Green frog

Скользя взглядом по вздымающейся груди, Минхо любуется нуждающимся Хваном. Младший прекрасен в своём возбуждении. Блестящие глаза, припухшие губы и отметки на ключицах, что оставил главный танцор, пока Джинни двигался на его бёдрах, стремясь ощутить Минхо как можно глубже. Горошины сосков, набухшие от прилившей к ним крови, после умелых манипуляций языка Ли. Животик, что поджимается, когда прохладные кончики пальцев едва касаются кожи, вызывая россыпь мурашек. Минхо склоняется, сгибая спину в три погибели, и оставляет поцелуй. Хван вздрагивает. Вплетает свои длинные пальцы в отросшие волосы старшего, издавая тихий стон, пока Ли кружит языком вокруг пупка. Минхо всё еще в младшем, хотя Хван откинулся на белые простыни, в очередной раз демонстрируя свою гибкость, и смотрит на главного танцора внимательно из-под пушистых ресниц. Ноги Джинни лежат поверх крепких бёдер Хо, и тот не отказывает себе в удовольствии сжать нежную кожу, оставляя отметки от пальцев, что утром нальются до фиолетовых синяков. А может и не нальются. Едва Минхо заявился в свою комнату после тренировки, Хёнджин тут же появился на пороге его спальни. Недовольный, растрёпанный и с искусанными губами. Хван смотрит пристально и хмурит брови недовольно. Подружайки Феликса точно нет в общежитии (у Чана очередной приступ вдохновения и младший по любому следит, чтобы тот не вырубился в студии), а значит он коротал время в обществе Сынмина и Чонина, от которых, благодаря приторности их милования, тошнить начинает уже через минут пять, и Минхо фыркает, понимая причину недовольства. Однако улыбку прячет за дверцей шкафа, ища домашнюю одежду. Джинни пришел сам — ему разговор и начинать. Но Хёнджин лишь пыхтит шумно. И Минхо вздыхает, закрывая дверцу. — Что? — Почему я должен был петь тебе во время твоей тренировки? Минхо немного приподнимает бёдра, плотнее прижимаясь к ягодицам Хвана, и слышит всхлип, сорвавшийся с таких манящих губ. Он бы усмехнулся, насколько Джинни от него зависим, но не будет. Ведь сам зависим не меньше. От стонов, от длинных пальцев и от прерывистого дыхания. И от манящего шепота, умоляющего о большем. Хван не скрывает своего желания, как не скрывает и зависимости от старшего всякий раз, когда оказывается рядом с Минхо. И Ли это ценит, воздавая Джинни сполна, за покорность и ожидание. — А почему нет? — Минхо облокачивается на шкаф, прикрывая дверцу. Сменная одежда в руках и хочется уже отправиться спать, но танцор привык выяснять все вопросы сразу. Тем более с Хваном. Джинни натура очень тонкая, надумает себе чего-нибудь потом, если попросить его сейчас из комнаты, а потом расхлёбывать заколебёшься. Он ведь на трансляции не требование выставил, а так — минутную прихоть. И то шуткой. Вот только Хёнджин любое слово может раздуть до масштабов трагедии. Хёнджин фыркает, задирая нос. — Ну не час, же! Я тебе кто? Радио? — бурчит тот, а Минхо делает шаг к Хвану, сокращая расстояние. Младший вздрагивает, но быстро оправляется. Смотрит прямо, с деланным недовольством во взгляде. Ли щурит глаза и склоняет голову к плечу. — Не понимаю твоих возмущений, — пожимает плечами главный танцор, продолжая разглядывать младшего. — Что такого, если хочется слышать любимый голос чаще? Признание обезоруживает Джинни, и окрашивает щеки младшего румянцем. Хван хлопает ресницами, но складочка между бровями намекает, что он пойдет в своих претензиях до конца. — Ты мне зубы не заговаривай. Минхо скользит ладонями от колен Хёнджина к его животу, с нажимом проходясь по выступающим тазовым косточкам. Хван вздрагивает и прикусывает свою губу, продолжая наблюдать за Ли. Старший чувствует чужой взгляд, но не отрывается от своего занятия, перемещая большие пальцы в опасную близость от стоящего члена Джинни. Очерчивает силуэт стояка по коже, но так и не касается там, где младшему больше всего хочется. Дразнится. Минхо дразнится, зная, что Хёнджин будет потом дразниться в ответ. Будет облизывать свои пухлые губы на камеру влогов, нарочно проходясь по отметкам старшего, и смотреть демонстративно-вызывающе. Но когда Ли сделает шаг вперёд — Хван сделает шаг назад. Спрячется за спинами мемберов, подстегивая чужое желание добычи, невинно хлопая ресницами. Бесконечная игра в «кошки-мышки», которая всегда заканчивается одинаково — в чьей-то постели, с сорванным от стона голосом и крепкими объятиями, в которые они укутывают друг друга, завершая очередной раунд. И хотя общепризнанный котик группы — Минхо, у Джинни от семейства кошачьих не меньше повадок. А может даже больше. Старший видел где-то на просторах интернета, как Хёнджина называют «четвёртым котиком Ли Минхо». И он с этим прозвищем совершенно согласен. Джинни — его котик. — Даже не пытался, — пожимает плечами Минхо и делает еще один шажок к младшему, заставляя того упереться лопатками в дверь. — И вообще это я должен кидать претензии. — С чего это? — Хёнджин пытается храбриться, складывая руки на груди и приподнимая бровь. Он выше старшего, но под цепким взглядом ощущает себя сейчас очень маленьким. — Ты в очередной раз назвал меня странным, — расстояние между Ли и Хваном сокращено до минимума, Минхо чувствует теплое дыхание младшего на собственной щеке. Скользит взглядом по дёргающемуся кадыку и устанавливает зрительный контакт. Зрачки Хвана расширены и это ожидаемо. Они оба знают, чем все закончится. — А разве не так? — бормочет Хёнджин. — Ты укусил меня на сцене во время концерта! — Это странно? — Странно. — Но обычно тебе это нравится, — хитрая улыбка и поджатые губы в ответ. — Ну не на сцене же! У меня между прочим отметки остались! — Покажешь? — Ли ведёт носом по чужой шее, прижимаясь к Хёнджину. Ладонь старшего мягко скользит по укушенному бедру, и замирает на талии, осторожно сдавливая её. — Вот еще, — голос Джинни дрожит, и главный танцор усмехается. — А разве ты здесь не за этим? — шепчет Минхо на ухо младшему, задевая мочку губами. Колени Хвана подгибаются, и, если бы не вжавшийся в него Ли, он давно бы сполз на пол. Главный танцор прижимается поцелуем к местечку на шее, где ощущается пульс. Касается его кончиком языка и слышит первый стон, сорвавший с губ Хёнджина. Не останавливается, слегка засасывая нежную кожу и чувствует пальцы, что сжимаются на его плечах. Хмыкает, протискивает колено между чужих бёдер и отрывается от своего занятия, чтобы заглянуть в затуманенные глаза Джинни. — Так зачем ты здесь, милый? Минхо понимает, что слишком ушел мыслями в предысторию вечера, когда его кисти касается ладонь Хвана. Руки Ли застыли на талии младшего, и главный танцор поднимает взгляд на лицо Джинни. Кто потянулся первым за поцелуем у закрытой двери, старший не помнит, но это в принципе не имеет значения. Имеет значение то, что от одежды они избавились в считанные секунды, практически не отрываясь друг от друга. Хо быстро осматривает чужие бёдра и цокает языком, находя лишь маленькое пятнышко. Вот же… Развёл драму. Хёнджин уложен на кровать и смотрит пристально, когда Ли обхватывает пальцами его щиколотку, поднимая ногу, чтобы лучше рассмотреть след. Касается губами почти сошедшей отметки, и скользит языком по внутренней стороне бедра. Живот Хвана напрягается, а общее возбуждение достигает максимума, когда Хёнджин шепчет: — Я готовился, ну же. Не медли. Старший верит, но всё равно предпочитает убедиться, толкаясь внутрь Хвана сначала двумя пальцами. От действия Джинни выгибает в спине, а ротик распахивается в немом стоне, когда Ли безошибочно попадает по простате. За столько ночей вместе Минхо точно знает, как быстро подвести младшего к краю. Но сегодня быстро не будет. Будет медленно, с оттяжкой, пока Хёнджин не начнёт молить его о большем, срываясь на всхлипы и неразборчивый шепот. Внутри Хвана влажно и жарко — Джинни и правда постарался с растяжкой — и Минхо усаживается на пятки, упираясь коленями в кровать. Приподнимает бровь насмешливо. — Ты так и не сказал зачем ты здесь. Может тогда продемонстрируешь? В глазах старшего вызов, а Хёнджин свои закатывает. Но не произносит ни слова против, лишь подползает к Ли ближе. Ведет дорожку поцелуев, от живота старшего до его груди, прикусывает сосок и вылизывает шею, наслаждаясь довольным мурчанием главного танцора. Хван легонько толкает в плечо старшего, чтобы тот оперся на руки позади себя, а затем усаживается на его бедра. Прижимается к чужому животу, сочащимся смазкой членом, и выпячивает зад, двигая стволом Минхо между своих половинок. Вновь дразнит. Впрочем, недолго, потому что сам уже на пределе. Обхватывает член старшего пальцами и погружает в себя. Вздрагивает, тихо стонет от чувства наполненности и опускается до конца, замирая и привыкая. Минхо в это время возвращается в исходное положение и обхватывает талию младшего, помогая двигаться на себе. Выцеловывает ключицы и не дает набрать скорость. Плотно зажимает чужой ствол между их животами, не давая к нему прикоснуться. И шлепает по руке, когда Хван все-таки пытается это сделать. Хёнджин капризно дует губы, после того как Ли не дает ему кончить в очередной раз, и пытается отстраниться. Однако Минхо впивается пальцами в чужие бёдра, не отпуская. Позволяет лишь опустить спину на прохладные простыни, и начинает плавно толкаться сам, исследуя пальцами гибкое тело. Ласкает и нежит, ловя ухом каждый стон, срывающийся с губ. А потом входит глубже и меняет положение, нависая сверху. Сталкивается глазами с Хёнджином, и понимает, что в очередной раз проиграл в этих играх, потому что пожар на дне зрачков Хвана вынуждает дать тому всё, что он хочет. Ведь Ли хочет не меньше. И разве можно отказывать своему котику? Минхо на ощупь находит ладонь Хёнджина и переплетает их пальцы, неотрывно смотря в глаза. Ускоряет движение бёдер, каждый раз точно проезжаясь по простате, и глушит громкие стоны, покусывая пухлые губы, пока Хёнджин внезапно не разрывает поцелуй, вжимаясь в его плечо. На кожу старшего брызгает тёплая сперма, а сам Хван так активно сжимается, что Ли едва успевает выйти, чтобы излиться не внутрь. Грудной стон срывается с губ Минхо, а руки, на которые он опирается трясутся от напряжения, и танцор осторожно укладывается рядом, переводя дух и слушая сбившееся дыхание Хвана. Когда пелена от оргазма отступает, Ли очищает себя и Хёнджина влажными салфетками. Младший шевелится неохотно — несколько прерываний оргазма и долгожданная разрядка вымотали его так, как, наверное, он ни разу не уставал на тренировках при разучивании хореографий. Глаза Хвана закрыты, и он морщит нос и хнычет недовольно, когда Ли осторожно ворочает его на кровати, готовясь ко сну. Но едва старший сам оказывается под одеялом, как Хёнджин придвигается ближе, укладывая голову на грудь Минхо. Ли запускает пальцы в волосы танцора, почесывая за ушком. Хёнджин довольно урчит и сонно плямкает губами, потираясь щекой о кожу. Минхо хмыкает. И правда четвертый котик.