Love like ours

James Blunt – Bonfire Heart

Просто подойди поближе и обними меня. Поговори со мной. Коснись моей руки, случайно так коснись, чтобы маленький, почти незаметный разряд тока прокатился бы по всему телу. Шепни что-нибудь смешное на ухо, а потом сама над этим посмейся, чтобы твои милые ямочки на щеках проявились. Так мило. Ты бесконечно милая, я готова смотреть на тебя целую вечность. Касаться твоей кожи, слушать твой мягкий, иногда такой неожиданно резкий голос. Не могу поверить, что мы скоро снова будем стоять на одной сцене и петь наши старые песни. - Мы Тату. Завтра - мы Тату, - сказала ты на пресс конференции. - И сегодня. "И всегда." - так сильно хотелось добавить мне. И мы, действительно, остаемся в одном номере на ночь, как кто-то предполагал. - Можно к тебе? - твой голос взорвал ночную тишину, плотно устоявшуюся в моем номере. - Конечно, - прохрипела я в ответ, включая ночник. - Что-то мне не уснуть, я нервничаю, - твой голос действительно был какой-то нервный и обеспокоенный. - Ты что, Ленка, не в первый же раз, - как можно бодрее сказала я, двигаясь в кровати, чтобы освободить тебе место. - Да, но мы уже давно не выступали вместе, - ты задумалась и присела на край кровати. - Калина не считается. - Ничего ведь не изменилось, - я нежно касаюсь твоей руки и мягко улыбаюсь. Ты буквально на секунду задерживаешь взгляд на наших руках и резко убираешь руку, хмурясь. - Все изменилось, Юль. И ты это знаешь, - ты отворачиваешься и опускаешь плечи. - Мы изменились, и мы уже никогда не станем прежними. Я замужем, у тебя двое детей. И вообще, нам уже не пятнадцать лет. - Я понимаю, конечно, - сердце больно защемило, я села и уставилась тебе в спину. - Но сейчас мы здесь, Лен. Ты обернулась. Кудряшки обрамляли твое, такое худое, лицо. Ты плакала много, лицо красное, глаза блестят в темноте, но ты все равно самая красивая. Не понимаю, как я когда-то смогла отказаться от такого чуда, как ты. Просто всегда было как-то страшно. Потому что было слишком сильно, слишком мощно и ярко с тобой. Слишком правильно, а ты же меня знаешь, я вся такая неправильная. Мы еще минуты две просто смотрит друг другу в глаза, почти не моргая. - Да, мы здесь, - ты киваешь и улыбаешься. - Надо просто отдохнуть, - я снова ложусь на кровать и тащу тебя к себе. Ты хихикаешь и ложишься рядом. Я как-то боязно и неловко кладу руку тебе на талию и приближаюсь, вдыхаю твой запах и невольно улыбаюсь. - Волкова, - своим игривым тоном говоришь ты, поворачиваясь ко мне лицом, - я же замужем теперь. - Разве ты кого-то любила сильнее меня? - слишком серьезный вопрос для данного положения. - Нет, - честно отвечаешь ты, пожимая плечами. - только не ври, что ты любила. - Нет, - я тоже решаю быть честной, хотя бы раз, - я и не собиралась врать. Я действительно никого не любила так, как тебя. - Как жаль, что мы слишком поздно все поняли, - ты берешь мою руку в свою и подносишь к губам. - Сейчас уже ничего не вернешь. - Понимаю, - тихонько шепчу я, не отводя взгляд от твоих глаз. Они улыбаются. На какой-то момент я даже начинаю забывать, что нам под тридцать, что мы уже не Тату, что мы такие разные. Я все еще вижу ту Ленку перед собой, в которую когда-то так безнадежно влюбилась. - Но я и любить тебя не перестану никогда, - тихо, очень тихо говоришь ты. - И я тебя, Лен. Наши губы соприкасаются в невесомом поцелуе. Это все, что мы можем позволить себе. Просто чтобы утешить больные, истерзанные несчастьем души. Чтобы хоть на секунду заглушить эту пустоту внутри. Мы держимся за руки, о чем-то болтаем и улыбаемся. Как будто нам все еще шестнадцать. Мы выйдем на сцену завтра, мы будем собой, наконец-то, мы снова будем собой. А потом вновь окунемся в наши сольные игры, в нашу жизнь, которую уже не отличишь от театральной пьесы. Я снова целую тебя после того, как ты засыпаешь. Ты улыбаешься и нежно шепчешь "Юлька" во сне. И большего мне не нужно для счастья. Я обнимаю тебя и засыпаю, предвкушая завтрашний день.