don’t let them waste you

Я человек со снятой кожей, Каждый поцелуй, как шрам, Каждая слеза — игла.

Шарлю хочется кричать на протяжении всего уик-енда в Японии. Он чувствует, что потерялся, что потерял себя. Все послегоночные интервью проходят, как в тумане. Шарль на автомате отвечает на вопросы, надеясь, что это все скоро закончится, и он вернется в свой гостиничный номер, чтобы окончательно развалиться там. Он знает, о чем думают люди. Он читал все эти комментарии после квалификации. «И это вы называете талантом? Да на него смешно смотреть» «Феррари совершили ошибку, подписав его вместо Карлоса» «Пускай пойдет и придумает ещё пару песенок, у него это лучше получается, чем гонять» «А что будет, когда придет Хэмилтон? Он же его просто в асфальт вкатает» И ещё примерно тысяча подобных комментариев. Не то, чтобы его волновало мнение чужих людей, но сейчас, почему-то, он думает, что все эти люди правы. За пять лет выступлений за топ-команду он выигрывал всего пять раз, и так и не смог завоевать чемпионство. Вечером, наконец-то вернувшись в номер, у Шарля не было сил даже переодеться. Он просто сполз по двери, обнявши колени и уткнувшись в них лицом. Плакать уже не хочется, хочется просто исчезнуть. Себастьян пытался дозвониться до него сразу же после гонки, но Шарль игнорировал его звонки. Перед тем, как выключить телефон, он написал ему короткое сообщение о том, что сразу полетит в Китай. С ним пытались заговорить Пьер и Льюис, но им он тоже дал понять, что он не в настроении обсуждать сейчас что-либо. Ему на самом деле очень не хватает Себастьяна рядом. Разговор по телефону — совсем не то, что ему сейчас нужно. Ему нужно увидеть, обнять, почувствовать, что рядом кто-то есть. Но Себ сейчас на другом конце земного шара, смотрит за очередным его провалом по телевизору. Захочет ли он все еще быть с ним, когда поймёт, насколько сильно Шарль сломлен? Леклер уже начинает в этом сомневаться. Шарль откидывает голову, утыкаясь взглядом в потолок. Он не понимает, что он делает не так. Он чертову жизнь положил на то, чтобы добиться успехов конкретно в гонках, но сейчас ему кажется, что все, что он делал, было недостаточно. Он недостаточно прикладывал усилий, недостаточно тренировался, недостаточно… Его просто всегда было недостаточно. И что ему делать сейчас? Уйти из спорта, так ничего и не добившись и оставшись серой массой в истории автогонок, или упрямо идти до конца, снова и снова обжигаясь об неудачи. Мысли об уходе звучат в голове устрашающе. Он, конечно, сможет найти другое дело, и наверняка оно даже будет приносить удовольствие, но все это будет не то. Для него удовольствие — это надевать шлем, чувствовать свободу на трассе, входя в повороты на скорости под триста километров в час. Удовольствие — это бурлящий в крови адреналин. Любой спорт — он как наркотик. Самый сильный из всех существующих. Ты можешь снять шлем, поставить его на полку и больше никогда не садиться за руль, но с этого момента жизнь будет ощущаться неполноценной. Каждую секунду тебе будет хотеться вернуться обратно, снова пережить все те эмоции, которые дарили тебе гонки. Абсолютно все — от разочарования до радости из-за победы. Он знает. Себастьян рассказывал ему об этом. Шарль моргает и поднимается на ноги. Он понимает, что ни одна неудача не способна его остановить. Он, в конце концов, дал обещание отцу и Жюлю о том, что он будет бороться до конца. И даже если он не сумеет стать лучшим, он знает, что они в любом случае будут им гордиться.

Ты знаешь, так хочется жить, В миг, когда тебя задавило, Встать и всем объявить: Я вернусь, даже если прибило.

***

Прибыв в Китай, Шарль уже чувствует себя намного лучше. Он больше не читает комментарии и старается отгонять любые негативные мысли, как его учил Себастьян. Он так и не перезвонил Себастьяну… Себ ведь наверняка беспокоится о нем, а Шарль ведет себя, как эгоист, пытаясь закрыться от всего мира. Впервые за несколько дней ему стало стыдно за это. Когда он включает телефон и собирается уже позвонить Феттелю, то слышит стук в дверь. Он хмурится, потому что приехал в Китай один, надеясь побыть наедине с собой и своими мыслями хотя бы неделю. Может быть, это персонал отеля, но он точно помнит, как повесил значок «не беспокоить» перед тем, как закрыть дверь. Шарль тихонько подходит к выходу, надеясь, что человек по ту сторону решит, что здесь никого нет, и уйдет, но более настойчивый стук повторяется, и Леклер понимает, что его попытка побыть одному не увенчалась успехом. Он щелкает замком и даже не успевает полностью открыть дверь, когда Себастьян буквально вихрем влетает в номер и крепко обнимает его. — Слава богу, ты живой! — практически плача говорит он. — Скажи мне, ты совсем обалдел? Ты несколько дней не берешь трубку, и никто из твоих друзей не знает, что с тобой! Пожалей меня, Шарль, я уже не молод, чтобы переживать такой стресс. Он хочет продолжить свою гневную тираду, но, наткнувшись на Шарлев виноватый и жалкий взгляд, Себ понимает, что своими нравоучениями сделает только хуже. — Прости, милый, — уже спокойнее начинает он. — Но я просто хотел сказать тебе, что всё обязательно наладится. Пожалуйста, ни за что не сдавайся. Все твои труды обязательно приведут тебя к успеху. Ты, главное, знай, что рядом с тобой всегда есть я, и я верю в тебя больше всего на свете. Ты вспомни, сколько у тебя есть ярких воспоминаний за эту жизнь, и представь, как много ещё тебя ждёт! Так что возьми себя в руки и действуй, ты меня понял? Шарль смотрит на него несколько секунд, после чего улыбается своей самой яркой улыбкой и кивает. — Прости, что так некрасиво вел себя эти дни, я совсем не думал о тебе и других. Не знаю, что на меня нашло. — Не думай об этом, всем нам нужно иногда побыть наедине с собой. Но ты хоть пиши нам, что с тобой всё в порядке! Твоя мама, вообще-то, тоже очень переживает за тебя. — Мама! Я совсем забыл написать ей! — бьет себя по лбу Шарль, тут же шикая и потирая место удара. Себастьян влюбленно смеется, убирая его руку и нежно целуя в лоб. — Позвони ей, а ещё напиши братьям и Пьеру, что с тобой всё нормально. — Подожди, ты что, проделал такой долгий путь, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке? — спрашивает Шарль. — Ну, не только для этого, я ещё хотел остаться с тобой тут и поддержать тебя, если ты позволишь. — А как ты узнал, что я буду здесь? — Я помню, что это твой любимый отель, а вот на ресепшене пришлось подкупить парочку работников, чтобы они все же раскололись и сказали мне, где твой номер, — хихикает Себастьян. — Так ты хочешь, чтобы я остался? Я могу уехать, если— — Нет! — твердо говорит Шарль, крепче сжимая его руку в своей. — Побудь со мной, пожалуйста. Я соскучился по тебе, и мне явно не стоит слишком много быть наедине с собой. Себастьян, улыбается, целуя его в губы, и нехотя отпускает, чтобы Шарль все же дошел до телефона и позвонил маме. Леклер, в свою очередь, в очередной раз осознает, что он везунчик. Рядом с ним есть столько поддерживающих его людей, а его партнер — самый замечательный человек в мире. И пусть он все еще не чемпион, но он точно уверен, что с такой поддержкой за спиной он точно им станет. Даже если на его пути будет ещё миллион препятствий, он справится с ними и станет лучшим.

Если бы я мог протянуть руку и снять с неба по звезде за каждый раз, когда ты заставил меня улыбнуться, у меня на ладони оказался бы весь вечерний небосклон.