Green frog

Выбраться ночью из отеля, в котором разместились парни, оказывается проще, чем ожидалось первоначально. Не совсем понятно, что это — жалость стаффа или позволение руководства, но их отпускают под покровом ночи, и позволяют взять машину, под обещание что они ни во что не влипнут. Да и побег — это очень условное название. Просто поездка без остальных ребят. Только Хёнджин. И Минхо. Ли ведёт машину и Хван рассматривает старшего. Все-таки тот за рулём выглядит очень сексуально — сосредоточенный взгляд и вождение одной рукой, делают Минхо каким-то слишком взрослым. В голове пробегает ассоциация с sugar daddy и младший позволяет себе хихикнуть. Минхо реагирует только коротким взглядом через зеркало заднего вида. За окном мелькают огни дороги и видна темнота океана с бескрайним небом, усеянным россыпью звёзд. — Мы едем на пляж? — Да, — коротко кивает Ли. — Сможем полюбоваться на волны и камни в естественной среде обитания. Тебе надо плотнее ознакомиться со следующим воплощением. Хван фыркает. — Глупости какие. Минхо паркует машину практически у самого песка, и Хёнджин выходит сладко потягиваясь. Ли закрывает дверь, не зная решит ли младший прогуляться по берегу или захочет просто посидеть рядом, и опускается на капот вглядываясь в темноту берега. Звук набегающих волн, крики чаек и гул от проезжающих вдалеке машин погружают старшего в медитативное состояние. Хван же сбрасывает обувь и ступает на песок, зарываясь в него пальчиками, чувствуя, как тепло солнца, что еще не успело исчезнуть, теперь передается его стопам. Тепло. Хёнджин косится на старшего, отмечая его расслабленное лицо. — Сколько у нас времени? — Около часа, — отвечает ЛиНо, сверяясь с временем на телефоне. — Завтра продолжение съёмок и было бы не плохо выспаться, чтобы ты не светил своим опухшим лицом в кадре. Хёнджин показывает главному танцору язык. — Я даже опухший — всё равно миленький. — Бесспорно. Но ты куксишься потом полдня, когда такое происходит, — Минхо склоняет голову набок, разглядывая смущенного Хвана. Он готов поспорить, что младший покраснел. — А мне больше нравится, когда ты улыбаешься. — Пойдём к воде, — Хван цепляет ладонь старшего и пытается утянуть в направлении, о котором сказал, но Минхо дёргает Джинни на себя, заставляя вернуться и встать между его разведенных ног. Хёнджин в жизни выше всех в стреях, а теперь Ли сидящий на капоте вообще в пупок ему дышит. Однако главного танцора похоже это устраивает — смотрит игриво снизу-вверх, уперевшись подбородком в чужой живот, да руками шаловливыми по задней части бёдер скользит. — В воде ты завтра можешь наплескаться. Съёмки как раз там будут. — Тогда что нам тут делать? Просто стоять? Могли бы тогда не брать машину… Речь Хёнджина обрывается, потому что Минхо останавливает ладони под ягодицами и проходится большим пальцем в опасной области от паха, заставляя младшего поджимать пальчики на ногах, прочерчивая маленькие бороздки на песке. Старший замечает это и потом позволяет себе усмехнуться, повторяя движение пальцев. И если первое могло быть случайностью (конечно же нет) то второе — полноценный намёк, чем им тут на отдалённом пляже, скрытом от чужих глаз можно заняться. А намёки Минхо Хван понимает, как никто другой. Для того чтобы поцеловать старшего приходится чуть отойти и наклониться, но этого того стоит. Ли целуется самозабвенно, оттягивая нижнюю губу Хёнджина, переплетается с чужим языком и ловит каждый судорожный вдох младшего. Руки главного танцора поднимаются на талию, и он нетерпеливо сжимает чувствительные бока Хвана. Хёнджину хочется чувствовать Ли еще ближе, а потому он разрывает поцелуй. — У нас что-то есть? — Естественно, — фыркает главный танцор и выуживает из кармана маленький бутылёк смазки, с оторванной этикеткой, что можно перепутать с гелем-санитайзером и квадратик презерватива. — У нас час, так что следует поторопится. Хёнджин не любит спешку — он любит, когда Минхо берет его медленно, доводя ласками до состояния бессвязной речи, а потому отстраняется и уже собирается уйти в машину, как Ли перехватывает его руку. — Далеко собрался? — В машину. Мы обещали, что ни во что не влипнем. — Тут никого нет, — танцор показывает на пространство вокруг. - И мы сможем услышать приближение машин, потому что мы стоим на единственной дороге. Или кого-то с берега. В машине больше шансов проморгать слежку. Да и разве тебе не хочется острых ощущений? Хвану не хочется, но старший заманивает похлеще мифической сирены, обволакивая свои томным взглядом с искрами страсти, и он сдается. Прижимается к губам Минхо, оставляя поцелуй, и опирается о капот руками. — Растянешь меня? — Спрашиваешь. Минхо устраивается позади Хёнджина, прижимаясь пахом к ягодицам младшего. Тот тихо стонет, пока Ли скользит по его бокам, подбираясь к ширинке, а потом нарочито медленно её расстёгивает, прижимая собачку к набухшему бугорку в штанах. Вибрация, создаваемая раскрывающимся замком, отдается тянущим чувством внизу живота. Ли медленно спускает джинсы с бельём, сразу же обхватывая чужое возбуждение сильными пальцами, ласкает, заставляя ноги Хвана подогнуться, и фыркает совсем уж по-кошачьи. А затем ночную тишину прорезает звонкий хлопок. Хёнджин взвизгивает, пытается оттолкнуть от себя Минхо, но тот перехватывает его рукой поперек талии и совершенно по-идиотски хихикает: — Прости, не удержался. — Иди в жопу, — обиженно ворчит Хван. Некоторые выходки старшего когда-нибудь доведут его до инфаркта. — Слушаюсь и повинуюсь, — мурлычет Хо, и отстраняется от Джинни, заставляя вновь опереться руками о капот. А затем присаживается на корточки, и оставляет поцелуй на месте своего шлепка. Легонько прикусывает кожу, слушая недовольное шипение, а затем разводит половинки в разные стороны, любуясь открывшимся видом. Тишина и бездействие за спиной напрягают. — Хён, ты… Договорить не дает язык, касающийся сфинктера широким мазком и хрип, что вырывается из горла Хёнджина. Старший урчит, довольный реакцией, и продолжает свою ласку, заставляя Хвана сотрясаться всем телом. Младшему нравится, он поскуливает от наслаждения, и расслабленно принимает чужие пальцы внутрь, когда главный танцор переходит от ласки к растяжке. Время действительно поджимает, но Минхо растягивает младшего тщательно — если опухшее лицо и насупленного младшего он еще переживёт, то доставлять дискомфорт при движениях совершенно не хочется. Иначе лишатся они таких вот поблажек. Хёнджин тем временем елозит грудью по капоту машины и издаёт облегченный стон, когда чувствует, как Ли заполняет его собой. Скулит от чувства наполненности и подмахивает, подстраиваясь под ритм. Старший бёдра Джинни от капота отодвигает, фиксирует своими ладонями, и увеличивает ритм толчков, стараясь каждый раз попадать по комочку нервов внутри. Получается не всегда, но Джинни всё равно закатывает глаза от удовольствия. Ли опускает руку на чужой член (Хёнджин с помощью рук все еще пытается удержаться в статичном состоянии), сжимает слегка головку и начинает ласкать, набирая темп выше собственных проникновений. Хёнджин не выдерживает. Стонет громко и пачкает капот своим семенем, стимулируя приближение оргазма Минхо. Ли делает еще три размашистых толчка и замирает внутри младшего сжимая его талию, до шипения со стороны Хвана. Очухивается, ослабляет хватку и выскальзывает из податливого тела. Стягивает презерватив, завязывая узелком, и достает из заднего кармана маленькую упаковку влажных салфеток, чтобы привести себя, Хвана и машину в порядок. Хёнджина ноги практически не держат, и он усаживается на капот с другой стороны от места, где Ли стирает следы их «преступления». Поднимает голову, видя над собой огромное количество звёзд, и расслабленно выдыхает. Хочется запечатлеть картинку ночного пляжа, но под рукой только телефон, а он всей красоты не передаст. Придется довольствоваться памятью. Минхо подходит к младшему вплотную, закидывая руки на плечи Хвана. На этот раз разрыв в росте не такой огромный и достаточно просто опустить голову, чтобы легонько коснуться чужих губ. Что собственно он и делает. Руки Хёнджина оплетают талию старшего, и он прижимается к чужой груди щекой. — Пора в отель? — Пора.