familia

Антон тихо входит в комнату с младенцем. Тёму он только что накормил и переодел, малыш удобно устроился в тёплых руках отца. Океанический ветер колышет тюль, от чего он легко поднимается в воздух. На огромной кровати спит Арсений, подложив руку под живот и вытянув вторую вверх. Белая простынь немного слезла и оголила упругие ягодицы, открывая более интимную часть. Антон хитро улыбнулся. Несколько часов назад он сжимал в своих ладонях две упругие половинки и заставлял мужа кричать.

***

Омега сидит к мужу спиной и смотрит в огромные панорамные окна, которые занимают, целую стену. Антон садится на корточки перед любимым и целует его ладони. Арсений улыбается. Капли воды, капают с волос и катятся по спине, вызывая мурашки. Или это не они? — Тёма поспит несколько часов, — шепчет тихо, в самое ушко, — и ты с этой кровати не встанешь, — и кусает за хрящ. Вот теперь Арсений уверен, что мурашки бегут не из-за холодных капель. Альфа в последнюю секунду упирается локтём в кровать, чтобы не раздавить любимого. Омега выгибается, жмётся ближе, целует всё лицо и задерживается на губах. Антон ладонями ласкает мягкое тёплое тело и целует сладко, долго. Дыхание тяжёлое. Концентрация лилий и горной реки превысила допустимую норму. Оба начинают пьянеть, сознание мутиться. Арсений громко стонет, когда альфа спускается к груди и царапает зубами мягкую кожу. — Ты пытаешься меня съесть? — Арсений хихикает и запрокидывает голову вверх от наслаждения. Антон очень нежно проводит носом вокруг соска и дует, обхватывая губами. Второй он трёт пальцами и от такого контраста омега вздрагивает и стонет надрывно. Тело дрожит, контролировать получается плохо. Арсений и не замечает, как его альфа тоже теряет последние крупицы контроля. Взгляд у альфы плывёт, а в лёгких оседает плотный аромат лилий. Арсений не чувствует, а Антон видит, что крупные капли молока выделяются из сосков и катятся по выпирающим рёбрам. Он собирает их языком, заставляя мужа дрожать сильнее. Омега нетерпеливо стягивает футболку и тянет шнурки на шортах Антона. Альфа вытягивает из-за спины Арсения белое полотенце, в которое он был закутан, омега стягивает шорты и бельё одновременно, кидая у края кровати. Антон садится, складывая длинные ноги в позу лотоса, любимый садится на ноги альфы и обнимает руками за шею. Всё происходит быстро. Оба торопятся, желают друг друга. До трясущихся конечностей, до хриплого умоляющего шёпота. Антон входит аккуратно, потому что Арсений умоляет не тратить время на растяжку. Входит медленно, выбивая весь воздух из лёгких и заставляя хрипло стонать. Арсений прижимается ближе, не оставляя между телами и миллиметра. Двигается сам и целует страстно, оттягивая голову Антона за волосы назад. Шастун ладонями гладит бёдра, ягодицы. Сжимает их и помогает двигаться. Оба дышат сбивчиво, целуются и опять хватают воздух ртом. Антон укладывает Арсения на мягкие подушки и закидывает его ноги на свои плечи. Начинает двигаться быстро, заставляя мужа задыхаться своими же стонами. Они смотрят глаза в глаза, не отрываясь друг от друга. Антон опускается ещё ближе, становясь локтями на кровати. — Я люблю тебя, — шепчет в самые губы, — так сильно люблю, что иногда даже не верю в это всё, — целует страстно, практически сжигая обоих горячим дыханием, — за то, что родил мне сына, — ведёт носом по шее и рукой гладит плоский живот, — просто за то, что единственный не боишься меня и веришь.

***

Арсений сидит у туалетного столика, снимая с себя украшения из чистого золота и бриллиантов. Антон за его спиной ходит из стороны в сторону и говорит по телефону. Он рычит в трубку, и грозится разорвать всех собственными руками. Его белая рубашка расстёгнута почти до пупка, лента развязанной бабочки висит на шее, волосы растрёпаны в беспорядке и Арсений невольно засматривается на такого альфу. Омега проводит влажными салфетками по губам, стирая блеск, масляными дисками смывает лёгкий макияж. Он аккуратно укладывает на столик ожерелье и браслет, вытаскивает из ушей бриллиантовые пусеты и снимает золотые часы. Антон аккуратно наклоняется и целует ключицу, выглядывающую из-под ворота расстёгнутой блузы. — Ты всё ещё не боишься меня? — хрипит на ухо, обхватывая большими руками тонкую талию. — Если бы ты знал, что у меня в голове, ты бы не стал задавать таких вопросов, — усмехается Арсений. — Ну, так покажи мне, — смотрит в голубые глаза в отражении.

***

— Я буду… верить тебе, пока … бьётся моё … сердце, — сбивчиво в губы, — я не боюсь тебя… — Арсений прижимается ближе и целует крепче, — я чувствую только… мфф… твою защиту, — воздуха совсем не хватает. Антон дуреет от этих слов, двигается быстро и резко, заставляя срывать голос, заставляя почти шептать молитвы. Арсений держится одной рукой за плечо, а второй мнёт кулаком простынь, которая почти трещит по швам. Он кончает так ярко, что выгибается до хруста позвонков, рвёт простынь и кричит громко, что оглушает Антона. Шастун с минуту двигается в тугих мышцах, заставляя чувствительного омегу подпрыгивать на влажных простынях. Голова идёт кругом от гиперстимуляции, а стоны вырываются теперь только хриплые. Антон выходит и кончает на живот, парой капель попадая даже на грудь. Он валится на бок и обнимает омегу, притягиваю его к себе. — После каждой нашей разлуки я несколько дней не могу ходить, — улыбается омега. — Это я доказываю, как сильно скучал, — смеётся Антон и целует мягкую щёку. — А как мне доказать? — Арсений поворачивает голову и заглядывает в глаза любимому. — Разрешишь трахнуть тебя в океане? — не думая долго, спрашивает Шастун. — Тебе не хватило бассейна в Риме? — смеётся Арсений, вспоминая один из их отдыхов. — В Риме ты сам потащил меня к бассейну, — альфа подпирает голову рукой и смотрит на мужа немного выше. Омега закатывает глаза и дует губы. Антон, очарованный милотой Арсения царапает губу клыком и целует, языком проходясь по больному месту. — Хочу брать тебя под светом луны и звёзд, — шепчет на ухо и облизывает языком мочку, задевая бриллиантовый пусет. — Нас увидит весь дом, — сомневается в затее омега. — Пусть видят. У нас есть ребёнок, не из воздуха он всё же появился, — теперь глаза закатывает Антон, — тем более ты никогда не умел быть тихим. Уже каждый знает, — хитро улыбается и щипает за сосок, заставляя Арсения вздрогнуть, — мы блять женаты, у нас есть сын. Всем уже понятно, что мы трахаемся, — продолжает уговаривать. Через час Шастун выносит мужа из океана почти засыпающего. Арсений так хорошо расслаблен и удовлетворён, что даже пальцем шевелить не хочет. Антон вытирает обоих и кутает Арсения в плед, укладывая под своим боком. Они засыпают на пару часов. Счастливые и довольные. Антон просыпается потому что Арсений хнычет и дрочит ему. Его попка течёт и подставлена близко к паху, маленький кулачок быстро двигается по альфьему члену, заставляя Антона часто дышать и зажмуривать глаза. — Малыш, — шепчет на ушко и омега вздрагивает, — что ты хочешь, скажи, маленький мой, — Шастун целует покусанные раскрасневшиеся губки и останавливает сжатый на собственном члене кулак. — Вставь, тебя хочу, — надрывно шепчет в ответ и двигает попку ближе. Антон укладывает горячее тело на бок удобнее и вставляет, прикрывая рот Арсения ладонью. Он начинает двигаться быстрее и грудным голосом говорит в самое ушко: — Будь тише, малыш, наш сын спит. Не будем тревожить его сон, — омега прикладывает массу усилий, чтобы просто не кончить от этого голоса. Шастун двигается быстро, совсем не давая сосредоточиться на ощущениях и происходящем вокруг. Альфа сгибает красивую стройную ногу и прижимает её к груди мужа, наращивая темп до предела. Арсений не может не кричать и стонать, член точно попадает по простате, заставляя каждый раз рассыпаться песком в любимых руках мужа. Антон зажимает рот уже концом пледа и доводит омегу до искр, летящих из глаз. Арсений тяжело дышит и ластиться к мужу словно кот. Хотя из них двоих котом он бы назвал Антона. Главу мафии. Человека, который голыми руками порвёт кого угодно. Арсений засыпает вновь на груди Антона. Альфа выключатся одновременно с мужем.

***

Шастун просыпается среди ночи, потому что слышит плач Тёмы. Арсений бы вскочил раньше него, если бы не был так затрахан. Поэтому он даже не шевелясь продолжает спать. Антон накидывает домашние штаны на голое тело и спускается так вниз, в комнату к сыну. Няня уже качает ребёнка и открывает бутылочку с подогретым грудным молоком. — Я сам покормлю, — хрипло говорит альфа, и омега от неожиданности вздрагивает. — Конечно, Антон Андреевич, — кивает ему парень и улыбается. Антон садится в кресло-качалку и укладывает плачущего сына в сложенных руках. Малыш тут же успокаивается и смотрит на отца. Омега рядом задыхается от сильных смешанных запахов. У альфы хоть и свежий запах горной реки, но перемешанный с ароматом лилий и тяжёлым дурманящим запахом секса. Ещё чуть-чуть и няня грохнется в обморок прямо рядом с ним. — Иди спать, — замечает его состояние альфа, — я сам справлюсь. — Да, Антон Андреевич, — кивает парень и выходит из комнаты. Антон кормит сына из бутылочки. Тёма всё время выталкивает соску язычком и гулит, будто рассказывает что-то отцу. — Сын, я понимаю, что тебе хочется поговорить с отцом наедине, чисто по-мужски, — серьёзно начинает Антон и Артём замолкает, — но не отвлекайся от папиного молока. Тебе нужно скушать всё, чтобы вырасти сильным альфой, — продолжает Антон, — завтра мы пойдём с тобой гулять только вдвоём, и ты мне расскажешь, как ты тут защищал папу в моё отсутствие, — заканчивает свой монолог альфа. Младенец в его руках улыбается, но тут же серьёзно хмурит брови и с открытым ротиком тянется за соской от бутылочки. Кушает молча и смотрит на отца, а альфа в это время поражённо рассматривает своего пятимесячного сына, который понял всё, что он ему сказал. — Мой ты сынуля, — улыбается Шастун и Артём снова гулит. Антон переодевает его в чистую пижамку, кутает в пелёнку и берёт детскую подушку. Альфа поднимается в комнату обратно к Арсению, тихо входит с младенцем. Тёма удобно устроился в тёплых руках отца и дремлет, постоянно приоткрывая глаза. Антон любуется мужем и подмечает, что его шея и плечи покраснели от поцелуев, наверное, где-то будут синяки. — Арсений, — тихо шепчет и гладит любимого по плечу. Омега открывает глаза и сначала не может понять, что вообще происходит. Потом видит сына и подскакивает на постели, испуганно глядя на Антона. — Он плакал? — Да. Но из-за того, что хотел кушать, — спокойно отвечает Антон, — я его накормил, переодел и принёс с собой. Хочу, чтобы он с нами поспал. Арсений быстро меняет порванную и мокрую простынь, достаёт большое лёгкое одеяло и идёт в душ. Антон закрывает окна, оставляя маленькие щёлки для проветривания. Он укладывает сына на кровати и ложится рядом, поглаживая малыша по животику. — Сыночек мой, — шепчет и целует малыша в щёку. Арсений ложится с другого края и целует Тёму в другую щёчку. — Он плохо спал все эти дни, что мы тут, — говорит омега, целуя теперь маленькое ушко, — а тут всего два раза просыпался днём. Папа приехал, золотко, — целует малыша в носик. Они засыпают все вместе. До самого утра спят спокойно и крепко. Тёма просыпается лишь в десять, проголодавшись. Омега поднимет футболку и прижимает сына к себе, наблюдает как маленький ротик обхватывает сосок. Антон просыпается от шевеления под боком, улыбается, видя мужа и кушающего сына. Альфа двигается ближе и целует малыша в макушку. Утыкается носом в место поцелуя и тянет в лёгкие детский аромат, смешанный с запахами себя и Арсения. Они в безопасности, спрятаны от всех. Их маленькая семья в покое и счастлива. В такие минуты они оба могут уничтожить целый мир, если он будет грозить их покою и безопасности. Они любят. А плод их любви сейчас спокойно кушает, положив маленькую ладошку на грудь Арсения. Сердце сурового главы мафии готово разорваться от этой картины. — Я люблю тебя, — шепчут одновременно.