то, как они сплетались языками и вылизывали друг другу рты, отдавало такой нежностью, что по телу Чимина прошла мелкая дрожь – не удовольствия даже, а какого-то более глубокого, более сильного чувства. Они оторвались друг от друга неохотно, но Чимину нужно было сказать кое-что, и он собирался именно это и сделать, опять заглядывая в тёмные до настоящей черноты глаза, пытаясь одним лишь взглядом передать всю глубину охватившего его чувства. – Позволь мне позаботиться о тебе, – выдохнул Чимин, не отрывая от Чонгука обожающего взгляда. Чонгук нахмурился на мгновенье, выражение лёгкой неуверенности прошло по его лицу, но теперь там было и желание. Чонгук выглядел так изумительно хорошо, когда на лице его читалось желание. Чимин хотел вызывать это выражение снова и снова, но он давал Чонгуку время – хотел, чтобы тот сам решил, чего хочет. – Будет… больно? – спросил Чонгук наконец всё тем же мягким, мелодичным голосом, который отдавался наслаждением в самом сердце Чимина. – Не будет, – улыбнулся Чимин, потому что это он мог сказать наверняка. Он опустился чуть ближе к омеге и продолжил: – Может, немного неприятно вначале, но ты такой влажный… В этот момент он скользнул рукой по бедру Чонгука и с лёгкостью проник в его вагину не одним, а сразу двумя пальцами. Чонгук подавился вдохом и издал робкий, сдавленный стон, пока Чимин наслаждался горячими мокрыми стенками. – К тому же я не из породы крупных альф, как видишь, и член у меня самого обычного, нормального размера, – закончил он, видя, как щёки омеги расцветают красным – Чонгук был смущён. – Ну, что скажешь? – спросил он через пару мгновений, продолжая медленно, тягуче двигать пальцами, чувствуя, как начинает выделяться новая смазка, хотя Чонгук и так был уже насквозь мокрым. Пальцы скользили в нём так плавно, с почти непристойным влажным звуком, и Чимин всеми силами отгонял мысли о том, как же Чонгук будет обволакивать собой его член – если б он хоть на мгновенье поддался эти мыслям, то точно не смог бы сдерживаться. Взгляд Чонгука расфокусировался от удовольствия, рот приоткрылся, выпуская стон за стоном, и Чимин почувствовал, что если скоро не кончит – желательно внутри этого перехватывающего дыхание тела, – то точно умрёт от жажды и разрывающего изнутри желания. Он вытащил пальцы, чтобы дать Чонгуку передышку, позволить немного прийти в себя, а сам отстранился, становясь на колени перед разведёнными ногами омеги, держа руку на поясе собственных штанов – выжидая. Чонгук сделал пару судорожных вдохов и выдохов, после чего сфокусировал на Чимине свой взгляд и выдавил: – Л-ладно. Чимину не нужно было повторять дважды. Он скинул с себя рубашку в мгновенье ока, избавился от свободных штанов и оказался полностью обнажённым. Чонгук наблюдал за каждым его движением, а когда Чимин вновь приблизился, нависая над ним, начал почти шёпотом: – Как нам лучше… – и умолк, отводя взгляд, стесняясь, всё ещё стесняясь Чимина. – Лучше так, – ответил Чимин и сам удивился тому, каким мягким был его голос. Он провёл рукой по чужой гладкой щеке и закончил: – Хочу видеть твоё лицо. Чимин ощутил, как щёки Чонгука потеплели, загораясь румянцем. Какой милый, застенчивый, драгоценный омега – и весь его. – Какой же ты чудесный, лучше любого десерта, любого полёта и адреналина, красивее всего, что мне раньше доводилось видеть, – не удержался от очередной похвалы Чимин, и Чонгук бы, наверное, покраснел ещё сильнее, если б только это было возможно. Он закусил губу и взглянул на Чимина снизу вверх просящим, уязвимым каким-то взглядом – будто умолял Чимина о чём-то без слов. – Я сделаю тебе приятно, – незамедлительно уверил его Чимин, прижимаясь ближе, давая омеге почувствовать свой твёрдый член, бесстыдно вжимаясь им в низ его живота, пачкая его смазкой и совсем чуть-чуть – спермой, которую не до конца смог вытереть. Чонгук резко вдохнул, приоткрыл дрожащие губы и сказал: – Он большой. Лицо его было полно предвкушения, но в запахе угадывался страх. – Он именно такой какой нужно, – улыбнулся Чимин и ухватился рукой за бедро омеги, заставляя сильнее развести ноги, больше раскрыться. Потом он чмокнул Чонгука в губы и спросил: – Готов? Чонгук в ответ на его вопрос только сглотнул, а потом сказал почти шёпотом: – Н-не совсем. Чимин убрал руку с его бедра чтобы снова провести ею по щеке Чонгука, после чего подарил ему ещё один поцелуй. – Тише, я ведь рядом, – успокоил омегу Чимин. – Я никогда не... – начал своё признание Чонгук, скромно отводя взгляд, и Чимин согласился, вмиг поняв, о чём идёт речь: – Я знаю, я вижу. Я тебе помогу, хорошо? Чонгук закусил губу и кивнул, глядя на Чимина неожиданно доверчивым, невинным взглядом. Одно Чимин знал наверняка: он собирался утопить своего омегу в удовольствии. Он вновь положил руку на чужое бедро, бессловесно показывая, как будет удобнее, а затем переместил руку на собственный член, направляя, едва-едва входя в желанное тело. Чонгук издал какой-то сдавленный звук и мгновенно напрягся. Чимин почувствовал, как дрожат вокруг него нежные стеночки, смыкаясь, – если б Чонгук не был таким влажным, раскрытым ласками, то было бы, наверное, болезненно, но сейчас эта теснота лишь усиливала удовольствие. – Расслабься, не зажимайся, – выдохнул Чимин неровным от возбуждения голосом, едва не переходя на нечленораздельное урчание в процессе. Чонгук и его тело просто сводили с ума. Чонгук заглянул ему в глаза, опять та же неприкрытая, искренняя доверчивость засветилась у него во взгляде. Мгновенье спустя он откинул голову назад на подушку, так необдуманно открывая доступ к своей шее, и попытался расслабиться. Укусить смуглую гладкую кожу его длинной шеи хотелось неимоверно, но Чимин удержал себя, вместо этого осторожно пытаясь проникнуть глубже в дрожащее под ним тело. – Вот так, молодец, – прошептал он омеге на ухо и совсем поверхностно, легко толкнулся. Чонгук издал короткий оборванный вскрик, который сменился резкими судорожными вдохами. Чимин чувствовал, как он сжимается вокруг его члена: он был уже наполовину внутри, и смазка помогала скользить без того, чтобы причинять боль. – Как ощущения? – поинтересовался он тихим, урчащим голосом. Вся его сила воли уходила на то, чтобы контролировать собственное тело, Чимин не мог позволить себе действовать слишком поспешно, иначе он мог причинить омеге боль. – Он м-меня распирает, – жалобно простонал Чонгук в перерывах между вздохами. Он был весь мокрый от пота, дрожащий от желания и напряжения, и Чимин так сильно обожал его. Он погладил омегу по бедру и сказал: – Станет лучше. Тебе ведь не больно, так? Чонгук отрицательно помотал головой и вновь впился взглядом в Чимина – так, будто тот был спасительным островом в безбрежном океане. – Чим-мин, – дрожащим голосом позвал Чонгук, отчего по телу Чимина прошлась волна мурашек. Всё его естество, вся сущность в тот же момент сосредоточилась на омеге, который звал его – его одного. – Да, моя драгоценность? – выдохнул он, склоняясь ниже, глядя на Чонгука затуманенным взглядом. Чимин подчинился зову без каких-либо сомнений, отдавая всего себя, готовясь сделать что угодно, отдать своей омеге что угодно, что бы ему ни понадобилось. – Будь аккуратен, пожалуйста, – попросил омега тихим, мягким голосом. Сладость, какая же Чонгук был сладость. – Конечно, – мурлыкнул он в ответ, – я буду самым нежным с тобой, моё сокровище. А после без промедления толкнулся глубже в податливо раскрывающееся ему тело. Чонгук издал наполовину удивлённый, наполовину полный желания стон, когда Чимин погрузился в него полностью. Чимин вторил ему низким, довольным рычанием. – Как же в тебе хорошо, – простонал Чимин, и Чонгук издал в ответ какой-то неразборчивый смущённый писк. Чимин осторожно и легко качнулся назад, а потом вновь вошёл в Чонгука полностью, чувствуя, как нежные стеночки обхватывают его, будто не желая выпускать. Чонгук издал слабое просящее поскуливание, непроизвольно сжимаясь вокруг него сильнее. Он тяжело дышал, а покрасневшее лицо выражало такую смесь эмоций, будто Чонгука затопило их неудержимой волной. – Ш-ш, тише, тише, спокойно, – принялся успокаивать его Чимин. Он дотянулся и погладил омегу по напряжённому мускулистому бедру, Чонгук же взглянул на него большими блестящими глазами, в которых утонуть было можно, и шепнул единственное: – Альфа. – Да, альфа здесь, с тобой, тебе не нужно ни о чём переживать, расслабься, альфа позаботится о тебе, – забормотал в ответ Чимин. Он весь дрожал от желания прижаться ближе и взять наконец Чонгука так, как хотелось – но он не мог, пока не убедится, что с его чудесным омегой всё в порядке. Чонгук начал потихоньку расслабляться под ним, он откинул голову назад, предоставляя свою шею в безраздельное пользование Чимину, и на этот раз Чимин не преминул этим воспользоваться. Он наклонился ниже и уткнулся носом в медово-сладкую благоухающую кожу. Не в силах сдержать очередного стона, он принялся вылизывать Чонгуку шею, не упуская ни миллиметра, и из горла Чонгука наконец донеслось довольное урчание – он расслабился, позволил Чимину вести. – Ты м-можешь… – начал омега, но Чимин разгадал продолжение в тот же миг, ему не нужны были слова, когда они были так близко, когда Чонгук был так открыт. Чимин вновь мягко качнулся назад, после опять вошёл на всю длину, слыша, как Чонгук давится вздохом, и понял, что совершенно теряет голову. Мысли разбежались, исчезли все кроме одной – хотелось двигаться внутри этого безупречно принимающего его тела, хотелось заставить Чонгука кричать от удовольствия, а затем втиснуться в жаркую податливую плоть узлом, чтобы заполнить плотнее, сильнее, до конца. – Можно? – спросил Чимин сбивающимся голосом, чуть приподнимаясь чтобы заглянуть омеге в глаза. Мышцы его тела пели от напряжения, пока он пытался сдержать рвущийся наружу порыв брать, брать целиком, без остатка. Чонгук едва заметно кивнул, и Чимин тотчас начал двигаться, задавая быстрый, нетерпеливый, горячий темп. Изо рта Чонгука посыпались высокие оборванные стоны, короткое жалобное «ах-ах-ах», заставлявшее Чимина сильнее вбиваться в раскрытое тело под ним. Идеален, Чонгук был божественно идеален для него. Влажные звуки толчков и соприкосновения их тел отдавались в небольшой комнате, но Чимину было плевать на то, кто мог их услышать. Всё его существо сейчас сосредоточилось на желанном омеге перед ним. Чимин наклонился ниже к Чонгуку, ни на миг не прекращая движений в нём, почти двигая его силой своих толчков и, уткнувшись ему в шею, низко зарычал. Чонгук что-то неразборчиво проскулил между стонами. Чимин провёл языком по своим ноющим чуть не до боли резцам, раскрыл рот и, не сдержавшись, укусил Чонгука в шею. Укус вышел слабым, поверхностным, но всё равно выбил жалобное «мм-а-ах!» из Чонгука, и Чимин продолжил уже целенаправленно покрывать его мелкими укусами везде, где мог дотянуться. – Мой, неповторимый, несравненный – только мой, – шептал Чимин Чонгуку на ухо, продолжая трахать его сильными, безжалостными движениями – но Чонгук не издал ни единого недовольного звука. Наоборот, ощущение было такое, что он скоро кончит – вот так просто, даже без прикосновений Чимина, от одного только члена у себя глубоко внутри. И это, чёрт, это была такая возбуждающая мысль. У Чимина начали подрагивать мышцы ног от того, как неустанно он втрахивал Чонгука в постель, но он и не думал останавливаться. Чонгука хотелось трахать вечно – Чимину было плевать, насколько нелепо это могло звучать, именно так он себя в данный момент ощущал. – Какой же ты влажный, нежный, раскрытый для меня, – простонал Чимин. Дыхание сбилось, омега тоже дышал загнанно, оба они были мокрые от пота, а Чонгук как будто становился всё влажнее, смазка пачкала ему бёдра, помогала скользить настолько, что это было бы слишком – если б Чонгук одновременно с этим не был таким узким, сжимающим Чимина именно так, как нужно. Чимин понял, что такими темпами долго ему не протянуть. Узел уже начал набухать у основания члена, и как же сильно Чимину хотелось заставить Чонгука принять его. – Узел, мой узел, Чонгук, – неразборчиво забормотал Чимин омеге на ухо, ни на мгновенье не прекращая жёстко двигаться в нём. – Я хочу сцепку, Чонгук. Чонгук застонал – очевидно было, что он с трудом воспринял сказанное Чимином. Чимин издал наполовину предупреждающее, наполовину умоляющее рычание – ему так нужен был ответ. – Я не зн-знаю, я никогда не… – выдал Чонгук, а затем речь его прервалась очередным длинным высоким стоном. – Я тебе помогу, я знаю, как нужно, Чонгук, я так хочу заполнить тебя, тебе понравится, ну же, пожалуйста, – срывающимся голосом бормотал Чимин, вылизывая Чонгуку ухо, затем переходя на шею – слова мешались в голове и всего становилось слишком много – Чимину так сильно хотелось кончить, погрузившись так глубоко, как он только мог, хотелось ощутить, как Чонгук сладко сжимается вокруг его узла. – Ладно, ты можешь, можешь… – простонал Чонгук, сдаваясь ему, и Чимин издал в ответ ещё одно рычание – громкое, низкое и довольное. Да, он был доволен своим омегой – таким послушным, податливым, раскрывающимся так, как нужно, на его члене. Когда Чимин попытался войти в тело омеги уже с набухающим, растущим узлом, тот тихо вскрикнул, напрягаясь и крепко, до боли сжимая руками плечи Чимина, впиваясь в них ногтями. – Расслабься, – приказал ему Чимин, голос его едва был различим в рычании. Он был так близко, и контроль ускользал с каждой секундой, пока он пытался заставить судорожно сжимающуюся, насквозь мокрую вагину принять его узел. – Подожди, пос-постой, – забормотал омега, но Чимин уже не мог остановиться. Ещё одним сильным толчком он наконец смог проникнуть внутрь полностью. Он издал протяжный, глубокий, полный наслаждения стон, ни о чём не думая, только чувствуя, как узел растёт в Чонгуке, заполняя его, и тогда Чимин приоткрыл сомкнутые веки, чтобы проверить омегу под ним. Чонгук тяжело дышал, его влажный рот с искусанными губами был приоткрыт, волосы разметались по подушке, а взгляд выражал восторг напополам с ужасом. Омега всем телом вздрогнул, изгибаясь под ним в попытке то ли отстраниться, то ли прижаться ближе, и болезненно сжался вокруг его чувствительного узла. Чимин зашипел, кусая Чонгука в плечо в отместку, одновременно с этим удерживая его на месте. Чонгук громко вскрикнул, выгибаясь, дрожа, жалобно поскуливая – и кончил на члене Чимина. Чимин издал довольный стон, мешающийся с рычанием, чувствуя, как ритмично сжимаются вокруг него тугие стенки, как напрягается тело омеги, готовое принять от него всё, и сам начал кончать. Его оргазм длился дольше, потому что они с омегой были в сцепке, он был ослепляющий, топящий Чимина в удовольствии всего, сразу и целиком. На какое-то время Чимин потерялся в этом удовольствии, позволяя волнам чистого экстаза накрыть его с головой. Кажется, он никогда ещё так сильно не кончал. Когда он наконец пришёл в себя, взгляд его тут же нашёл лицо Чонгука, сфокусировался на нём – Чимин хотел убедиться, что с омегой всё было в порядке. Чонгук тяжело дышал, дрожа всем телом после испытанного сильного оргазма, а в уголках его глаз стояли слёзы. Поняв, что Чимин пришёл в себя, Чонгук в тот же момент начал просить: – Хватит, выйди, слишком много, перестань… В этот момент член Чимина дёрнулся у него внутри, выпуская очередную порцию спермы. Чимин выдал сдавленный стон, омега же издал высокий, просящий звук, оборвавшийся, когда глаза его едва не закатились от удовольствия. Чимин почувствовал, как гладкие, омытые влагой стенки сокращаются вокруг него – тело Чонгука просило больше, даже если сам он просил перестать. Чимин издал ещё один побеждённый, жалобный почти стон, утыкаясь омеге в плечо, в то время как член его выпустил ещё больше спермы, погружённый в тело Чонгука до отказа. Некоторое время, с полминуты, они оба лежали, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, а потом Чонгук опять заговорил: – Хватит, прошу, пожалуйста… И теперь его голос был близок к тому, чтобы сорваться во всхлипы. Чимин немедля поднял голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и одновременно с этим постарался не двигать нижнюю половину своего тела, чтобы не спровоцировать ещё одну реакцию ни у себя, ни у омеги. Чонгук смотрел на него своим пленительным взглядом тёмных глаз, но на щеках его блестели слёзы. – Тише, тише, Чонгук, я скоро выйду, дай мне немного… – Сейчас! – выдал Чонгук высоким, отдающим паникой голосом. Он дёрнулся под Чимином и тут же застонал, на его лице отразилось удовольствие напополам с болью. Наверняка сейчас, после того как он кончил, всё внутри у него было слишком чувствительное, и ощущение члена Чимина, также как его спермы, было в какой-то степени приятным – но одновременно с этим Чимин видел, что для омеги это было слишком. Внутренности опалило вспышкой вины – он не смог держать себя в руках, и сейчас его омеге было неприятно и больно из-за него. Чимину нужно было Чонгука успокоить, хотя бы попытаться. Он переместил свой вес на одну руку, чтобы дотянуться другой до лица Чонгука, мягко погладил его по щеке, стирая слёзы. – Нужно подождать, чтобы узел спал, понимаешь? Если я попытаюсь сделать что-то сейчас, нам обоим будет больно, и… – Нет, я сказал хватит! – всё тем же высоким, испуганным голосом сказал Чонгук. Он резко дёрнулся и застонал, лицо его сложилось в гримасу боли. Чимин сжал зубы – ему тоже было больно в том месте, где они были сцеплены. Он без раздумий откинул собственные неприятные ощущения в сторону и вместо этого сосредоточился на омеге. – Прости меня, – сказал Чонгуку Чимин, и Чонгук медленно открыл глаза, чтобы посмотреть на него. – Прости за то, что всё так вышло, за то, что я давил на тебя. За то, что решился на сцепку, хотя ты – ты был не в том состоянии, чтобы дать мне своё согласие. Это было… как помешательство. Твой запах… – Тут Чимин блаженно прикрыл глаза, только сейчас замечая, что воздух вокруг них был пропитан их смешавшимся, общим запахом. Когда он открыл глаза, Чонгук глядел на него осторожным, полным непонимания взглядом. – У меня никогда не было подобной реакции на омегу, боги, Чонгук, ты идеален, – продолжил он, но тут Чонгук вдруг решил его перебить. – Хватит, – сказал он напряжённым голосом, в глазах у него было что-то неясное, какая-то эмоция, которую Чимин не мог распознать. – Ты… можешь больше не говорить… эти вещи. Ты ведь уже получил то, что… что хотел. Чимин глядел на него пару мгновений с приоткрытым в удивлении ртом. – Ты что, думал, что я говорю всё это только чтобы залезть к тебе в штаны? – поинтересовался он, и Чонгук выгнул бровь. На лице его возникло презрительное выражение, но Чимин видел, что он был задет и пытался это скрыть. – А разве нет? – ответил он вопросом на вопрос. Чимин покачал головой, улыбаясь. – Ты меня ещё плохо знаешь, но у меня нет привычки говорить что-то, если я не имею это в виду. И я могу тебе заявить с абсолютной серьёзностью, Чонгук, что ты – самое прелестное создание, что мне только доводилось встречать. Чонгук открыл рот, закрыл его и отвёл от Чимина взгляд, отвернул голову в сторону – но Чимин всё равно видел его залитые румянцем щёки. Какой же Чонгук был очаровательно стеснительный. Чимину так хотелось оставить его себе. Он не удержался и чмокнул Чонгука в щёку, вырывая у того едва слышный удивлённый писк. – Ты всё ещё так смущаешься, – тихо рассмеялся Чимин Чонгуку в щёку, не желая пока отстраняться. – Это мило. – Я не смущаюсь, – принялся отрицать очевидное Чонгук. – И вообще, слезь с меня, – добавил он, несильно, но ощутимо толкая Чимина в грудь. Чимин пронаблюдал, как бугрятся под кожей мышцы рук Чонгука, не двигаясь с места – он чувствовал, что узел ещё не совсем спал, и ему не хотелось делать омеге больно. – Твоя физическая форма восхищает меня, – выдал Чимин очевидную истину, на что Чонгук ещё сильнее залился краской. – Прекрати говорить такие вещи, – возмущённым голосом воскликнул он, и Чимин снова мягко засмеялся. Он знал Чонгука всего ничего, а уже обожал его. Чонгук глядел на улыбку Чимина потерянным взглядом, будто не ожидал, что Чимин будет ему улыбаться. Улыбка вскоре спала с его лица, но нежный взгляд остался – Чимин ничего не мог с собой поделать, этого очаровательного омегу хотелось укутать в одеяло и носить с собой такой большой завёрнутой гусеницей, периодически целуя потеплевшие от смущения щёки и нос. Чонгук, кажется, смутился от его взгляда ещё больше, чем от улыбки. Он нервно отвёл взгляд, но они всё ещё были так близко, медленно остывая после соития, что отвернуться полностью у него не получилось. Глянув краем глаза и отметив, что Чимин всё ещё смотрит на него тем же самым взглядом, Чонгук повернул голову обратно и грозно свёл брови. Чимину захотелось запищать от умиления. – Хватит смотреть на меня так, будто… – начал омега и осёкся. – Так будто что? – подначил его Чимин, а после не сдержался и хихикнул. Чонгук закатил глаза. – Когда ты уже выйдешь из меня? – поинтересовался он ровным тоном, но лицо его снова приняло своё смущённое выражение. Теперь, когда Чонгук на это указал, Чимин заметил, что узел его спал настолько, что он действительно мог выйти из мягко сжимающего его тела. Двигаясь осторожно, не спеша, он это и сделал и разочарованно вздохнул – хотелось ещё. Хотелось затрахать Чонгука и себя самого до невменяемого состояния, хотелось подарить омеге по меньшей мере три оргазма, но Чимин знал, что первый раз – особенный. Чонгук и так чуть не захлебнулся ощущениями, Чимин видел, заставлять омегу принимать больше прямо сейчас было бы попросту жестоко. Чонгук с облегчением выдохнул, ощутив, что они наконец-то разъединились, а Чимин приподнялся, садясь на затёкшие ноги и оглядывая разметавшегося по кровати омегу с ног до головы. – Какой же ты чёрт возьми сексуальный, – не удержался от очередной похвалы Чимин, глядя на то, как из тела Чонгука на постель медленно вытекает его сперма вперемешку со смазкой Чонгука. Чонгук в ответ на это свёл ноги, закрываясь, и Чимин поймал его взгляд своим, игривым и несерьёзным. – Ну что же ты, ты ведь выглядишь так хорошо наполненный моей спермой, – сказал Чимин с напускным укором и мгновенье спустя рассмеялся, видя возмущённое, оскорблённое и вместе с тем ужасно смущённое выражение лица Чонгука. Чонгук всё пытался что-то выдавить в ответ и не мог. – Ладно-ладно, давай я принесу тёплой воды и обмою тебя, – отсмеявшись, смилостивился Чимин. – И уберу столько спермы, сколько смогу. – Уберёшь всю, – капризно возразил Чонгук, надувая губы. – Я чувствую себя раздутым. В Чимине тут же загорелась гордость, а на лицо вползло ужасно довольное выражение. – Потому что я наполнил тебя до отказа. Понравилось принимать от альфы всё? – проворковал он, всё ещё светясь гордой улыбкой, и лицо и уши Чонгука покраснели так сильно, будто Чимин только что сказал самую непристойную вещь в мире. Но ведь он просто констатировал факт да к тому же пытался вывести омегу на реакцию – его альфе хотелось похвалы, хотелось знать, что он хорошо позаботился об омеге, хотя сам Чимин и понимал, что мог справиться лучше. В следующий раз… Чимин вздохнул – Чонгук отвёл от него взгляд, всё ещё ужасно смущённый, явно не намеревающийся ему отвечать, – может следующего раза и не будет. Не дожидаясь ответа, Чимин вышел из комнаты в чём был, не стесняясь себя и собственного пропахшего потом и сексом тела, и направился в ванную, чтобы разогреть магией обещанную воду. Пока он занимался этим, в голове у него крутились разные мысли – о том, что в его жизни нет места кому-то ещё, а в особенности омеге, о полном испытаний сосуществовании с летучими огнедышащими бестиями высоко в горах, о том, что у Чимина были обязанности, которые он не мог игнорировать, и он не мог позволить себе… Чимин ещё раз вздохнул, толкая дверь в комнату и проходя внутрь с полным горячей воды тазом вместе с небольшим полотенцем. Все его размышления в итоге сводились к простому знанию – омега, сейчас осторожно двигающийся к краю постели, должен быть с ним. Его место было рядом с Чимином, и это было такая же очевидная истина, как то, что солнце всходило на востоке, а заходило на западе. Чимин не мог сопротивляться этому знанию, не мог никакие разумные доводы ему противопоставить. Вот только согласен ли будет Чонгук с таким ходом мысли? Этого Чимин не знал, а с тем, чтобы спросить напрямую, медлил – и сам не знал почему. Вместо этого Чимин молча омывал тело омеги смоченным в воде полотенцем, убирая пот, стирая подсыхающие у него между ног остатки смазки и спермы. Она всё выталкивалась из него слабыми толчками, опять пробуждая в Чимине чувство гордости – как же хорошо он наполнил свою омегу. Чонгук молча позволял Чимину омывать себя, но когда Чимин взглянул ему в лицо снизу-вверх, расположившись у него между ног, Чонгук смотрел в ответ, закусив губу и очевидно о чём-то думая. Чимин отложил полотенце, положил руки Чонгуку на бёдра, сжимая, опираясь на них, и приблизил своё лицо к лицу омеги. Чонгук вздрогнул от неожиданно сократившегося расстояния между ними, едва приоткрыл рот, хлопнул глазами – какой же завораживающий у него был взгляд, – но отстраняться не стал. – О чём думаешь? – спросил его Чимин, вновь не в силах сдержать улыбки. Чонгук делал его таким счастливым одним своим присутствием, своей близостью, своей реальностью. Чимин мог его трогать, и ласкать, и говорить с ним. Чонгук был реален, и Чонгук был его. Правда же? – Н-ни о чём, – ответил Чонгук спустя секунду тишины и на мгновенье опустил взгляд. Чимин пронаблюдал, как ресницы его – длинные, чёрные, пушистые – опускаются, а затем поднимаются, вновь кидая Чимина под заклинание глубокого взгляда омеги. Чонгук, очевидно, не собирался делиться с ним своими мыслями о произошедшем – хотя было видно, что они у него были, – так что Чимин решил прекратить топтаться на месте и прямо задать интересующий его вопрос. – Я смог удовлетворить моего омегу в его первый раз? – мурлыкающим голосом поинтересовался Чимин, и Чонгук, конечно, опять зарделся. – Я не твой, – только и выдал он, но Чимин мгновенно нашёлся с ответом: – А я бы хотел, чтобы был. Глаза Чонгука распахнулись в полнейшем удивлении, став ещё больше. Да, Чимин понимал, как это звучало – и вместе с тем это была совершенная, абсолютная правда. С того самого момента, как Чимин впервые нашёл взглядом Чонгука, альфа в нём решил, что Чонгук будет принадлежать ему. Чимину казалось, что Чонгук всегда принадлежал ему, а он – Чонгуку, вот только встретились они только сейчас, при неожиданном стечении обстоятельств и по чистому совпадению. Чимин всю свою сознательную жизнь верил в то, что судьбоносные случайности были тем, что управляло жизнью всех существ, теперь же у него была возможность в очередной раз в этом убедиться. – Ты ведь совсем меня не знаешь, – сказал Чонгук после непродолжительного молчания и вновь закусил губу. Звучало так, будто Чимин принимал какие-то поспешные решения – но Чимин для себя уже давно всё решил. Поспешно или не поспешно не играло роли, потому что когда Чимин был серьёзен, он так просто не отступал. – Ну и что? – пожал плечами Чимин, выдавая эту истину, делясь ею с Чонгуком. – Я уже всё для себя решил. Когда впервые тебя увидел. У меня внутри такое чувство будто ты должен быть со мной, знаешь? Будто твоё место прямо тут, рядом, будто оно всегда там было, ждало тебя. У Чонгука приоткрылся рот, он так и замер на месте. Чимин терпеливо ждал, пока омега оправится – своё признание он уже сделал. Наконец, Чонгук закрыл рот, раздражённо вздохнул и помотал головой. – Ты невыносим, – сказал он и неожиданно для Чимина засмеялся. Чимин завис, глядя на его улыбку, слушая звук его смеха. – Каждый раз я думаю, что ты не можешь стать ещё более идеальным – и каждый раз ты просто… становишься ещё лучше, – сказал Чимин почти шёпотом, не в силах держать похвалу внутри себя. Чонгук опять смутился, но видно было, что он начал привыкать к бесконечному потоку комплиментов от Чимина, потому что в запахе его появилась нотка довольства, с такого близкого расстояния Чимин её хорошо ощущал. Он переместился так, чтобы не оказывать больше давления на бёдра Чонгука, и уселся на кровать справа от него, всё ещё близко – хотел быть так близко, как мог. Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Оценивая, изучая. Чимин всё ещё не услышал чёткого ответа от Чонгука, но не хотел давить или подталкивать, а потому просто молча ждал, пока Чонгук соберётся с мыслями. Вот только когда омега наконец заговорил, то сказал совсем не то, что предполагал Чимин. – Ты такой красивый, – выдохнул Чонгук, глядя на Чимина заворожённым каким-то взглядом. Пришёл черёд Чимина краснеть, хотя альфа внутри него довольно заурчал. Его омега считал его красивым. – Я никогда раньше не видел такого красивого альфу, – продолжал Чонгук, после чего осторожно, будто ожидая, что Чимин его одёрнет, потянулся к нему рукой. Чимин естественно не издал ни звука в качестве протеста, позволил чужим пальцам почти неощутимо пройтись по щеке, надавить на нижнюю губу. – Это значит да? – поинтересовался Чимин с хитрой усмешкой, имея в виду, конечно, своё желание сделать Чонгука своим. Чонгук на мгновенье застыл, его тёмные глаза были полны невыраженных эмоций. Он медлил – Чимин продолжал терпеливо ждать. – Моё путешествие только началось, – наконец начал Чонгук, возвращая руку себе на колено. Голос его звучал тихо, но вместе с тем уверенно. – Я ещё ничего не успел повидать – я хочу увидеть мир, в нём столько всего, а ты… если мы… – Ты думаешь, что я буду тебя ограничивать? Сковывать твою свободу? – спросил Чимин, и Чонгук после пары мгновений раздумий кивнул. – Никогда, – в то же мгновенье с абсолютной уверенностью заявил ему Чимин. – Я драконий наездник, забыл? Мы самые свободные существа на континенте – и если ты будешь со мной, то можешь не волноваться за собственную свободу. Её мы ставим превыше всего. На лице у Чонгука возникло выражение удивления, которое медленно перетекло в плохо скрытый восторг – он походил на ребёнка, которому только что подарили самый лучший, самый желанный подарок. Чимин, кажется, накрепко влюбился в этот восторженный взгляд глубоких выразительных глаз. – Правда? – выдохнул Чонгук с такой надеждой, будто Чимин предлагал ему весь мир на блюде. Если бы он мог, он бы именно этим и занялся – но у Чимина была немного другая жизнь. – Правда, – кивнул Чимин и добавил: – Сейчас я направляюсь в Драконьи горы, но я ненадолго там засиживаюсь. Мои дела носят меня по всему континенту, и если ты хотел бы… – С тобой? – всё ещё не веря, переспросил Чонгук, и Чимин расцвёл в искренне счастливой улыбке. Чонгук подарил ему свою собственную немного неуверенную, но яркую улыбку. – Со мной, – подтвердил Чимин, а затем, посчитав, что их разговор окончен, притянул Чонгука к себе и крепко обнял, утыкаясь носом ему в шею – правильно, безопасно, – позволил успокаивающему запаху омеги укутать себя, понимая, что вот оно – то, что ему было нужно, то, что он нашёл, даже не ища.