Green frog

Хенджин делает всё, чтобы его заметили. Приходит на лайв Чана, хотя сказал, что никуда не собирается, появляется в бабл, оставляя часть фандома гадать о смысле своих сообщений. Выкладывает ряд фото в инстаграм, и Минхо может только догадываться, чего ему стоило сдержаться и не показать их сразу. Он сохраняет к себе каждую, не палясь отметкой «Нравится», а потом долго-долго рассматривает их. Интересно — это все сюрпризы? Они не договаривались встречаться сегодня, просто пожелав друг другу доброго утра, и Ли уже спланировал вечер в компании аниме и доставки, но… … но Хван делает всё, чтобы его заметили. Так думает Минхо, набирая код на электронном замке, пока просматривает мессенджеры: Хёнджин был в сети пару часов назад. За окном вечер стремительно перетекает в ночь, и значит младший уже дома или очень скоро вернется. В коридоре тихо, в комнате Чанбина — темно, а со стороны ванны доносится звук льющейся воды. Минхо сбрасывает обувь и сразу же направляется в комнату Хвана, решив, что в любом случае лучше дождаться его там. (Хотя можно было бы заглянуть в ванную и навести шороху, если бы внутри оказался Со) ((А потом извиняться перед соседями за визги)) В комнате Хёнджина творческий беспорядок, на столе — открытый скетчбук. Ли пробегается пальцами по наброскам, с интересом разглядывая изображения, и в груди шевелится гордость за младшего — Хван невероятно талантлив. — Хён? А ты чего здесь? — за спиной скрипит дверь и Минхо оборачивается, замирая на вдохе. Позади него Хёнджин: распаренный после душа и в одном полотенце на бёдрах. Выражение лица удивленное, но в глазах плещется радость. Ли хмыкает. — Да вот, решил заглянуть, проведать тебя, — старший присаживается на кровать, не сводя с Хвана пристального взгляда: в приглушенном свете капли воды, срывающиеся с кончиков волос, выглядят изумительно, словно чистейшие бриллианты коллекции «Cartier» лицом которой младший теперь является. — Мы же только утром виделись, — фыркает Хёнджин, проходя в глубь комнаты. Выуживает из тумбочки масло для тела. — И что? Я может соскучился, — глаза Минхо прикованы к медовой коже, что уже покрывается мурашками от контраста температур между ванной и комнатой (хотя самому Минхо нравится думать, что мурашки на чужом теле появляются от его взгляда). Он знает, что сейчас будет, и предвкушающе сглатывает. Воспоминания о времени, когда они жили в одной комнате, всплывают в голове ярким калейдоскопом… — Может? — Хван прикусывает губу, насмешливо щуря глаза, что следят за старшим через отражение в зеркале. Руки тянутся к узлу на полотенце… — Точно соскучился. Точно, — голос Ли становится глухим и томным, проникает в каждую клеточку и заставляет колени подгибаться. Минхо устанавливает зрительный контакт с младшим. — Можно… я? Хван кивает, не в силах ответить из-за внезапно пересохшего горла. Ну как внезапно… На самом деле достаточно ожидаемо, если на тебя так обжигающе смотрят. И Хёнджин совсем немного красуется, подходя ближе к старшему и вкладывая бутылёк с маслом в подрагивающие пальцы. Но совсем не удивляется, когда Ли откладывает его в сторону, притягивая за бёдра ближе. Покорно делает шажок вперёд, умещаясь между разведенных ног, и укладывает руки на чужие плечи, опуская взгляд вниз. Улыбается, встречаясь с тёмными глазами старшего и вздрагивает, когда холодный кончик носа касается кожи над пупком, а под ним прижимаются горячие губы. Хихикает, когда нос скользит к тазовой косточке. Нервно выдыхает, когда язык повторяет маршрут чуть ниже. И совсем не выдерживает, всхлипывая, когда горячие кончики пальцев оттягивают вниз край полотенца, а на выпирающей косточке ощущаются острые зубы. Хван запрокидывает голову, впиваясь пальцами в крепкие плечи, когда его слегка качает назад от ощущений. Он знает, что об отметках можно не напоминать, старший не позволит себе лишнего (во время тура естественно, в обычной жизни — по обстоятельствам), но интерпретирует действие, как жест собственничества, и это заставляет низ живота дрогнуть. Ведь именно эту часть тела младший демонстрировал на выложенных ранее фото. Минхо от своего занятия не отвлекается, перемещаясь губами-зубами-языком с одного бока на другой, и крепче сжимает ткань полотенца, создавая дополнительное давление на кожу. Знает, что Хёнджина от этого ведёт. Ли и сам от этого тащится. Но отстраниться старшему всё равно приходится: на высохшую кожу масло уже не так хорошо ложится. Он слегка отталкивает Хёнджина от себя, ведя дорожку поцелуев от пупка наверх, с особым наслаждением ловя вибрацию в груди младшего от сорвавшегося стона собственными губами, и поднимается с кровати сам. Подбирает масло, и растирает небольшое количество между ладонями, пряча флакон в карман спортивок. Согревает дополнительно, хотя по личным ощущениям в комнате и так аномальная жара, и вглядывается в лицо Хвана, ловя восхитительные искорки на дне чарующих глаз. Жар чужого дыхания опаляет губы Ли, когда он дергает узел ненавистного полотенца и прикасается к низу живота кончиками пальцев, чтоб затем проскользить ими в бок и опуститься полной ладонью. Слегка сжимает нежную кожу, не отрывая пристального взгляда и считывая каждую эмоцию на лице младшего. Пьянеет от каждого отклика и кайфует от ощущения дрожи в чужом теле, продолжая наносить уходовое средство тонким слоем. Наносит основательно, не пропуская и миллиметра. Проходится по рёбрам, уделяет особое внимание груди, лопаткам и любимой талии, скользит на поясницу, не отказывая себе в удовольствии помацать крепкие ягодицы. Не пропускает плечи и предплечья, устраивая импровизированный массаж. А потом опускается на колени, слыша жалобное: — Лино-хён… — Что такое, Хёнджинни? — вопрос в голосе звучит почти искренне, вот только хитрый взгляд выдает намерение поиграть. Конечно же, Ли давно заметил чужое возбуждение (как не заметить, когда оно ощутимо тычется тебе через полотенце в плечо с первого укуса). Хван закусывает губу. — Если ты продолжишь в том же духе, то мне снова придется идти в душ, — выдыхает нервно, потому что старший касается пальцами крепких бёдер. Хёнджин не представляет, каким образом его колени не подогнулись, и он не рухнул, потому что по ощущениям ноги уже как желе. — А ты прям не хочешь? — Минхо продолжает свои манипуляции, пробегаясь короткими касаниями от накаченных икр выше, к задней части бедра. Ноги Хвана бесконечные и прекрасные, едва подрагивают, позволяя упиваться ощущением власти над чужим телом. Старший поднимает взгляд на Хёнджина, прижимаясь щекой к тёплому бедру. — Я могу решить этот вопрос, — кивает на стоящий член, — и без дополнительной ванны. Ммм? — Пожалуйста… Голос звучит так просяще, что у Минхо даже насмешливо фыркнуть не получается, когда Хван так в нем нуждается. Он лишь кивает, оставляя мокрый поцелуй на нежной коже, и усаживается удобнее на пятках, прежде чем обхватить ладонью ствол, под блаженный стон Хёнджина. Облизывает губы и блестящую от предэякулята головку, погружая возбуждённый член в рот. Скользит к основанию, упираясь носом в лобок и массируя яички. Урчит довольно, чувствуя усилившуюся дрожь в теле Хвана. Пальцы младшего вплетаются в волосы, ощутимо стискивая прядки, но не с целью контроля, сколько в попытке удержать себя в вертикальном положении. Ли сосредотачивается на своём занятии, понимая, что Хёнджин долго не продержится: сжимает губы плотнее и втягивает щеки, выводя языком восьмерку. Наращивает темп и не отстраняется, когда первая тугая струя семени оказывается на языке. Хван уже не просто дрожит, а крупно трясется, как осенний лист на ветру, задрав к потолку голову. И Минхо жалеет, что не может видеть его лица: крепко зажмуренных глаз с кристаллами слёз в уголках, раскрасневшихся щек и закушенной (в попытке снизить собственную громкость) губой. Зрелище способное привести его к собственному оглушительному оргазму. Когда Хёнджин перестает дрожать, Минхо отстраняется от младшего, придерживая за бёдра. Проводит языком по обмякшему члену, прижимается губами к тазовой косточке и поднимает взгляд наверх, довольно щурясь. — А сегодня поспим вместе? * Хёнджин звонко смеётся, кивая.