Green frog

Минхо знал, что, начиная встречаться с блогером, он будет делить внимание своего парня с его подписчиками, но всё равно ответил Хёнджину согласием. Естественно, обсудив ряд вопросов по поводу его деятельности, потому что такие моменты лучше прояснять «на берегу», чтобы не вызвать непоняток в последствии. Хёнджин блогер-искусствовед, который просвещает своих подписчиков о различных мероприятиях и нюансах, связанных с этой сферой деятельности. Как бонус: иногда проводит собственные уютные стримы, общаясь с поклонниками. Он объяснял сложные темы простым языком и это подкупало людей, постоянно увеличивая количество подписчиков. Хван радовался каждому комментарию, а Минхо Хёнджином гордился. Ли помогал младшему по мере сил (он сам связан с искусством через танцы): настраивал свет, вступал в дискуссии, помогая отточить мастерство риторики, прочитывал сценарий, оставляя комментарии. Для него не было большей радости, чем довольный возлюбленный, который бросался к нему на шею, радуясь очередной сотне просмотров на канале. Хван в такие моменты аж светился изнутри, зацеловывая щеки Минхо, и благодаря за поддержку. Единственным правилом было: не заигрывать с фанатами. Не потому что сам Ли был ревнивцем (Хван не давал повода за всё время что они встречаются), а потому что люди по другую сторону экрана были самые разные. И те, кто искренне восхищался работой Джинни, и те, кто по какой-то причине решил, что Хван это элитная вебкам модель, которая кроме, как показать тело, еще и о возвышенном поговорить умеет. Потому что фразы из области «расстегни рубашку», «сними футболку», «а какое на тебе нижнее бельё?» нет-нет, да и проскальзывали в чате стримов, хотя Хёнджин не раз говорил подписчикам, что состоит в отношениях и полностью ими доволен. Конечно, люди, что оставляли в чате похабщину, быстро отваливались, не получая желаемого, но лишнего повода для появления на канале неадекватов давать не хотелось. Ведь Минхо видел, как младшему становилось некомфортно от такого внимания, тем более что поводов для него он не давал. Но сегодня Хёнджин это правило нарушил. Целенаправленно и демонстративно, звонко шлепая себя по бедру. Минхо не уверен, знал ли Хёнджин, что Ли будет смотреть его стрим (ведь у него была по расписанию тренировка) или надеялся на отсрочку наказания, но старший все видел. И лукавый прищур, и игривую улыбку. А еще прекрасно слышал мурлыкающую интонацию, которую не смогли перебить даже смешки и попытки перевести все в шутку. Хёнджин нарывался. И нет, Минхо не был безумным или мнительным ревнивцем, просто, когда он поинтересовался у Хвана, а не перегнул ли он, Хёнджин в ответ просто скинул ему фото. Из-за которого сейчас Минхо несся на всех парах домой, чтобы серьёзно поговорить с одним чересчур хитрым младшим. Потому что фото демонстрировало крепкие бедра Хёнджина. В чертовых белых чулках. Ли пулей залетает на их этаж и замирает перед дверью, стараясь выровнять дыхание. Пальцы подрагивают, пока он пытается попасть ключом в замочную скважину, Минхо матерится себе под нос, но с замком справляется практически бесшумно. Замирает в коридоре, сбрасывая обувь, и прислушивается. Хван, когда Ли подъезжал к дому, только заканчивал стрим, а зная Джинни растянуться это могло на полчаса-час. Старший крадется к двери комнаты, в которой обычно Хван общается со своими подписчиками, различая копошение по другую сторону и почти не вздрагивает, когда та резко распахивается, являя на пороге удивленного младшего. — Хён? — Хван отшатывается, делая шаг назад. Минхо смотрит на растерянное лицо Хёнджина, но видит куда больше: закушенную губу и лукавые огоньки на дне теплых глаз, что совершенно не оставляет сомнения в сознательной провокации. Ли переключает внимание на грудь младшего, понимая, что тот в его старой растянутой футболке, которая заканчивается чуть выше середины бедра. И прежде чем опустить взгляд на ноги, делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, потому что дальше не получится. Вот совсем. Сорвет тормоза напрочь, если на Хване все еще белые чулки. (Хотя, когда ему переодеваться, он же стрим вёл). Взгляд соскальзывает и внутри Минхо пожар разгорается, едва он видит белое кружево поверх силиконовой резинки. Кровь закипает моментально и по венам теперь лава бежит. Внизу живота тугой узел возбуждения затягивается, а кончики пальцев покалывать начинает. — А ты чего так рано, хён? У тебя же тренировки по расписанию до вечера, — голос Джинни звучит до безобразия невинно, в противовес его виду, и Ли шумно выдыхает, делая шаг к младшему. Расстояние между ними сокращается до жалких сантиметров, и приходится немного задрать голову, чтобы посмотреть Хвану в глаза. — Ты действительно думаешь, — руки Минхо опускаются на бёдра Хёнджина, а кончики пальцев скользят вверх по капрону, приподнимая майку, — что я после такого смог бы нормально тренироваться? — ладони Ли оглаживают кружево, задевая чужую кожу. Оттягивают, отпуская с еле слышным хлопком резинки. — Ты ведь такое представление для меня устроил, хотя мы обговаривали с тобой правила общения с фанатами. Ты же прекрасно понимал, чем это обернется, милый. Старший действует на ощупь, потому что оторвать взгляд от чужого лица не в силах. Ему нравится наблюдать, как расширяются зрачки Хвана. Как младший нервно облизывает губы. Как дыхание Хвана становится прерывистым, едва пальцы скользят на внутреннюю часть бедра. Хёнджин даже умудряется смутится, краснея щеками, и это выглядит настолько очаровательно, что Ли подается вперёд, касаясь губами шеи. По телу Хёнджина крупные мурашки бегут и его ведет так, что приходится в плечи старшего вцепится, чтобы не рухнуть. Он откидывает голову, давая старшему простор для ласк и стонет тихо. Конечно, он знал, что Минхо с него за такую выходку спросит. Они ведь договаривались. Только тогда Минхо ничего толком не объяснил, оставив Хвана с загадочным: «Лучше тебе не проверять». Но, увы, Хёнджин очень любопытный. Минхо тем временем добирается до ягодиц младшего, прикусывая чувствительную шею, едва понимает, что на Хване нет белья. Как любопытно. Раньше Ли не замечал за младшим склонностей к эксгибиционизму. Ну хоть не в плаще на трансляции сидел, и то ладно. Старший бросает взгляд на камеру, подмечая, что аппаратура выключена, и впивается пальцами в мягкие половинки Хвана, заставляя того нервно вдохнуть. Лижет шею, прижимаясь губами к местечку, где загнанной пташкой бьётся пульс, и шепчет обманчиво-ласково: — Что же мне с тобой делать, милый? — Минхо убирает руки с ягодиц Хвана, впечатывая парня в себя. Одной рукой обхватывает тонкую талию, пока вторая оттягивает ворот майки, позволяя поцелуям опустится на выступающие ключицы. — Ты ведь знал, что я это так не оставлю, верно? Я же предупреждал? — Джинни вскрикивает, когда Минхо ощутимо прикусывает кожу на груди младшего. Мурлыкающий шепот сменяется почти змеиным шипением. — Предупреждал… Ли сам отвечает на свой вопрос, и перемещает вторую руку на чужой бок и сжимает с такой силой, что точно синяки останутся. Но младший не дёргается и не издает ни звука, завороженный огнем, который разгорается в чужих глазах. Зная, что сгорит в нем без остатка. Минхо тем временем делает пару шагов вперед, вынуждая Хвана пятится, и, подойдя поближе к кровати позади них, толкает. Джинни вскрикивает от неожиданности, приземляясь на матрас, а Минхо, не тратя понапрасну время, сразу же забирается следом, нависая над младшим. Фиксирует руки Хвана над его головой, ощутимо сжимая запястья. Скользит взглядом по распластанному под ним телу и безумно заводится от этой картины. Он так-то завелся и от одного фото, что сбросил Хёнджин, потом подогрел возбуждение уже касаясь стройных ног лично, а теперь в штанах вообще невыносимо тесно от предвкушения того, что он сделает с Хваном за этот косяк на трансляции. В целом, ничего такого, что бы тому не понравилось. Но ближайшую неделю Хенджин пообщаться с подписчиками не сможет. Разве что попросит какое-нибудь приложение озвучивать написанный им текст, потому что голос Джинни сегодня точно сорвет. Минхо шарит ладонью под подушкой, выуживая из-под неё тонкий поясок от одного из многочисленных халатов, в которых любил ходить по дому Хван, и связывает его руки, перекидывая пояс через изголовье. Старается не затягивать сильно, чтобы не навредить, хотя младший даже не сопротивляется, с интересом поглядывая на происходящее. В глазах Хвана Ли видит интерес, а за покорность и податливость награждает поцелуем. Но в противовес своим четким действиям целует очень нежно и смазано, заставляя Хвана хныкать и желать большего. Минхо хмыкает и не торопится, вновь подлезая ладонями под майку, что осталась на младшем. Касается нежной кожи кончиками пальцев, играет с сосками, заставляя Джинни извиваться, и напрочь игнорирует вставший член младшего, что пачкает предэякулятом низ майки Хвана и его собственные штаны. Минхо задирает ткань выше: целует покрывшийся мурашками живот, обводит языком пупок и прикусывает выпирающую косточку. Прижимает таз младшего к кровати, ограничивая движение, и ведет губами по внутренней части бедра, слегка покусывая. Прерывает ласку, откидываясь на пятки, и греет на пальцах лубрикант, чтобы аккуратно скользнуть между половинок к сфинктеру. Надавливает немного, проверяя растяжку. Он не сомневается, что вместе с устроенной провокацией, Хван не пренебрег подготовкой, и оказывается прав. Ли проникает неглубоко, делает пару поступательных движений, и тут же убирает свои руки, под разочарованный выдох. Хоть как-то получить трение и облегчить свою участь, Хёнджину не позволяет расположившийся внизу старший, который фиксирует его и обрывает ласки сразу же, едва Хван входит во вкус. Движения Ли желанные, но прекращаются так быстро, как и возобновляются. Джинни теряется во времени и пространстве: ожидание разрядки заставляет постоянно напрягаться, а отсутствие развития событий вынуждает сознание балансировать на грани. Хван постоянно пробегается языком по пересыхающим губам и закатывает глаза, цепляясь длинными пальцами за собственные оковы. Удовольствие от ласк становится практически болезненным. — Минхооооо, — плаксиво скулит младший, когда Ли легонько касается пальцами его яичек. Хёнджин должен был кончить уже раз десять, но старший каждый раз пережимает его стояк у основания в самый (не)подходящий момент. — М? Что такое милый? — Ли наблюдает, как младший растягивается вокруг его пальцев, когда он снова толкается ими внутрь. Ему и самому так-то уже не комфортно: член изнывает от напряжения, но он должен продержаться еще хотя бы чуть-чуть. — Разве это не то чего ты хотел? Больше внимания? Или тебе недостаточно? — Минхо надавливает на простату, а Хвана выгибает от этого действия до хруста в спине. Младший распахивает рот, но вдохнуть воздуха не может, потому что Ли продолжает поглаживать чувствительную железу. — А может запустить стрим на твоем канале? Пусть все получат то, что так давно просили? — старший подползает к Хвану ближе, шепча на ухо. — Узнают, что ты не можешь ответить на вопрос о цвете нижнего белья, потому что на тебе его нет? — Минхо продолжает активно двигать пальцами внутри, второй рукой оттягивая резинку чулок и отпуская её до ощутимого шлепка. Хёнджина прошибает новой волной удовольствия. — Услышат, каким скулящим голосом ты можешь просить себя трахнуть? — Ли прикусывает плечо младшего, наслаждаясь всхлипами полностью разбитого парня. — Показать им, что происходит, когда ты нарушаешь правила, милый? Может тебе следует сменить направление твоего канала? Хёнджин отрицательно мотает головой, закусывая губу. Он не может вдохнуть полной грудью, потому что в очередной раз приблизился к точке не возврата, и ему откровенно страшно, что Ли вновь бросит его, не дав кончить. Он испуганно скулит, когда Минхо отстраняется и вынимает пальцы из него, и пытается проморгаться, чтобы избавиться от пелены слез перед глазами. Потеря тепла сбоку, сильных рук на себе и в себе, пугает младшего. — Минхо, пожалуйста, — голос Хвана хриплый и в нем проскальзывают истеричные нотки. — Не оставляй меня, прошу. Минхо, позволь мне кончить. Я больше не буду так себя вести, я всё понял, мне нужно только твое внимание. Только умоляю, войди в меня! Хёнджин слышит хмыканье с другого края кровати, а затем чувствует, как руки Ли подхватывают его под коленками, раскрывая больше. Он успевает только охнуть, ощутив прохладную смазку на разгоряченной коже, как Минхо не дает опомнится, сразу же погружаясь в Хвана целиком. Секундная передышка и старший срывается на быстрые глубокие толчки. Он не медлит и не церемонится: практически выходит из парня, сразу же загоняя член обратно до звонкого шлепка своих бедер о чужие ягодицы. Где-то на фоне проскальзывает идея выпороть младшего в следующий раз за такие выходки, но она быстро вытесняется ощущением подступающего оргазма. Старший знал, что они оба не продержатся долго, но никто и не говорил, что на этом все закончится. В конце концов Джинни еще может разговаривать… Кончает Хёнджин с громким вскриком и содрогаясь всем телом. Ли замирает и финиширует секундой позже, чувствуя, как интенсивно сжимается Джинни вокруг его стояка. Младшего пробивает крупная дрожь, а кончает он так сильно, что семя долетает до подбородка, пачкая его. Минхо же разглядывает напряженное лицо младшего: зажмуренные глаза, нахмуренные брови и закушенную до мелких ранок пухлую нижнюю губу. Ли осторожно выходит из Хёнджина, тут же прижимаясь к его боку. Любуется прекрасным профилем взмыленного младшего, осторожно убирая прилипшие мокрые волосы со лба. Когда Хван восстанавливает дыхание, старший отвязывает его, растирая запястья, чтобы скорее избавиться от следов. Хёнджин урчать готов от такой заботы старшего, но едва младший пытается встать с кровати, как руки Минхо стискивают его талию в объятиях, а над ухом раздается шепот: — Разве я сказал, что мы закончили? В конце концов у наказания Минхо есть своя цель.

***

— Добрый день, уважаемые зрители канала, — на экранах подписчиков высвечивается неизвестный парень, что удивляет аудиторию. — Спешу вам сообщить, что ближайшие две недели новых выпусков и стримов не будет, так как Хёнджин внезапно заболел и потерял голос, — незнакомец ухмыляется, глядя куда-то мимо камеры, а затем возвращает взгляд обратно. — Поэтому как самый ответственный и заботливый молодой человек, я приложу все усилия, чтобы мой парень скорее вернулся в строй. Давайте считать это внеплановым отпуском. Хорошего дня! Минхо выключает камеру, откидываясь на спинку стула, и поглядывает на Хёнджина, что стоит оперевшись о дверной косяк. — Я мог бы и в директе написать, что заболел, — хрипит Хван. Голос он все-таки сорвал, потому что Ли не выпускал его из постели до глубокой ночи. — Не обязательно было выходить в эфир. Ли хмыкает и протягивает руку к Хёнджину, чем младший сразу же пользуется, подходя ближе и усаживаясь на колени к своему парню. Минхо оттягивает ворот футболки, любуясь многочисленными собственническими отметками засосов и укусов, которые рассыпаны по нежной коже. — Зато теперь все воочию увидели твоего парня, — Минхо прижимается губами к одному из засосов. — Может всяких отмороженных на канале станет поменьше, — старший ведет дорожку из поцелуев от ключицы к шее, пока младший млеет от его касаний. — Но почему две недели? Думаю, смог бы восстановится раньше, — мурлычет Хёнджин, плавясь в руках возлюбленного. — Потому что у меня недельный отпуск, который я потрачу на закрепление твоего понимания о том, что бывает, когда кто-то нарушает правила, милый, — подмигивает. — Так что не факт.