Верни меня домой

      Когда Хаул возвращается домой, его встречает начисто вымытый дом, идеальный порядок и запах домашней пищи. В последний раз такое было перед уходом Софи. Тогда, пару лет назад из-за ухода своей любимой женщины он крушил все, что попадалось на глаза: крушил мебель, сметал вещи со столов и полок и бил посуду. Когда истерика закончилась, он вместе с Майклом навел порядок и продолжил жить. Он продавал зелья, помогал людям, обучал Майкла и содержал дом. А по ночам мучился от бессонницы и смотрел через приоткрытое окно на серебристые искорки звезд, которые напоминали волосы Софи. Горькая утрата отдавалась ноющей болью в сердце, но Хаул стойчески ее пережил. Он искренне верил, что, оставив позади Софи, сможет найти что-то прекрасное в своем будущем.       Спустя пару лет дом остановился около небольшого городка, окруженного густой чащей леса. Хаул и Майкл вышли за покупками и попали в самый разгар ярмарки. Дети бегали по улицам с разноцветными флажками, девушки танцевали, разбрасывая цветы и яркие ленты. В воздухе звенели громкий смех и музыка. Майкл остановился возле одной из палаток и голодными глазами гипнотизировал яблоки в карамели. Хаул лишь посмеялся и, положив пару монет на прилавок, попросил два яблока. Тогда-то он и нашел ее. Андрэя, девушка-продавщица, улыбнулась самой красивой на свете улыбкой и протянула Хаулу два больших сочных яблока, щедро облитых горячей и сладкой карамелью. Разве мог Хаул пройти мимо ярких зеленых глаз, ямочек на щеках и милой улыбки!       Они с Андрэей разговорились, и Хаул назначил встречу. Он отправил Майкла домой с покупками, а сам остался, проболтав с Андрэей до самого вечера. Они гуляли по городу до самого утра, разговаривали обо всем на свете и смеялись, как маленькие дети; танцевали под мелодию, которую насвистывал Хаул, ели яблоки, оборванные с плодового дерева во дворе одного из домов, и влюблялись. Домой Хаул вернулся на рассвете, выслушал язвительные насмешки Кальцифера и с идиотской улыбкой прошелся по комнате и поднялся в спальню. Спустя пять долгих лет после ухода Софи он вновь почувствовал себя счастливым. Сердце вновь забилось в груди счастливо и без болезненных уколов от каждого воспоминания. Разве мог он упустить этот шанс.       Он не планировал надолго оставаться долго на одном месте, ведь путешествия он любил больше всего на свете, но в родном городке Андрэи он задержался на целых две недели. Хаул даже не заметил, как пролетело время. Он все время проводил рядом с ней, помогал в ее кондитерской и водил на свидания. Рядом с Андрэей он чувствовал себя вновь свободным и счастливым, заклинания вновь стали получаться, а при приготовлении зелий больше не было досадных ошибок и взрывов, после которых кухня была похожа на угольную шахту. После болезненного разрыва он вновь расцвел и не был намерен отпускать новообретенное счастье. Долгих уговоров не потребовалось, и Андрэя согласилась уйти вместе с Хаулом. Родители ругали ее за неусидчивость и нежелание заниматься семейным бизнесом — кондитерской, не принимали ее стремления отыскать в жизни собственный путь.       Андрэя хотела увидеть мир, повидать каждую страну, посетить каждый город и побывать в каждой деревеньке. Поэтому однажды ночью Хаул помог ей бежать, привел в свой дом и увез подальше от города, который приносил ей лишь несчастье и боль. Хаул хотел показать ей весь мир, подарить счастье и укоренить свое. Но он и представить не мог, что все обернется вот так.

***

      Посередине комнаты его встречает разгневанная Андрэя. На ней забавный фартук с рюшами, а в руках зажаты нож и очищенная картошка. Хаул улыбается, но знает, что совершает огромную ошибку.       — Какого черта, Хаул? — кричит Андрэя и кидает в него почищенную картошку.       Он только что вернулся после двухдневного отсутствия, очень устал и ожидал вкусного ужина и жарких объятий, но получил лишь брошенную в него сырую картошку.       — Что-то случилось, любовь моя? Пока меня не было, что-то произошло? — Хаул снимает плащ, проходит дальше в комнату и оставляет картошку на столе.       Он подходит ближе к Андрэи, собирается забрать нож, но злая девушка отходит на несколько шагов, держа дистанцию. Под сверлящим взглядом Хаул чувствует себя пойманным в капкан животным. Андрэя вспыльчивая, эмоциональная и несдержанная — именно за это Хаул и полюбил ее, но раньше никогда она так не злилась на него. Значит, сейчас у него действительно большие проблемы.       — Что ты себе позволяешь, Хаул? Кто вообще пропадает на два дня без предупреждения?       — Такова моя работа, дорогая. Обстоятельства вынудили меня к спешному отъезду, и я не успел предупредить тебя. Я действительно не понимаю причину твоего гнева.       — Не понимаешь? — вспыхивает Андрэя и вспескивает руками. Хаул едва успевает уклониться от ножа, зажатого в ее кулаке. — Я что, нанималась тебя обстирывать и обглаживать? Думаешь, я хочу готовить тебе обеды и ужины? Думаешь, хочу с утра до вечера заниматься уборкой твоего дома? Я не на это подписывалась, когда сбегала с тобой из дома.       Хаул удивленно замирает. О чем идет речь? Софи никогда не высказывала ему ничего подобного. Когда он возвращался домой, его всегда ждал порядок и вкусная еда. Софи делала свою работу молча, считая это платой за возможность быть рядом с ним. А он и забыл, что Андрэя гордая и не позволит принимать себя как должное. В конце концов, именно поэтому они и расстались с Софи — ей надоело быть пустым пятном, обычной экономкой, которая была нужна лишь для уборки и готовки.       — Любовь моя, я не хотел тебя обидеть. В следующий раз я обязательно предупрежу тебя прежде, чем уйти.       Андрэя раздраженно вздыхает и бросает нож на стол. Одним резким движением развязывает фартук и, скомкав ткань, бросает в лицо Хаулу.       — Не будет никакого следующего раза! Как только мы остановимся у какого-нибудь мало-мальски приличного города, я тут же уйду. Я не твоя прислуга, Хаул. Если тебе нужен кто-то, кто будет тебя обслуживать, найми себе экономку или вернись к Софи.       Хаул даже не успевает что-либо сказать, когда Андрэя скрывается из вида. Он стоит пару минут в абсолютной тишине, разглядывает накрытый белой скатертью стол и вазу со свежими цветами. На огне кипит в котелке ароматное жаркое, а в духовке печется яблочный пирог.       — Поговорил бы ты с ней, Хаул, — подает голос Кальцифер, облизывая дно котла. — Боюсь, что второго громкого разрыва ты не переживешь.       Хаул понимает, что Кальцифер абсолютно прав. Он так долго оправлялся после Софи не для того, чтобы вернуться в пучину отчаяния и горя; не допустит, чтобы собранное из осколков хрупкое сердце снова разбилось вдребезги. Хаул поднимается по лестнице с твердым намерением переубедить Андрэю никуда не уходить. Он обходит все комнаты, обыскивает каждый угол, и находит ее на балконе одной из комнаты на самом верху. Она стоит спиной к двери и облокачивается на перила. С высоты третьего этажа открываются потрясающие виды на окрестности: зеленые холмы и долины, усеянные разноцветными цветами, ярко голубое небо с барашками белых пушистых облаков и горы, напоминающие заснувших гигантов. Все это завораживает и успокаивает смятение в душе.       Хаул останавливается за спиной Андрэи и осторожно обнимает ее, сжимая талию руками. Утыкается носом в затылок и вдыхает сладковатый запах волос.       — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не могу позволить тебе этого. Боюсь, я больше не переживу потери.       — А я больше не переживу дня, когда с утра до вечера буду стирать, убирать и готовить.       — Давай наймем экономку?       — Какую еще экономку? Думаешь, какая-нибудь старушка переживет встречу с Кальцифером?       — Тогда что мне нужно сделать, что ты захотела остаться? — с отчаянием спрашивает Хаул.       Андрэя разворачивается в его руках, становясь лицом. Накрывает ладонями грудь и доверительно заглядывает в глаза.       — Мы все будем делать вместе. Будем заниматься хозяйством, путешествовать, как и хотели, и жить в гармонии. Больше я не позволю спихивать домашнюю работу на меня. Если я убираюсь, ты мне помогаешь. Если готовлю, ты должен быть рядом и тоже что-то делать. Только при таких условиях останусь.       Условие справедливое, и Хаул готов пойти на него. Ему кажется справедливым разделять домашние обязанности. Жаль, что до этой мысли он не дошел раньше.       — Уборка — ничтожная плата за твое присутствие, и я готов на нее пойти.       Андрэя улыбается, обнимает его за шею и прижимается к губам крепким поцелуем. Хаул чувствует, как его сердце вновь наполняется радостью. Недавняя ссора остается лишь неприятным осадком, но легко стирается сладкими поцелуями и жаркими объятиями. Разве он может быть несчастным, когда рядом такая красивая девушка, вызывающая в нем только самые светлые чувства. Хаул улыбается сквозь поцелуй, сильнее прижимает Андрэю к себе и дает себе молчаливую клятву больше никогда не отпускать ее.