Дорогой Билли

⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀"Любимый братец» ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Нет, не так. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀"Мой старший брат» ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Чёрт возьми, какой ещё брат? Они ведь не родными были. Не то чтобы чем-то наподобие семьи — по сути, никем они не были, незнакомцами, которым по воле ужасной иронии приходилось называть домом одно и то же место. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀"Дорогой Билли» ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Уже лучше. Это кажется Макс намного лучше даже потому, что почти не отзывается в груди, ранит не так сильно, как можно было ожидать; по крайней мере, рука теперь не дрожит и не трясется. В меру официально и в меру лично, на допустимо приличной дистанции. Вот только дальше все ее письмо выходит завальным и не предвещающим ничего хорошего, кроме этого сраного начала. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Макс отбрасывает ручку и устало прикрывает покрасневшие глаза. Чертов Билли даже после смерти умудряется влиять на её жизнь, разрывать на части те куски, что она так долго сшивала тонкими нитками. Вырванный из тетрадки листок, весь чирканный-перечирканный, исписанный нелепыми фразами и размазанными словами, сминается и точным броском оказывается в мусорке. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Чертов Билли и его чертова смерть. Школьный психолог посоветовала Сьюзен, чтобы дочь написала речь для его похорон, и мать уцепилась за эту идею железной хваткой. Мол, это поможет Макс отгоревать; заставит отпустить скорбь и начать жизнь с новой страницы, попрощавшись с братом с помощью письма. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Важнее то, чего мать не проговаривает — что это подкинет пару монеток в мысленную копилку Харгроува-старшего, задешево покупая новые причины остаться с ними, как если бы Сьюзен было действительно не плевать на что-то, кроме собственного комфорта. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀- Сомневаюсь, что кто-то решит придти с ним попрощаться. Его ведь почти никто не знал, — сказала психолог. — Но пусть девочка выступит с речью. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Макс хотелось плюнуть матери в лицо, когда та об этом заговорила. Потому что делать вид, что ее заботил пасынок, при этом годами закрывая глаза на его избиения, просто, блять, мерзко. Нихрена её не заботило кроме того фасада, который они с Нилом так старательно выстраивали эти два недолгих года: крепкая, дружная семья, заботливые родители, тёплые отношения между детьми-подростками и мнимое благополучие в глазах соседей. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Макс теперь насквозь видит всю эту фальшь. И Билли видел; обрабатывал удары грубой отцовской руки, срывался на одноклассниках, напивался до отключки, но молчал, оберегая и лелея наивную мечту сбежать обратно в Калифорнию, под яркое и горячее солнце побережья, где не было проблем и увязавшейся хвостом рыжей засранки. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Только теперь все, что ему светит — это деревянная крышка гроба и три метра земли сверху, а самой Макс — гребанная речь над его могилой, которая никак — слышите, совершенно никак — не поможет справиться со скорбью. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Если бы засранец был ещё жив, она бы кинула этот листок прямо в его наглую ухмыляющуюся морду, из вредности показывая средний палец в придачу, и получила знатную трепку в ответ. А может только саркастичный комментарий про трехочковое попадание и смешок с изящно выгнутой бровью, если бы он был в том редком хорошем настроении. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Проблема в том, что он больше никогда не будет в хорошем настроении — и в плохом тоже, если на то уж пошло. Не разозлится за тайком утащенные книжки Кинга в мягкой обложке, не наорет за опоздание из школы; безмолвно не откроет дверь синего Камаро, когда она будет нуждаться в его неумелой, диковатой заботе. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀Он может только гнить и разлагаться под толщами земли в этом Богом забытом городке на окраине Индианы, навсегда оставив мечты о лучшей жизни и надежды выбраться из захолустного Хоукинса. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀И заставлять Макс рыдать при одной мысли о нем и гребаном письме, очередной неподходящий вариант которого погребает под собой в мусорке десятки предыдущих. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀"Дорогой Билли, — заново пишет Макс на чистом листке и решает не обращать внимания на накатывающиеся злые слезы. — Ты гребаный мерзавец, потому что ты оставил меня одну. Ты мерзавец, потому что я по-прежнему по тебе скучаю».