Необыкновенное чудо

Юная девушка готова была зайти в двухэтажный коттедж. Моника держала чемодан со своими вещами, тот перекатывался колесиками. Она сразу заприметила красивый и большой сад перед домом. Испанка должна была прийти через камин, но это было бы невежливо, так бестактно явиться в незнокомое жилище, потому она переместилась в кофейню, которая находилась рядом. Собираясь зайти в дом она увидела женщину, которая по видимому и являлась той самой Юфимией, та стояла перед дверью ходя туда сюда и увидев ее вдруг воскликнула: — О, дорогая Моника! — сказала она тепло обнимая ее, словно та была ее дочерью, на что она неловка обняла в ответ. — Добро пожаловать, милая. Я Юфимия, последний раз я видела тебя в детстве, Моника, — отступив назад, приветливо произнесла она. — Здравствуйте! — не менее доброжелательно, с яркой улыбкой поздоровалась она, но слышался едва заметный испанский акцент. — Спасибо вам за ваше гостеприимство, — благодарно добавила она, видя какая женщина радушная. — Ох, ничего такого! Заходи, — поспешно ответила миссис Поттер. Заходя в коттедж, испанка увидела уютную атмосферу витавшую в воздухе. Она почувствовала запах любимого яблочного пирога, что невольно принюхалась, но тороплива вернула себе невозмутимый вид. — Милая, иди во второй этаж, там есть ванная, умойся, — мягко проговорила ей миссис Поттер. — Оставь пока что вещи здесь, Джеймс потом поднимет их. Поднимаясь по лестницам, она неожиданно подумала где же другие члены семьи, тетя с мягкой улыбкой, которая редко виделась на ее лице рассказывала ей о своей подруге «доброй Юфимий» и с отвращением кривив губы «и о её несносным муже, также весь в отца о избалованным сыне». Пока она воспоминала все это, не заметила как перешла на второй этаж. Тут было несколько комнат, потому не зная какая именно ванная, она сначала решила посмотреть на дверь слева, там видимо была спальня для гостей, ибо комната была чистой и пустой, кроме кровати и шкафа. Открыв другую дверь она увидела спальню с многочисленным оттенком красного, от которых даже глаза рябят, постель была не застелена, что она даже захотела застелить, но быстро откинула эту идею, в комнате был полной беспорядок, она пришла к выводу, что тут жил младший Поттер, других вариантов просто не было. Так открывая каждую дверь, она то натыкалось на чей-то кабинет, то на ещё одну спальню. Открыв дверь от который исходили какие-то звуки воды, она почти сразу же готова была захлопнуть обратно. Так как открывая ручку двери видеть мужское тело с кубиками было очень неловко, на которое она буквально таращилась. Моника подняла глаза, даже приподняла голову, не смотря на свой высокий рост, он определённо ее обгонял и посмотрела на красивое лицо. Тот же оглядывая ее с головы до ног, недоуменно посмотрел на неё, потом будто бы ему пришло озарение и он хотел что-то сказать, но она его опередила. — Infierno, quién eres?!* — не замечая как перешла на родной язык, воскликнула она. — Я не знаю испанский, но это звучит как нечто плохое, — мягко усмехнувшись, снисходительно протянул он, поправив круглые очки. «Нахал», — подумала она. — Ты выходишь? — поспешно делая шаг назад поинтересовалась Моника. — Да, сеньорита, — подняв руки, произнес парень, видимо пытавшись сказать на испанском, что она поморщилась от его английского акцента, тот же уже вышел из ванны. «Этот парень выглядит как ходячая проблема», — закатив глаза, подумала она. Умываясь она не заметила как тёплая вода переключилась на холодную, перед ее глазами всё стояло мужское тело, которое она безуспешно пыталась отгонять. «Так нужно сосредоточиться и не думать о наглеце, с которым я буду жить в одном доме все лето», — успокоившись подумала она. «Это кажется был Джеймс Поттер». — Моника, спускайся! — услышала она голос миссис Поттер. — Одну минуту! — крикнула она, всматриваясь на своё уставшее лицо в зеркале. Смотря, Моника отметила, что кожа благодаря испанскому летнему солнце стала смуглее, золотистый загар выгодно подчеркивал её тёмные волосы и такие же как ночь тёмные глаза. Она также заметила, что погода в Англии была намного прохладнее чем в ее родной стране. Моника оторвалась от зеркало, быстро бегая, спустилась на первый этаж. Заходя в столовую, первое, что она увидела, миссис Поттер с тем самым Джеймсом Поттером, те бурно, что-то обсуждали, потому она решила кашлянуть, чтобы привлечь внимание, Юфимия Поттер заметив её, сразу обратила на нее внимание. — Дорогая, присаживайся! Хочу познакомить тебя со своим сыном, — указывая на сына ладонью выдала она, пока тот приветливо улыбнулся ей, на что Моника ответила тем же, но сцена стояла была перед глазами. Она присела на стул. — Это – Джеймс, ему пятнадцать. Вы ровесники, — заметила женщина. — Он ознакомить тебя с Годриковой впадиной. — Я рада, миссис Поттер! — пылко сказала Моника, чтобы передать свою благодарность этой женщине. По натуре испанки, девушка была открытой и всегда была в восторге от новых желанных знакомств, но также вспыльчивой, поэтому чопорная тётя Бриджит хотела «перевоспитать» ее в английскую холодную леди, всеми силами пытаясь сделать ее похожей на покойную мать Моники и Даниэля. Но горячую кровь испанцев она никак не могла пересилить, как бы не старалась. Даниэль – ее младший брат, тот остался с тётей в Испании, решив побыть там летом. — Зови меня Юфимия, — немного смутившись, тут же мягко возразила она. — Как желаете, Юфимия, — не стала противиться девушка. — Джейми, иди отнеси наверх вещи Моники, — дала указание она сыну, тот со страдальческим вздохом начал покидать кухни, даже не удостоив взглядом Монику, перед которой прошёл, но та и была рада. Оставшиеся женщина и девушка немного просидели в тишине, пока Юфимия не заговорила: — Милая, как твоя тетя Бриджит? — Она в порядке, с ней остался мой младший брат – Даниэль. — Моника хотела добавить „с ним ей точно не будет скучно”, но жизнерадостный настрой мальчика в крах исчез после гибели отца и мать, потому слова заостряли комком в горле. Тупая боль, кажется, останется на ее сердце навсегда. Юфимия будто-бы все поняла и ее взгляд стал жалостливым. Моника ненавидела жалость. — Не надо сочувствий, — резко сказала она, та видимо не ожидая этого немного непонимающе уставилась на неё и заморгала. Моника тут же пристыдило свою несдержанность, но она было до ужаса гордой, никогда не признавая свои ошибки, что приводило к многочисленным скандалом. — Я соболезную вашей утрате, Моника, — на удивление, взяв ее ладонь и мягко сжимая ответила она. — Нет ничего стыдного в своей боли, знай мы всегда готовы вам помочь, — из глаз Моники готовы были политься горячие слёзы, которым она не давала долгое время волю появится, но в столовую зашёл Поттер-младший. Юфимия тут же убрала свою руку, но ласково посмотрела на неё, она же попыталась принять невозмутимый взгляд. — Я не помешал? — смотря на них, неловко поинтересовался Джеймс. — Конечно же нет, милый, — с теплотой ответила Юфимия, тут же спохватилась, встав со стула и добавила. — Вы ешьте, я забыла, что-то нужно нашей соседке. — Зачем тебе она? — садясь на стул, противоположно к Монике, спросил он. — Ей нужно помочь, — видимо дальше она не собиралась отвечать. — Мам, она же чокнутая, — закатив глаза, произнес Джеймс. На это миссис Поттер мягко ударила его руке. — Ауч, — с оскорбленным видом сказал он. — Не называй так Батильду, — безапелляционно заявила его мать. — Но это ведь правда! — возмущённо воскликнул он, но мать строго посмотрела на него, так чтобы он заткнулся. Моника наблюдавшая за этим вспоминала свои перепалки с матерью, когда называла тетю Бриджит безумной аристократкой, тогда отец улыбался, втайне от матери, чтобы она не видела. Но та если видела, возмущённо проговаривала « — В этом доме никто меня не любит! », Даниэль обнимал ее со спины и говорил « — Мы все любим тебя, мам », обычно после этого скандалы семьи Гарсиа заканчивались. Юфимия уже стояла перед дверью и крикнула сыну: — Позаботься о нашей гостье пока меня нет, Джеймс! — Как скажешь, мам! — не отрываясь от чая произнес он, дверь захлопнулась, видимо она ушла. Не зная о чем можно поговорить с этой гостьей, да и ему было неловко от той сцены в ванне, потому, чтобы убрать напряжённость он проговорил. — Откуда ты? — после поняв, какой глупый вопрос, чуть не ударил себя по лбу. — Я жила в Испании, — только и сказала она, видимо не собираясь дальше продолжать формальности. — О, откуда ты тогда хорошо знаешь английский? — заинтересованно смотря на неё, спросил он. — Моя мать была англичанкой, — смотря на чашку перед собой, ответила она. Почувствовала его взгляд. — Не смотри на меня так, — заявила она. — Прости, — обескураженно пробормотал он, но смотреть не перестал. — Мне не нужна твоя жалость, — подняв глаза, она посмотрела в его сочувствующие светло-карие глаза. Моника ненавидела жалость в любом его проявлений. Определённо после смерти родителей прошло три месяца, она не оправилась, но видеть все эти взгляды было выше ее сил. — Если ты не перестанешь! — активно жестикулируя, предупреждающе воскликнула она. — Хорошо, понял, — тут же прервал ее он. Он только заметил, что она не притронулась к чаю. — Не любишь чай? — непонимающе посмотрев на неё, задал вопрос он, бывая англичанам, который привык пить чай и утром, днём, вечером и ночью он понять не мог, почему она не отхлебнула даже глоток. — У вас есть кофе? — Конечно есть! — вставая, подходя к шкафчиком и открывая, воскликнул он. — Тебе какое? — выжидающе смотря на неё, спросил Джеймс. — Горькое, — он аж поморщился и она с вызовам спросила: — Что такое? — Как ты его пьёшь? — готовя кофе, не смотря на неё, задал вопрос он. — С детства люблю, — просто ответила Моника, после того как Джеймс поставил перед ней кофе, она отпустила блаженный вздох. Потом отпив, с восхищением призналась: — У тебя получается лучше чем у меня! — она считала, что готовит лучшие кофе, но какого же было ее удивление. На это Джеймс гордо улыбнулся, хотя считал, что горькое кофе худшее, что может быть, затем он сел на стул, медленно поедая пирог с Моникой. Неожиданно в столовую прилетела его сова, на лапах который было письмо, Джеймс даже не заметил как задержал дыхание. Он аккуратно взял письмо и прочитал от кого же оно было. Сипуха ухнув, быстро улетела из комнаты. Моника наблюдала как его физиономия меняется с необычайной скоростью. На его лице появилась идиотская улыбка, глаза широко раскрылись, он даже рот открыл. Ей даже стало интересно, что там такое. Быстро разорвав от кого же это было, он начал читать содержимое. Теперь уголки рта опустились, после слегка прикрыл глаза. От былого восторга ничего не осталось. «Добрый день, Поттер. Я жива и здорова, у меня все в порядке. Но было бы намного лучше если бы твоя сова не появлялась у меня в комнате чаще моих родителей». Прочитав это, Джеймс почувствовал во рту привкус горечи. Почему ей так плевать на него? Чем он это заслужил? Который год он бегает за ней, приглашает на свидание, дарит цветы, но все без толку. Любая на ее месте сразу вешалась бы на него. Дамы — создания нежные лишь с виду, но на деле это кровожадные гарпии, безжалостные и хладнокровные, когда речь шла о достижении какой-либо цели. «Случайные» столкновения в коридорах, громкий наигранный смех, стоило ему только появиться на горизонте, кучи всяких подарков, сдобренных зельями любви (прямо-таки даже обидно, что столько денег ушло на то, что в итоге отправлялось в камин). Поттер встряхнул головой и заметил, что Моника как-то внимательно наблюдает за ним. Потому попытался улыбнуться и произнёс: — Прогуляемся? — Я не против, — ее губы растянулись в искренней улыбке. Моника выглядела прекрасно и буквально сияла. Однако Джеймса это совершенно не трогало. Какая бы красотка ему ни улыбалась — жизнь не сладка, если ему не улыбается та самая.