Две стороны справедливости

— Тебе не кажется, что это немного странно? Я все еще думаю, что слишком поспешно назначать его на такую должность в настолько юном возрасте– Шепот утих, стоило офицерам заметить Майлза Эджворта, идущего позади. Не то чтобы в этих словах было что-то особенное, чего Эджворт еще не слышал за последний месяц. По прежнему глядя вперед, Эджворт прошел в кабинет и закрыл дверь, стряхивая с плеч плащ, чтобы убрать его на ближайшую вешалку. Кабинет все еще ощущался слишком холодным и лишенным обжитости, даже несмотря на то, что принадлежал ему вот уже тридцать дней. Его взгляд скользнул по окружению, прежде чем замереть на столе, где маленький металлический кусочек демонстрировал: "Майлз Эджворт. Шеф полиции". Чувства от этого были горько-сладкие, ведь здесь уже не сидел его отец, предыдущий шеф полиции, и не мог поздравить сына. Прошло шесть лет после инцидента, и хотя Эджворт твердил сам себе, что он перестал горевать, он знал — его сердце никогда не перестанет оплакивать отца. Этот человек был всем для Эджворта, пока не оказался резко вырван из его жизни в тот роковой снежный вечер. Эджворт хлопнул руками по столу и потряс головой. У него не было времени на рассуждения о таких вещах. Есть работа, которую нужно завершить. Эджворт сел на офисный стол, потратил мгновение на то, чтобы успокоиться, и наклонился вперед, намереваясь завершить часть бумажной работы. Он знал, что они давали ему документы, чтобы не выпускать в поле, но не понимал, почему. Боялись, что он сделает что-нибудь безрассудное или глупое из-за своего возраста? Ему, может, и было всего двадцать четыре, но на самом деле он провел всю осознанную жизнь в полиции благодаря отцу. Он был полон решимости во что бы то ни стало доказать, насколько способным является и что может справиться со всем, что подкинет судьба. Однако была в этом плане небольшая загвоздка. В дверь его кабинета постучали два раза, и Эджворт оторвался от бумаг, чтобы позвать человека, так как он уже знал, кто это. Дородный детектив вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Под мышкой у него была газета, а в руке — свежезаваренный кофе. По выражению его лица Эджворт уже мог сказать, что произошел еще один... инцидент. — Доброе утро, детектив Гамшу. Этот мужчина входил в тот узкий круг лиц, который полностью поддерживал его быстрое повышение. Самое меньшее, что Эджворт мог сделать — это вести себя доброжелательно. Гамшу ответил застенчивой улыбкой. — Ага... Доброго утра, — крупный мужчина прошел ближе к столу Эджворта и положил на него газету и кофе. Ах. Вот оно что, — объяснение сразу бросилось в глаза. Линчеватель, Темный Феникс, снова нанес удар. Эджворт вздохнул и снова откинулся на спинку стула, одной рукой держа стакан кофе, а другой массируя переносицу. — Я не в настроении вычитывать об убийстве из романтизированных журналистских пересказов. Дай мне краткий отчет о произошедшем. Детектив застыл и громко отдал честь, выкрикнув: — Сэр! Если верить детективу, их любимая заноза в боку уничтожила склад, который использовался для торговли контрабандой. Виновных обнаружили прямо на складе без сознания лишь с несмертельными ранениями, как и обычно. Темный Феникс ни разу не убил никого во время своих "героических" выпадов. Если здание, которое он поджигал, выглядело небезопасным, он перетаскивал преступников наружу и связывал их чем-нибудь до прибытия правоохранительных органов. — И мы уверены, что это дело рук линчевателя? — спросил Эджворт, не поднимая взгляда на детектива. — Ага! Его предательское голубое пламя было повсюду! Даже не поднимая головы, Эджворт мог с уверенностью сказать, что детектив улыбается. Темный Феникс был местной знаменитостью, поэтому и последователей у него немало; даже большая часть полиции — его фанаты. Вот почему Эджворта так беспокоило, что именно ему выпала участь привлечь линчевателя к ответственности. Выдали уже несколько ордеров на его арест по всем пунктам обвинения в вандализме, нападении и воровстве, и они быстро накапливались. Как только Эджворта повысили в должности, то сообщили, что это дело является его наивысшим приоритетом, и от этого у него свело живот. Именно благодаря линчевателю убийца его отца был признан виновным, а теперь Эджворт отвечал за то, чтобы его посадили. От этого ему поплохело.   Эджворт потянулся, чтобы отхлебнуть кофе, который ему принесли, но быстро отстранился и недоверчиво посмотрел на стакан. Его взгляд переместился на детектива, который потирал затылок.   — У меня не было времени зайти в вашу обычную кофейню, сэр. Я решил, что все лучше, чем ничего, и забежал в новое кафе по соседству. — Новое кафе? — он приподнял бровь. Неужели он и правда был настолько отвлечен, что даже не заметил открытия? Гамшу счастливо кивнул. — Ага! Оно называется "Медиум обжарка". Я разговаривал с одной из работниц, и она сказала, что семья владельца принадлежит какому-то роду спиритических медиумов, — Гамшу пожал плечами, выглядя неуверенным. — Скорее всего, это что-то типа какого-то тематического кафе. Эджворт уже начал отвлекаться от собеседника, но потом поднял взгляд на стакан кофе и сделал еще один восхитительный глоток. — Их кофе превосходен. Благодарю, детектив. Лицо Гамшу засияло от похвалы. Когда детектив ушел, Эджворт допил кофе и вскоре вернулся обратно к работе, поскольку теперь ему нужно было написать рапорт о недавней атаке линчевателя. Во время работы он продолжал тянуться к пустому стакану, как будто надеялся, что в нем снова магическим образом появится кофе. Раз уж это кафе, значит, они подавали и чай, и, судя по особенному кофе, он тоже обещал запомниться — Эджворт был в небольшом предвкушении. Большинство местных кафе находились слишком далеко от полицейского участка, и это было неудобно. И все же Эджворт считал странным, что кафе появилось так быстро. Конечно, он был немного отвлечен своими мыслями последнее время, но не настолько, чтобы проигнорировать небольшой ремонт в открывающемся кафе. К тому же, ресторан, который был в том помещении до этого, закрылся не так давно. Каким бы хорошим ни был их кофе, Эджворт становился слишком настороженным из-за стольких удачных событий. Может быть, ему стоит посетить кафе после работы и взглянуть на все своими глазами.