not about children

Ястреб коротко вскрикивает и подается бедрами назад. По ногам стекает естественная смазка, мозг плавится от переизбытка чувств, а внизу живота приятно все сводит от сладкой судороги. Горячая рука привычно перехватывает основание крыла и чуть тянет на себя, выученное, правильное движения, игра с температурой. Герой неразборчиво мычит то ли проклятье, то ли очередную мольбу, в жаре течки особо и не разобрать. Колени позорно разъезжаются, а с члена буквально течет. Ястреб трется чувствительной головкой о матрас, стараясь продлить контакт и побыстрее довести себя до долгожданной разрядки. Он стонет громко, пожалуй, даже громче, чем планирует, когда с тихим смешком, чужая рука приподнимает его за живот, вынуждая снова встать в неудобную коленно-локтевую. — Чш-ш-ш-ш, Птица, всех соседей своими стонами перебудишь, — насмешливо выдыхает Даби на ухо, прижимаясь горячей грудью к спине. Скобы задевают нежные перышки. — С узлом или без? От очередного толчка сносит крышу окончательно, Ястреб уверен, что разучился говорить и его максимум на ближайшее время только междометия. По простате проходится ряд шариков микродермалов и при большом желании их можно даже сосчитать. — Птичка, я жду, — издевательски тянет Даби опаляя горячим дыханием нежную кожу за ушком. — Давай, либо кивни, либо помотай головой. Будь хорошей омегой. Ястреб хочет сказать: отъебись. Ястреб хочет сказать: не называй меня так, гамма. Ястреб хочет закричать в голос: да, сделай уже что-нибудь. Заполни меня. Повяжи! Я согласен. Только слова застряли где-то в горле, между очередным «а-ах» и «господитыбожемой». Его реально хватает, только на быстрый кивок. Узел он принимает с очередным стоном, неприлично громким выкриком, невнятной просьбой-стоном на губах. Мышцы растягиваются, пропуская узел внутрь, тот заполняет узкие нежные стеночки, так правильно давит там, где нужно. Ястреб прячет лицо в подушке, разводит дрожащие ноги шире и цепляется руками за простыни, буквально раздирая их когтями. Долгожданный оргазм накрывает его теплыми прибрежными волнами. Он кончает ярко, пачкая простыни под собой и низ живота. * После сцепки думать становится намного легче. Мозг хоть и продолжает плавиться от желания, а тело требует продолжения, все равно какая-то более здравая часть берет наконец-то верх над этим безумием. Ястреб лениво переворачивается на спину, расправляет крылья на матрасе и чувствует, как при каждом неловком движении между ног из него вытекает смесь чужой спермы и его собственной природной смазки. — Полегче? — интересуется Даби, вытирая губы тыльной стороной ладони и передавая литровую бутылку с водой в руки героя. Тот бездумно кивает, забирает бутылку и больше придерживает ее перьями, чтобы не пролить, жадно прижимается к узкому горлышку и залпом осушает половину. Злодей хмыкает. Он весь растрепанный, довольный, раскрасневшийся и затраханный. Последние пару дней они выбираются из койки чтобы дойти до ванны или холодильника и обратно. — Подкинь блокаторы, — Ястреб чувствует себя слишком разморенным и уставшим. — Зеленая кр… — Я в курсе, гений, — смеется обладатель причуды синего пламени и протягивает заветный пузырек. — Принимаю такие же. Не поздновато ли чухнулся? Не боишься залететь, Птенчик? Ага. Конечно. Птенчик залетит, какой каламбур! Так и тянет подправить, что эта химозная дрянь специально от Комиссии и после нее… вряд ли вообще возможно будет забеременеть. Ястреб шутливо толкает Даби пяткой в грудь и проглатывает горсть таблеток. — Я проигнорирую твой ублюдочный юмор, — весело хмыкает он. — И отвечая на твой вопрос нет, не боюсь. Думаю, после этой штуки моя репродуктивная система перестала быть в курсе, что она репродуктивная. — Это как? — Конкретно эти, разработала Комиссия. Они снимают большинство симптомов и плюс ко всему сокращают количество течек в год, — Ястреб откладывает пузырек с водой на тумбу и манит Даби крыльями себе в объятья. — С чего такой интерес к моей персоне в этом плане? Злодей чуть ли не мурлыча прижимается к боку, трется головой у ребра, словно домашний кот. — Не знаю, просто подумал, что риск высок, — в его тоне скользит что-то еще, что хочется поковырять когтями и вытащить наружу, потому что под приходом гормонов язык развязывается и Даби становится честнее. — Сказал гамма, который вряд ли познает возможные проблемы материнства, — бирюзовые глаза с насмешкой смотрят на героя. — Или я не прав на твой счет и это что-то личное, касательно деток? — Любопытная Пташка, все тебе расскажи да покажи. Может у меня и есть кто… Нервный смешок срывается с губ Ястреба быстрее, чем он успевает это контролировать. Даби лениво жмурит глаза, переворачивается на живот и показывает два пальца. Уставший и расслабленный мозг Ястреба не сразу, понимает, что означает этот жест, а как доходит непроизвольно присвистывает. — Ого, то есть где-то тебя поджидает двое спиногрызов? — это объяснило бы стремление переделать мир под себя. — Или ты два раза носился по клиникам в поисках решения своей проблемы? Дети многое бы объясняли, но Даби невесело смеется и нагло зарывается пальцами в пух крыльев, чем подтверждает вторую догадку. — Нет, Птичка. Это значит, что я был достаточно туп чтобы залететь в своём промежуточном состоянии между течкой и гоном, и настолько же удачлив чтоб потерять оба раза эти сгустки клеток. Оу. Неприятный холодок пробегает по спине. Ястреб растерянно моргает. За окном воет сирена полицейской машины, а город сияет ночными неоновыми яркими огнями. Голографический биллборд напротив окна, переливается всеми цветами и окрашивает комнату в причудливые неоновые вырвиглазные тона. Бледная кожа Даби при очередном переходе, кажется неоново-синей. Только ожоги продолжают темнеть неясными пятнами. — Извини. Злодей меланхолично и равнодушно жмет плечами, поудобнее устраивает подбородок на груди Ястреба. Тот неосознанно укрывает его голые плечи крылом и зарывается пальцами в темные жесткие волосы. — Все херня. У меня слабое тело, хоть в чем-то от него прок, — в бирюзовых глазах нет печали и раскаяния. Только скука вселенского масштаба. Словно это не важно, словно было даже не с ним. — В первый раз даже не понял, что произошло. За месяц неплохо набрал в весе, потом рвало по утрам целых две недели, а на одной из чисток территории после перестрелки мафии отрубился от боли в животе. Когда пришёл в себя у подпольного дока, на которого пахал узнал, что у меня был выкидыш. Герой шумно сглатывает. — А второй раз, когда только поймал этот момент, когда осознал, что опять на те же грабли налетел, решил поискать с утра клинику. Посреди ночи меня разбудил любовник и в ужасе сказал, что я истекаю кровью. То еще кровавое месиво натекло, — лениво гоняя слова во рту словно конфетку, признается Даби. — Да ты чего клюв повесил, Птица? Это было давно… Воображение услужливо дорисовывает юного Даби, лет до двадцати почему-то, не понимающего ничего, сонного, сидящего на полностью изгвазданной кровью кровати, с мокрыми штанами… Растерянный подросток не понимающий и незнающий искать ли доктора сейчас или лучше заняться простынями и испачканными пижамными штанами. Одна часть Ястреба хочет спросить, сколько ему было… тогда. В первый раз, когда отключился от боли и во второй, когда даже толком ничего не понял, проснулся из-за того, что его разбудили! Сколько… и почему так. Другая часть героя не хочет ворошить и ковырять то, что расковырял и то что услышал. Внизу живота сворачивается неприятный холодный ком, от которого откровенно неуютно. — Ничего, просто ты не похож на того, кто будет неосторожен, — перья поглаживают широкие плечи злодея, а крыло плотнее прижимается к плотной обгоревшей коже на лопатках. — И что, совсем не… — Не жалею, — честно признается Даби. — Глянь на меня. Я больной ублюдочный психопат с тягой к саморазрушению. Даже если по какой-то счастливой случайности, у меня тем или иным способом появятся дети, я не тот, кто сможет дать им нормальную жизнь, — а потом без особо перехода, хмыкает, поднимая глаза на Ястреба. — И что-то развезло тебя на гормонах, Птаха. Про детей начал выспрашивать. — У меня окситоциновый приход. — Окситоцин вырабатывается при беременности и родах, куриные мозги, — скаля зубы насмехается злодей. — Хочешь завести семью? Вопрос ставит в знатный тупик, и Ястреб качает головой, еще четко не сформулировав ответ, но точная зная, что это будет «нет». Было бы логичнее свести все в шутку, посмеяться, сказать, мол, от тебя с таким набором генов мне уж точно нихрена не надо и семью строить с тобой слегка не безопасно, вдруг прожжешь, как подушку на эмоциях? — да не хочется. Герой вздыхает и потирает переносицу. — Нет, — выходит тяжелее, а в горле и груди что-то неприятно скребет. — Не думаю, что героям, вообще стоит заводить семьи и тем более детей… — А как же твой обожаемый Старатель? — ехидно выплевывает Даби, явно заскучав и нагло устроив одну руку на груди Ястреба, поигрывая пальцами с чувствительным соском. — У него спиногрызов аж трое! Клянусь, мужик просто не знает про контрацептивы. — Во-первых, четверо детей, — раздраженно поправляет Ястреб, скидывая чужую руку с груди. — Во-вторых, это его дело и его мнение. В-третьих, хватит меня лапать, я пытаюсь быть серьезным. Даби в ответ корчит рожицу, но не перебивает, его правая рука теперь уютно устроилась на бедре героя и ласково поглаживает выступающую косточку. — Я не думаю, что хочу детей сейчас и не уверен смогу ли их завести в будущем из-за таблеток, но… — он хмыкает и прикусывает щеку изнутри, пытаясь спрятать улыбку, которую вряд ли видно в темноте. — Если когда-то, лет в сорок с хреном, когда моя жизнь не будет напоминать цирк с конями и обстановка будет достаточно благоприятной, я бы попробовал построить с кем-то крепкую семью. Воображение также рисует домик на берегу моря, где-нибудь в Йокогаме, где температура воздуха в среднем на пару градусов выше, чем в Токио. На крыльце этого домика обязательно носится босоногий пацан с крыльями, а Ястреб просит его быть осторожнее. Воображение так же дорисовывает мальчишке темные кудри и бирюзовые глаза, но в этом признаваться как-то не хочется, Ястреб просто предпочитает закончить этот разговор и… Горячая рука смещается с бедра на яички, мягко обхватывает их, поглаживает тонкую кожу мошонки. Герой выгибается навстречу нехитрой ласке и чувствует, что готов к очередному раунду. О детях они больше не разговаривают.