Раз-миссисипи, два-миссисипи

Окей, этого достаточно. Хватит. Алан резко успокоился. Вдох-выдох, раз-миссисипи, два-миссисипи и:       - Ничего. Я больше не потревожу вашего сотрудника. До свидания, - Роуэну, пока он смотрит этим самодовольным, триумфальным взглядом, - Извините за беспокойство, - покупателю, который, кажется, вжился в роль и не собирается прекращать этот балаган. "Что ж, можно и подыграть. Развернуться и покинуть playtech. Выйти из магазина, сесть в машину. Уехать. Пока не передумал. Пока не вспомнил, о том, что взрослый или выбираю быть взрослым и не вернуть все на свои места. Нет уж. Если Роуэну все равно, кто именно в красной футболке, а этот покупатель взял деньги, то пусть отработает день - другой. Точнее.. неделю. Да, точно, двести баксов я получу примерно за неделю работы, а значит, пусть это будет небольшим отдыхом. После стольких насмешек и издевательств, я определенно заслужил внеплановые каникулы. Может, мой стокгольмский синдром наконец-таки отпустит и я смогу уйти из этого места. Интересно, как они там без меня? Справятся ли? А как же Адам? Нет, у Адама есть Элли, да и вдруг этот покупатель восполнит мою роль адекватного человека в этой определенно-не-самой-лучшей-команде. Нет, надо перестать об этом думать. А то могу вернуться. Лучше подумать о том, что я буду делать эту неделю." Все эти мысли судорожно проносятся у него голове, пока Алан пытается открыть машину. Естественно, ключи падают. Естественно, Алан оборачивается и смотрит на магазин. Чего-то ждет. Но ни-че-го не происходит. Солнышко светит, легкий ветерок тихо проносится мимо, чистое синее небо намекает на то, что жизнь продолжается. Никто не пытается вернуть Алана. - Черт подери, - Алан ругается, вздрагивает, передергивает плечами и садится в машину. Секунду смотрит в лобовое стекло, - Черт подери, - повторяет, и заводит машину.       Во время движения он старается ни о чем не думать, но все мысли так или иначе возвращаются к поцелую. "Поцелуи запрещены контрактом. А Роуэн взял и поцеловал, правда... не меня. Считается ли это нарушением контракта со стороны работодателя? Выплатят ли неустойку? Хотя поцеловали все-таки не меня... господи, я всерьез думаю, что Роуэн действительно не знает меня в лицо? После стольких лет?" Алан резко тормозит. Собирается с мыслями. Мотает головой. Нет, все не может быть так. Нажимает на газ, по дороге домой надо купить продуктов. Но вместо еды в продуктовой корзине появляются виски, вино, пиво и скотч. Самый разнообразный алкоголь. И ноль закусок. Алан не думает, не успевает подумать о том, почему он так делает и что на самом деле он заходил в магазин с мыслью о том, что приготовить на ужин. Продавщица странно смотрит на него, но молчит. Алан тоже молчит, оплачивает покупки, "чек выходит слишком дорогим", и покидает магазин. Слишком небрежно бросает покупки на заднее сидение машины, кивает своим мыслям, и едет домой.       В дом он заходит с уже открытой бутылкой виски, падает на диван, и начинает пить. Первый глоток - за выходные, надо на них решиться и перестать быть ответственным. Второй глоток - за свободу. На третьем глотке он вспоминает, что он все еще в футболке того покупателя. Садится, обхватывает себя руками, и начинает судорожно ее срывать. Пальцы не слушаются и дрожат, Алан начинает дрожать вслед за ними. Футболка взмокла, стало противно и мерзко, отчего захотелось содрать с себя эту ткань вместе с кожей. Вспомнился поцелуй. Внутри все резко заледенело, казалось, что вокруг - тьма, которая начала давить, душить, раздирать. От резкой боли, приправленной алкоголем, Алан дергается и сжимается. Он сильнее сжимает плечи и почти касается лбом коленей. Не дышать. Раз-миссисипи, два-миссисипи. Вдох. Выдох. Тьма отступает, можно отпустить себя и медленно, аккуратно снять футболку, стараясь лишний раз не прикасаться тканью к голой коже. Не думать о поцелуе. И о Роуэне. "Don't you ever fucking cross me." Четвертый глоток. Становится легче. На пятом уже хорошо. Десятый - и Алан улетает, больше нет никаких чувств, мыслей, ответственности и боли. Он встает, включает телевизор, тот самый канал с танцевальными песнями, и позволяет музыке унести себя.