Светящиеся жуки

      С пренебрежительным стоном часовое орудие вздрогнуло и остановилось, из ствола повалили искры и дым вместе с запахом окисленного металла. Еще три часа работы пропали даром.       «Черт возьми!» Энджи ударил кулаком по теперь бесполезной груде металлолома. Однако он почти сразу отдернул руку, когда его кожа коснулась горячего металла. «Должно быть, опять проблема с перегревом», — размышлял он, угрюмо потирая обожженную руку. Турельное орудие слишком сильно грелось, а патроны в стволе давали осечку. Это была до боли знакомая проблема, и в теории ее можно было легко решить, но он, должно быть, забыл соединить линии охлаждающей жидкости с подачей боеприпасов, когда собирал эту последнюю неисправность. Обычно он не был таким беспечным, но два дня без сна утомили его. Он вздохнул, глубоко вздохнул и попытался восстановить свое обычное самообладание. По крайней мере, он знал, что на этот раз пошло не так, даже если создание еще одного прототипа для испытаний, вероятно, займет еще пару часов. Он взглянул на окно в дальнем конце своей мастерской и обнаружил, что небо снаружи было темным. Как долго он работал? Часто казалось, что время течет по-другому, когда он сосредоточился на каком-то проекте; часы прошли в тумане, и единственным индикатором был меняющийся свет и растущий уровень хаоса в его мастерской. Теперь Энджи вытянул затекшие руки и взглянул на часы на стене, которые показывали 9:50. Прошлое время обеда. Энджи на мгновение забеспокоился о том, что он дежурил за ужином, прежде чем вспомнил, что сегодня вторник, а Пулеметчик готовит ночью. Кроме того, тот факт, что никто (кроме Разведчика) не явился громко требовать еды, несомненно, подтверждал, что в ту ночь он не пренебрегал никакими обязанностями. В этот момент, словно вызванный его мыслями, раздался стук в дверь. Все еще сердито глядя на поломку машины на верстаке, Энджи схватил лежавшую рядом с ним сомнительно чистую тряпку и, неторопливо подходя к двери, попытался оттереть с рук остатки смазки. Это был вторник, да? Он действительно надеялся, что это так, и что он не собирается открывать дверь, чтобы найти очень негодующего Скаута, кричащего на обед. Он подошел к двери, уже приготовив ряд язвительных комментариев, и распахнул ее, чтобы оказаться лицом к лицу со знакомой фигурой в маске. Мгновенно все, что он собирался сказать, умерло у него на языке. «Пиро? Что случилось, партнер?» Пока он говорил, Энджи пытался скрыть свое прежнее разочарование в голосе. Однако Пиро не выглядел обманутым, и они склонили головы в ответ на его тон. Они стояли прямо у двери, одетые в свои обычные огнеупорные костюмы и сжимая рукоять топора обеими руками в перчатках. «(Я услышал грохот)», — пробормотал Пиро, их голос, как всегда, был приглушен маской. «(Ты в порядке, Энджи?)» Невозможно было сказать, какое выражение было у них за пустыми линзами маски, что поначалу нервировало, но Энджи обнаружил, что незнание больше не беспокоило его. Ему не потребовалось слишком много времени, чтобы приспособиться к их невнятным словам, хотя многие другие КРАСНЫЕ наемники все еще с трудом их понимали. — Все в порядке, — заверил Энжи Пиро. «Не беспокойся. У меня просто были проблемы с часовым. Он указал на верстак и все еще курящего часового. «Чертова штука продолжает перегреваться. Я пытался разработать новый прототип с более высокой скорострельностью и меньшей отдачей… извини, э-э, возможно, ты здесь не поэтому, не так ли? Тебе что-то нужно, Пиро? — (Возможно) — нерешительно произнес Пиро. «(Не мог бы ты... не мог бы ты подойти и посмотреть на что-нибудь?)» «Может быть. На что?» «(Все эти странные огни… снаружи, у забора.)» Энджи мгновенно насторожился, забыв о своей усталости. Во время перемирия не должно было быть никакого боя, но в этот момент он не стал бы ставить ничего выше Синих. Никаких правил на войне и все такое... Мгновение спустя Пиро схватил Энджи за руку и потащил в коридор. Обычно он возражал бы против физического контакта; он мог быть немного скуп на личное пространство, когда оно было не на его условиях, но, к своему удивлению, он обнаружил, что на самом деле не так сильно возражал. Возможно, это было потому, что Пиро, казалось, никогда не задумывался об этом заранее, и трудно было злиться на кого-то, кто и без того шатко понимал социальные нормы. Пиро повел его по коридору, мимо кухни и склада с боеприпасами, все еще сжимая руку Энджи, как будто они боялись, что он развернется и уйдет, если они отпустят его. Они не казались слишком обеспокоенными тем, что увидели снаружи, но подозрительные мысли Энджи все еще вертелись. Я должен был схватить оружие , слишком поздно понял он. Наконец они подошли к двери в конце коридора. Пиро даже не замедлил шаг и вместо того, чтобы просто повернуть ручку, решил открыть дверь ногой. Он с хрустом отлетел к стене здания. Пиро вышел на крыльцо и остановился там, отпустив запястье Энджи и указывая на полосу пыли и кусты. На этой стороне зданий на самом деле не было ничего, кроме очень сухой растительности и высокого сетчатого забора, который отделял фабричный комплекс, превратившийся в поле битвы, от остального мира. С другой стороны зданий, на восток, вид с базы закрывали высокие скалы. Но с этой стороны, за забором, до самого горизонта простиралась пустыня Нью-Мексико. Энджи прищурился в полумраке, выискивая любые признаки угрозы. Каждый клочок растительности выглядел так, словно в нем мог скрываться шпион. Я должен сделать пару инфракрасных очков, размышлял он. Это действительно может пригодиться. Не должно быть слишком- — (Вот!) — сказал Пиро. Они указали на ближайшую полынь, где мелькнуло крошечное пятнышко света, а затем так же быстро снова погасло. "(И еще один!)" Энджи не мог сдержаться, он начал смеяться. Может быть, это было из-за того, что он не спал два дня подряд, или просто из-за того, что он не собирался путешествовать по респавну. «Светящиеся жуки? Это что тебя так заставило беспокоиться?» «(Ты тоже их видишь?)» "Да, конечно! Они просто насекомые, партнер! Не о чем беспокоиться." Пиро с невнятным бормотанием пожал плечами, и Энжи вдруг стало не по себе от того, что он над ними смеется. В конце концов, откуда им было знать, что маленькие жучки безвредны? Он должен был похвалить их за бдительность. «(Просто жуки…)» — размышлял Пиро, поднимая руку в перчатке к свету. — Это все, — подтвердил Энджи. «Они совершенно безвредны. Жуки-молнии. По крайней мере, так мы всегда их называли дома». Он лукаво взглянул на Пиро. — Некоторые называют их светлячками. Как он и ожидал, его компаньон обратил на себя внимание, и Энджи усмехнулся. "Ага. Подумал, что вы могли бы это оценить." «(Они не похожи на огонь)», — сказал Пиро. «(Недостаточно цветов. Но я подумал, может быть… они только что были здесь.)» Они постучали по лбу — или это была их маска? — Они настолько реальны, насколько это возможно, — заверил их Энджи. Не в первый раз он задавался вопросом, что видел Пиро, когда они смотрели сквозь линзы своей маски. Возможно, они были такими же сумасшедшими, как настаивали остальные. Но были моменты, иногда, когда они казались более ясными, почти… ну, нормальными. И еще были эти маленькие белые буквы, напечатанные между линзами Пиро: Оптическая Маска. Теперь, что именно это означало? Вопросы для другого раза, однако, когда Энджи не был так лишен сна, и когда ситуация не была такой странной, как его текущая. Он так давно не видел светлячков, и никогда раньше так далеко на юг. Не говоря уже о том, что он наблюдал за ними с Пиро, из всех людей. Крошечная часть его задавалась вопросом, не спит ли он уже, может быть, в своей мастерской, дремлющий над новейшими чертежами часовых. Это было бы не в первый раз. Но даже если бы это было так, что ж… он мог бы также увидеть, как это закончилось. — Пойдем, — сказал он Пиро, провел рукой по их плечу и пошел к забору. «Обычно в этой части мира светлячков не увидишь. Лучше наслаждайтесь ими, пока они здесь. Пока он шел, вокруг его ног вставало все больше маленьких огоньков. Один даже приземлился на его перчатку на несколько мгновений. Казалось, их число росло в геометрической прогрессии. Или, возможно, другие прибыли оттуда, откуда пришли эти. Возможно, это была какая-то массовая миграция. Мигрировали ли светлячки? Обнаружив участок земли, относительно чистый от кустарника, Энжи сел, морщась от протестующих усталых мышц спины. Земля все еще была маняще теплой после дневного зноя. Мгновение спустя раздалось тихое «Уф», когда Пиро плюхнулся рядом с ними. Они сидели, поджав ноги под тело, небрежно опираясь на одну руку; темный силуэт на бледно-фиолетовом фоне неба за забором. Светящиеся жуки были повсюду, мигая в каждом кусте полыни и в каждой кучке травы тобоса. Энжи осторожно взял одну из них в руку. В голове у него уже крутилась мелодия, и пальцы чесались сыграть ее на гитаре. Он был медленным, но ритмичным, как сердцебиение. — Действительно что-то, не так ли? — Он поднял маленького жука в руках, и Пиро наклонился ближе, чтобы посмотреть на него. «Вот, протяните руку, — сказал им Энджи. — И стой спокойно». Осторожно, Пиро подчинился, и Энжи бросила маленького жука им на перчатку, Пиро ахнул, но, к их чести, не сдвинулся ни на дюйм. «(Он такой маленький!)» — шептали они. «Верно?» — Энджи улыбнулась. — «И все же в некоторых местах эти мелочи освещают все проклятое небо». «(Что заставляет их так светиться?)» — Знаешь, я понятия не имею. — Пф, — усмехнулся Пиро. «(Неправда. Ты все знаешь.)» — Теперь ты просто издеваешься надо мной, — рассмеялся Энджи. — спасибо "(Пожалуйста.)" «Возможно, медик сможет вам сказать», продолжил он, наблюдая, как свет в руках Пиро подмигивает, одинокий глаз. Рядом с ним Пиро вздрогнул. Световой жук резко погас, вылетев из их рук. "(Нет, спасибо.)" — Он не так уж плох. Энджи взглянул на Пиро, который потирал руки, словно их костюм был полон муравьев. — Я имею в виду, он немного… эксцентричен, но у него добрые намерения. По крайней мере, я на это надеюсь. «(Я не люблю докторов)», — сказал Пиро. Их голос стал холодным. Это имело смысл; никто из них толком не знал, откуда взялся Пиро или какой была их жизнь до того, как они стали наемниками, но ничего хорошего из этого не могло быть. В конце концов, нормальные, уравновешенные люди не подписывались стрелять друг в друга из-за гравия посреди Нигде, Нью-Мексико. — Думаю, правильно, — мягко сказал Энджи. — Прости, партнер. «(Все в порядке)», — сказал Пиро. По какой-то причине они казались немного ошеломленными, но напряжение покинуло их тело, когда они откинулись назад, чтобы посмотреть на светлячков. Он не хотел их расстраивать, но, к счастью, они не были из тех, кто затаил обиду. Он знал, что их настроение могло измениться очень быстро; в одну минуту они могли казаться злыми и замкнутыми, а в следующую уже весело рисовали милых маленьких существ на клочке бумаги. Что именно происходило в их голове? Энжи поспешно перевел взгляд за забор, на полынь и светлячков, ради которых он и остался здесь любоваться. Тем не менее, он не мог не поглядывать на своего спутника время от времени краем глаза. Однажды Пиро чуть повернул голову, и свет из одного из окон попал в линзы их маски. Энджи показалось, что он мельком увидел блестящие темные глаза позади них. Но это было только на мгновение, так что он не мог быть уверен. Бок о бок в уютной тишине они смотрели на море крошечных огней, которые мерцали, как уличные фонари далекого города. Мысли Энджи блуждали в детстве, в болотах Каролины или в сельской местности Пенсильвании, если смотреть с пассажирского сиденья потрепанного синего пикапа его отца. Он родился в Би-Кейв, штат Техас, в таком маленьком городке, что его даже нельзя было найти на карте, но работа его отца растащила их по всей стране. На Востоке бывали ночи, когда весь мир, казалось, тонул в светлячках, достаточно ярких, чтобы затмить луну. Его отец не слишком заботился о них — «Это всего лишь насекомые, Делл», — говорил он, — но они очаровали юного Энжи, который ловил их целыми банками. Он поставил банки у своей кровати с каким-то смутным намерением сохранить их в качестве ночника, работающего от жуков, только для того, чтобы утром обнаружить, что светлячки сожрали друг друга. Осталось всего несколько штук, шаркающих по дну кувшина среди болтающихся крыльев и полусъеденных панцирей. После этого он решил любоваться ими только в их естественной среде обитания. И он все еще восхищался ими, несмотря на раскрытие их дикой природы. Или, может быть, даже немного из-за этого. Энджи встряхнулся от своих мыслей и расправил ноющие плечи. Что-то треснуло менее чем обнадеживающим образом. Солнце уже полностью скрылось, и ночной холод овладел им, но все же он не чувствовал особого желания вставать и идти внутрь. Смутно, он задавался вопросом, который сейчас час. Как долго он сидел здесь с Пиро? Светлячки тоже почти исчезли. Осталось лишь несколько одиноких огоньков, подмигивающих им из кустов. Он даже не заметил их отсутствия. Пиро лежал, опершись на локти, глядя в пустыню и постукивая рукой по какой-то воображаемой мелодии. Однако когда Энджи пошевелился, они повернулись и посмотрели на него. «(Огненных жуков почти не осталось)», — заметили они. «Ага. Думаю, они вернулись к тому странному делу, которое у них было здесь изначально» — В этот момент было замечено использование слов Пиро. — «Подожди, как ты их назвал?» — (Огненные жуки) — пробормотал Пиро. «(Я не мог решить, какое слово мне больше нравится. В «Светлячке» есть слово «огонь», но мне нравится, как вы говорите «молниеносный жук». Поэтому я объединил их.)» — Мне нравится, — сказал Энджи, чувствуя, как его предательское лицо краснеет. Ему не потребовалось много времени, чтобы заставить его покраснеть, что и в лучшие времена раздражало, но, надеюсь, было слишком темно, чтобы Пиро мог это заметить. — (Энджи?) — внезапно сказал Пиро. «(Я знаю, что другим не нравится, когда я рядом. Думаю, я их пугаю.)» Они звучали так обыденно, что Энджи был ошеломлен, но молчал, пока они продолжали. «(Я не знаю, почему ты проводишь так много времени со мной. Но мне нравится проводить время с тобой, и это помогает не быть все время одной. Так что… спасибо, Энджи.)» «Зовите меня Делл». Слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать, и мгновение спустя он нахмурился из-за собственной беспечности. Согласно их контрактам, ни один из наемников не должен был раскрывать друг другу свои настоящие имена. — (Делл…) — сказал Пиро, как будто они пробовали это слово. "(Тебе идет)." "Спасибо." Энджи усмехнулся, проведя рукой по своему бритому затылку. Он старался не думать об этом очень конкретном пункте, обещавшем строгое расторжение контракта (по крайней мере) любому наемнику, который раскроет идентифицирующие подробности своей личной жизни. В конце концов, где был вред только в имени? "Как на счет тебя?" он спросил. — У тебя есть имя, кроме Пиро? Но они уже качали головой. «(У меня его нет. Просто Пиро.)» — Все в порядке, — сказал Делл. — Черт, я не должен был спрашивать. Он лег на спину, заложив руки за голову, и попытался подавить неожиданное разочарование, возникшее внутри него. В любом случае, это не его дело. Но даже после восьми месяцев работы вместе с ними он так мало знал о Пиро. Ни по возрасту, ни по национальности, ни даже по полу. Впрочем, имеет ли это какое-то значение? Для человека есть нечто большее, чем статистические данные, и даже если некоторые аспекты Пиро все еще остаются загадкой, о них нужно знать и кое-что еще. Что их любимым вкусом была, например, клубника, или что большую часть своего оружия они делали сами. Что они не только любили готовить, но и чертовски хорошо это делали. И что они наслаждались его компанией так же сильно, как он начал наслаждаться их. В конце концов, разве это не самое главное в человеке? То есть... если предположить, что это человек. — Эй, Пиро? — сказал он вдруг, поворачиваясь к ним лицом. «(Да, Делл?)» — Ты… ты не из космоса, не так ли? Пиро разразился приглушенным смехом, от которого их плечи тряслись, а сердце Делла казалось слишком большим для его груди. Они наклонились немного ближе, держась рукой за фильтр своей маски, словно пытаясь подавить смех, прежде чем тихо сказать; «(Я не скажу.)» Энджи удалось сохранять невозмутимое выражение лица около трех секунд. Затем он и Пиро растворились в приступах смеха, достаточно громкого, чтобы другие могли услышать их изнутри базы. Это было нелепо, но смех ни над чем вызывал на удивление эйфорию. Вероятно, это было недосыпание. Пиро растянулся на их спине, продолжая смеяться, пока они смотрели в небо, где начали появляться звезды. «(Вот она)», — сказали они, указывая на яркую точку света и заговорщически понизив голос. «(Я с той звезды прямо там.)» — Хорошая попытка, — усмехнулся Энжи, все еще пытаясь восстановить контроль над дыханием. — Но это даже не звезда. Это планета Венера. — (Видишь?) — сказал Пиро. «(Как я уже сказал. Ты все знаешь.)» На этот раз Энджи даже не стал спорить, просто улыбнулся небу. — Спасибо, Огненный жук. Прозвище выскользнуло совершенно случайно. Собираясь извиниться, Энжи взглянула на Пиро, чтобы узнать, не возражают ли они. Но если Пиро и услышал, они не протестовали. Они просто лежали, заложив руки за голову, как отражение позы Энджи. Черт, Энджи тихо выругался. Я действительно должен закрыть свой рот, прежде чем что-то более глупое выскользнет. Он просто очень устал… Восемь месяцев назад он никогда бы не ослабил бдительность ни с одним из своих товарищей по команде, как бы мало он не спал. Особенно Пиро. Но постепенно он обнаружил, что привыкает к их компании, и тот страх, который у него когда-то был перед ними, исчез. Его веки отяжелели, а звуки насекомых и ветер, шевеливший кисть, были усыпляющими. Над ним звезды начали сливаться в пятнистый свет, водоворот молока в черном кофейном небе. Вероятно, ему следует вернуться внутрь (в конце концов, ему нужно было прикончить часового), но здесь, на земле, бок о бок с Поджигателем, было так комфортно. И, черт возьми, он, вероятно, был с ними в большей безопасности, чем когда-либо, даже на базе в собственной постели. Если бы была опасность, они бы знали. Они защитят его. Это было странное чувство — доверять кому-то, кроме себя, но Энджи решил, что сможет к этому привыкнуть.

***

      Когда на следующее утро Энджи проснулся рано, дневной свет пробивался сквозь окно его мастерской. Пылинки степенно плыли по воздуху. Разбитый часовой все еще сидел на верстаке безобидной грудой металла. Казалось, что испытания новой конструкции турели придется отложить.       Как поздно я не ложился спать прошлой ночью? – недоумевал Энджи. Он, должно быть, слишком устал прошлой ночью, чтобы вернуться в свою комнату, и вместо этого решил поспать на койке, которую поставил в углу своей мастерской именно по этой причине. Мышцы его одеревенели и устали, и он все еще чувствовал усталость. И все еще в повседневной одежде, понял он. В полусонном состоянии он ощупал свой лоб, чтобы проверить, носит ли он еще и очки, а на самом деле это было не так. По крайней мере, на этот раз он не забыл их снять. Внезапно к нему нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Он сел, откинув тонкое одеяло. Светлячки, поджигатель… было ли это вообще на самом деле? Он взглянул на стол рядом с койкой. Там остались его очки и клочок разлинованной бумаги, вырванный из блокнота. Энджи подняла его, чтобы посмотреть на него. Это был рисунок маленького мультяшного жука, жука со светящимся брюшком и распростертыми в полете крыльями. Художник подписал ее небрежным фигурным почерком: ~ Поджигатель Энджи понял, что улыбается, как идиот, но почему-то не мог остановиться. Когда он переоделся в новую рубашку, стряхнул остатки грязи с комбинезона и собрал инструменты для дневной битвы, улыбка осталась на месте. — Ладно, личинки! — Голос солдата эхом разнесся по коридору. «Восстань и сияй! Это еще один славный день, чтобы надрать задницу Синим!» Энджи в последний раз взглянул на рисунок, прежде чем надежно сунуть его в карман рубашки и выйти за дверь.