Заложники своих обещаний.

      В сером городе жизнь рано утром отсутствует. На улицах нет людей, ведь для будильников и первых мешающих шумов машин еще слишком рано. На фоне загрязненно-серых облаков мелькают огромные неоновые плакаты, которые отражаются на местами мокром асфальте после то выпадающего, то таящего снега.       Однообразный туман поглощает город и только иногда по яркой рекламе какого-нибудь бренда удается понять, что здесь еще что-то осталось, и что это затишье временное.       Наверное, всем в детстве рассказывали, что нужно опасаться людей злых, ненадежных и лицемерных. Зимой Тейлор каждый раз начинает считать по-другому. Нужно опасаться тех, на кого приходящая пора года не действует, и кому счастливым образом удается избежать «зимнего оцепенения». Не известно, на что еще способны люди, которые сохраняют позитивную активность во время зимы. Не известно также и то, что такое закаляющее они пережили, и что им еще предстоит пережить.       Каждый спасается по-своему. Итан приходит раньше всех, когда в здании еще нет никого, кроме его и охраны, и гуляет по пустым этажам огромного и с виду стеклянного здания. По понедельникам ему требуется несколько минут на то, чтобы проснуться, и еще несколько часов на то, чтобы заставить себя функционировать.       Каспер и Крис приезжают позже и почти всегда друг за другом — сначала Хилл, потом криминалист. Форд успевает за считанные минуты заставить охранников трижды проверить у него удостоверение, дважды услышать слова о том, что в полиции было бы неплохо соблюдать правила поведения, а не отказываться расписываться при входе каждое утро, и даже один раз потерять в коридоре Каспера, который никогда блондина не ждет.       Мэтью по утрам обычно завтракает собойкой в пустой столовой, но когда слышит разборки у входа, то понимает — приехал Форд. Если приехал Форд, значит в здании уже есть и Каспер. А Хилл приезжает всегда за пятнадцать минут до начала (из-за этого у многих в отделе появилась привычка сверять по брюнету часы), поэтому нужно спешить.       Где-то по коридорам бродит и Хейз — причина, по которой Фостер теперь завтракает только в столовой. Блондинка в не по размеру большой черной рубашке каждое утро таскает охране какие-нибудь фрукты из лавки старушки или кофе из ближайшего магазина — знает, что с виду большим и злым парням на входе нравится капучино и раф с шоколадными крошками.       Даниэль за эти недели «приняли в семью» многие сотрудники. Охрана на входе стала разрешать ей заходить и выходить без пропуска, знакомый блондин-криминалист — делать копии экспертиз, а уборщица, под предлогом мытья полов для начальства, привыкла открывать Хейз доступ в архив с делами, а также с медицинской и «ментовской» литературой.       Все это и многое другое не осталось без внимания других коллег, которые все еще не могли смириться с тем, что в отделе теперь работает «подружка мафии». Но с ними Хейз пересекалась редко.       Девушка вообще старалась лишний раз не появляться в полиции. Даже сейчас, стоя возле приоткрытого окна в коридоре и ожидая, когда дверь в кабинет откроют, Хейз мысленно считает секунды до наступления нужного времени.       Как назло, стрелки на часах в телефоне передвигаются неохотно и даже вязко. В спину неприятными порывами дует ветер, и липкий холод, без труда преодолевая легкую для сезона одежду, доползает до груди, обручем стягивая сердце. Даниэль замерзает и опускается на пол, жмется спиной к еще холодным после ночи батареям, но искусственное тепло не получает и только опускает взгляд на бледно-фиолетовые натуральные ногти вокруг стеклянной банки кока-колы. Вывод, что зимой между чужой рубашкой и водолазкой нужно выбирать второе напрашивается сам собой, а Дани только переводит спокойный взгляд на стену перед собой.       С пахнущего сигаретами подоконника медленно сползает первый луч холодного солнца. Хейз видит, как его часть уже появляется на стене и даже на двери, но до таблички с надписью «Отдел по расследованию убийств» все равно не достает.       От запястья отлипает один из бережно наклеенных цветных пластырей, и Хейз снимает его, переклеивая на допитую бутылку газировки. В единственном наушнике временно играет музыка, пока девушка губами надувает большой пузырь из вишневой жвачки. Хлопок, который следует от лопнувшей резинки через несколько секунд, оказывается слышен во всем коридоре, но еще лучше Хейз слышит приближающиеся шаги на лестнице и, отряхиваясь, сразу же поднимается, как можно быстрее пряча бутылку от кока-колы в разрисованный рюкзак на спине.             — У тебя какие аргументы остались? Может быть ты его своими глазами видел, нет?             — Мой взгляд в это время принадлежал немного другому человеку, но зато беглеца видела группа захвата, просто боится сказать, что упустили. Или ты бы на их месте была более смелая перед начальством?       В коридоре появляются Эмили и Крис. Брюнетка первая замечает заинтересованный взгляд Хейз и, подмигивая криминалисту, в несколько шагов добирается до подруги, становясь рядом с девушкой возле окна. С другой стороны от Даниэль, словно зеркальное отражение, устраивается Крис, заставляя Хейз насторожиться и пропустить момент, когда за поворотом незаметно останавливается «четвертый лишний».             — Ты когда-нибудь слышала о Скитальце? — заговорчески тянет Моррис.              — Он же Исчезнувший и он же Нищий, — тут же подхватывает Крис.       Хейз молча отрицательно качает головой, и заговорщики переглядываются, продолжая историю:              — Мы только что говорили о нем. На самом деле, все уверены, что Скиталец не существует и что все это просто раздутые сплетни, которые зашли слишком далеко…              — …но это не мешает нам в него верить!       Даниэль чувствует, что это все больше напоминает сказку, в которую ее сейчас пытаются заставить поверить, но вопрос «Что за он?» вырывается сам собой, вызывая у Эмили и Криса одинаковые таинственные ухмылки.             — Это наемник, которого никак не может поймать полиция, потому что по всем известным документам Нищий не существует как человек. Он призрак, которого кто-то юридически убил, уничтожив о нем всю информацию, и после сам же физически воскресил для своих целей.              — Никто и никогда не видел его лицо. Скиталец работает в маске, которая закрывает почти все до глаз, — пожимает плечами Эми, — А глаза у него острые и злые.             — Да и вообще, если судить по архивам, то он уже четыре раза как мертв, — соглашается Форд.       Даниэль внимательно слушает коллег, но внезапно на несколько секунд переводит взгляд в сторону. Почему-то кажется, что за углом кто-то есть. Но не успевает Хейз это обдумать, как Эмили и Крис снова «заводят свою шарманку»:              — Говорят, что один раз его застрелили при попытке побега, — Моррис задумчиво загибает один из пальцев на ладони, даже не подозревая, что за стеной один человек сейчас делает то же самое, — Его тело упало на землю с чудовищной высоты, это видела группа захвата, а когда спустились на первый этаж, то никого не обнаружили. Ни следа его присутствия. Как будто бы Нищий растворился и впитался в землю, чтобы потом снова воскреснуть.       А тень за углом помнит. Помнит тот понимающий взгляд «Узнаешь меня?», звучащий как утверждение, наведенное на парня оружие и его шаг назад, с крыши дома, сопровождающийся выстрелами. Помнит и свою первую, но далеко не последнюю ошибку — помощь беглецу. А еще лучше в памяти отпечаталась серая комната ожидания в отделении реанимации и перебинтованное кроваво-белое тело на столе.       Его лицо тогда было бледное, как снег, и блеклые из-за потери крови веснушки скрывались под плотным слоем бинтов на лице и по всему телу. Даже с закрытыми глазами он не казался расслабленным, а протянутая к неподвижному забинтованному телу рука в тот день остановилась на полпути.       Где-то в коридоре продолжается разговор, но говорит уже мужской голос:             — Второй раз он подорвал сам себя, чтобы не попасть в руки полиции. Из-за него в тот день погибло и несколько наших людей, которые решили, что он не сможет себя убить. Как по мне, его вообще стоило бы прозвать Смертником. Когда смогли опознать тела погибших, то поняли, что среди них нет трупа Нищего. Как будто бы группа просто гналась за своей тенью.       Силуэт за углом помнит и это. Помнит, как поздно ночью пришел он. Весь в гари, полусоженной одежде и едва живой. Это было «ошибкой номер два» — не закрыть дверь прямо перед носом у сползающего по стене парня, а помочь ему воскреснуть снова.              — А третий раз Скитальца, как угрозу, устранил его же наниматель, за что Нищий и получил кличку «Исчезнувший», — Эмили загибает третий палец под внимательный взгляд Хейз и хитро дополняет, — Говорят, что это были просто разборки в бандах, а Бездомного пристрелили за компанию, но я считаю иначе. Все изначально затевалось ради него.       Моррис даже не догадывается, насколько она права. Парня пытались убрать как свидетеля и исполнителя — единственную зацепку для полиции. Эти слухи дошли до его босса и стали ошибкой номер три. Произошел конфликт, в результате которого пропал и наемник, и тот человек, который желал ему смерти.             — Есть еще четвертая смерть, но в нее почти никто не верит, — задумчиво тянет Крис, — а поскольку свидетелей не было, то и доказать, было это или нет, тоже никто не может.             — Так что же произошло в четвертый раз? — Хейз заглядывает в разноцветные глаза, пытаясь угадать ответ, но за мутной пленкой ничего не разобрать, а Форд только улыбается.             — Он утопился. Сам, без чьей-либо помощи. Заколебался так существовать и сбросился в воду. Тело, правда, так и не нашли, поэтому мы с Эмили, — криминалист ярко улыбается подруге, — считаем, что Скиталец все еще жив.       Тень за поворотом тихо усмехается. Четвертая, самая глупая смерть, в которую почти никто не верит, на самом деле самая достоверная. У того парня было и желание перестать доставлять проблемы, и просто невозможность жить по-другому. И это была еще одна ошибка, ошибка под номером четыре.       Тело прибило к берегам волнами, где парень снова и пришел в себя. Он лежал боком, поцарапанным об камни лицом на гальке. Вода вокруг него расплывалась мутно-красными пятнами. Остатки крови на израненном теле пыталась смыть волна. Но мелкие царапины все равно оставались, а изо рта недо-утопленника вытекала вода, пока по острым скулам катились то ли слезы, то ли капли с волос. Он лежал и иногда приступами кашля избавлялся от жидкости в легких, а губы кривились в понятной без слов и слабой усмешке. «Снова ты».       Даниэль молчит, не желая никак комментировать эту историю, а в коридоре с разных сторон компаниями появляются Дэвид, Каспер, Мэтти и Луис. Рид куда-то торопится и отдает Касперу ключи от кабинета, а сам почти сразу же уходит. Дэвид и Мэтти в тишине идут следом, и только Каспер, слыша последние слова Форда, спокойно комментирует:             — Вы зря забиваете девчонке мозг своими сказками, — связка ключей в руке брюнета гремит возле двери и щелкает замок, — Никакого Скитальца не существует, иначе он уже давно был бы в руках полиции.       Хилл заходит в открытый кабинет первым, а за ним тянется и вся компания, включая Криса. Хейз спешит следом, но Эмили успевает схватить ее за руку и тихо прошептать:             — На самом деле Каспер лучше, чем кто-либо другой знает, что Скиталец существует. Во время одной из операций он сам видел Нищего, но не смог его задержать. С тех пор Хилл и отрицает существование Бездомного, потому что не хочет отвечать перед начальством.       Хейз хочет спросить что-то еще, но Моррис быстро исчезает, вливаясь в толпу возле дверей, и Даниэль ничего не остается, как последовать за ней.