лето со вкусом клубничного мороженого и земляничного варенья (18+)

      В мягком воздухе ещё витал запах клубничного мороженого и земляничного варенья, когда смотря в яркие глаза, Джисон видел в них солнечные лучи, отражающиеся в речных волнах.       Это лето Джисон никогда не забудет. И тех дней, когда проблемы казались глобальными, а на деле являлись беззаботными просты.       Все они заканчивались на том, что его любимого мороженого не было на полке магазина; опять шёл дождь, мешавший погулять на улице; мама каждый июль ругала из-за вшей, которые Хан наловил на речке, потому что много купался, волосы просто не успевали высыхать.       Каждое лето, приезжая из города, Джисон бежал к своему другу, чтобы позвать погулять, и на всю улицу кричал его имя, тем самым разгневывал соседского пса, которого в округе кликали «Дьявол».       Когда Хан видел как макушка волос цвета ржи, выглядывала из окошка. Яркая улыбка, чье-то нежное прикосновение, звонкий смех и странное чувство. Такое, что ноги начинали дрожать, а дыхание учащалось. Где-то внутри, совсем рядышком с сердцем, немного болело. Но эта боль приносила только удовольствие. Бросая короткие взгляды, создавая «случайные» прикосновения он просто не понимал, что это и почему от этого так приятно. Желание находиться рядом с этим человеком, всегда росло. Джисон искал в интернете, потому что спросить у кого-либо боялся. Уж слишком секретно всё это было. И когда результат показал — «влюблённость», он сидел в смятении, и глупо, так по-детски, улыбался. Потому, что, наконец, осознал, что он испытывал всё это время.       2001 год. Лето.       Каждые каникулы Джисон ездил в деревню, которая находилась за двести километров от его дома. Целый год Хан ждал лета, чтобы уехать к бабушке и дедушке. Он считал это место самым прекрасным. Здесь был уют, спокойствие, солнце и тишина. Она ласково обнимала за плечи, пока закат разукрашивал небо в картину волшебства. В этом месте Джисон чувствовал себя нужным.       Здесь были любимые родные и друзья. Настоящие друзья. Таких, как они, в городе не было.       Они не боялись купаться в неизвестном месте, не боялись воровать из соседнего огорода, не боялись обсуждать журналы для взрослых, найденные случайно в соседском двору. С ними было легко, можно было быть настоящим. Они братья, они гроза деревни.       Компания с названием «WOLF GANG».       Как они познакомились, никто не знает. Как бы долго все не сидели и не напрягали мозги, никто так и не вспомнил, просто начали играть и на этом история знакомства заканчивается. Одно точно помнил Крис, все они познакомились в девять лет.       Компания «WOLF GANG» состояла из восьми человек. Лидером был Крис, он занял эту должность, потому что умел справляться с любой ситуацией и был самым старшим. Ему единственному было восемнадцать лет. До этого лета у него не было клички, хотя в их компании она была у всех. Но он получит ее, когда покажется перед друзьями с новым цветом волос, шикарным блондом. Мама его, тётушка Бан Джинхо, не разрешала краситься, но пойдя наперекор родителям Крис всё же сделал это.       Следующим был И Минхо. В их компании он занимал почетное место самого серьезного человека, у него даже кличка была — Айсберг. Но в то же время он был одним из самых заботливых. Шутки про то, что Крис папа, а Минхо мама, актуальны всегда.       Со Чанбин был защитником и авантюристом.       «Сходим на заброшку?»,       «А погнали в лес, картошку пожарим?»,       «Давайте встретим рассвет на речке?», и всё в таком ключе. Когда происходили какие-то проблемы, например, с местными людьми разгульной жизни, если Крис старался поговорить, решить проблему мирно, то Чанбин сразу бил морду обидевшему их человеку. Кличка у него, кстати, — Гроза. Минхо часто называл его неуравновешенным, за что получал прекрасный обзор на средний палец Чанбина.       Хван Хёнджин и любимая «Розовая Дама», больше объяснений не потребуется. Главная заноза в жопе каждой перепалки с бомжами.       Хан Джисон, подросток с больной любовью к природе. Он играл на гитаре, поэтому скучно не было никогда. Только если он в миллионный раз не начинал играть Цоя — «Кончится лето». Кличка у него была — Нота. В компании всегда ходили шутки, что щёки у него резиновые и тянутся как «нота».       Шестым участником был И Феликс. Он был самым настоящим солнышком, его даже прозвали Яркий. Он всегда всех поддерживал, а ещё был тактильным, Джисон любил эту черту его характера, сам был таким.       Ким Сынмин же был очень рассудительным человеком, а ещё у него богатые родители, поэтому большинство затрат он брал на себя.       И самый отбитым был Ян Чонин, они с Чанбином были на одной волне, поэтому от них вообще неизвестно, что можно было ожидать. Кличка у него была Плоский.       Для шестнадцатилетнего Джисона они были практически семьёй. Хотя нет, они и есть семья.       Двадцатое июля, последний учебный день.       Попрощавшись со всеми в школе, сдав учебники и выкинув тетрадь по математике в мусор, Хан, в идеальном настроении, отправился домой. В школьном дворе громко кричал дети, все они радовались долгожданному началу летних каникул. Жара стояла невыносимая, солнце грело так, что можно было пожарить яичницу на дороге.       Нестареющая классика прекрасных наушников Sony только улучшала день. Музыка гипнотизировала своими волнами, заставляла танцевать, поэтому отбросив стеснение, Джисон шёл пританцовывая. Земфира, Кино, Ария, Агата Кристи, Наутилус Помпилус — сопровождали хорошее настроение.       Идя по улицам Джисон обращал внимание на людей и проезжающие машины. Весёлым занятием было рассматривание фар. Смотришь и думаешь, что вот эта машина злая, а эта добрая, а эта какая-то невинная. Люди куда-то спешили, не обращая внимания на Джисона, лишь изредка поглядывали, ведь по улице шёл ненормальный школьник, который улыбался всем подряд и танцевал. Но Хану было всё равно, он был счастлив, что уже через два дня будет в деревне. Увидит своих любимых друзей, бабушку с дедушкой. Будет проводить бессонные ночи, купаться до посинения, встречать рассветы и закаты; будет бренчать на своей любимой, уже потасканной гитаре. Забудет про учёбу, городские проблемы и просто отдохнёт.       Джисон решил зайти в свой любимый магазинчик, находящийся недалеко от его дома. Там, как всегда, его встречала тётушка Наён. Она верила в эзотерику и в принципе была немного помешанной на эту тему, но Джисону нравилось слушать её и рассказы. Как-то раз, она сказала, что если он поедет на экскурсию с классом, то потеряется там. И она не ошиблась, он действительно потерялся, но его нашли и сделали выговор. После того дня Хан уже не сомневался, что всё что она говорит — правда. В этот раз он тоже решил узнать у неё, что ждёт его этим летом, но спросить об этом боялся. Тётушка Наён всегда давала ответы, даже если он их не просил. Вот и в этот раз Хан шёл за ответами.       В магазине, как всегда, было тихо, только детишки покупали жвачку около кассы. Уже по выученному маршруту, Хан сначала отправился к холодильнику с газированными напитками, выбрав как обычно пепси, он подошел к стенду с мармеладом. Эта сладость была слабостью Джисона, особенно с малиновым вкусом.       Тётушка Наён не спускала глаз с Хана.       — Джисон, здравствуй! Как дела? — поинтересовалась женщина.       — Привет, тётушка Наён! Всё хорошо вы как? — ставя на кассу продукты, отвечал Джисон, улыбаясь.       — Я отлично, спасибо, — она начала пробивать товары, поглядывая косо. — Ну что готов на приключения?       — Конечно! Уже послезавтра родители отвезут меня к бабушке с дедушкой. Как думаете, я хорошо проведу время?       — Это лето будет для тебя самым прекрасным воспоминанием из детства. Ты каждый раз будешь вспоминать его с теплом. Главное не бойся и всё получится. И кстати три кота это не шутка.       — Три кота? Хм, постараюсь запомнить, — с сомнением сказал Джисон.       — Запомни моего совета, Хан, и давай уже свои мармеладки, а то дети скоро весь стенд разломают!       Джисон посмеялся, хоть он и верил в предсказания тётушки Наён, но сейчас оно показалось слишком странным.       — Давай беги домой, а то мама опять потеряет тебя.       — Ну, вы и шутница тётушка Наён! Ладно, я побежал, до свидания!       — Пока, Джисон.       Запах пыли и старых книг наполнял уже пустую комнату. Джисон, собрав все необходимые вещи, сидел на пороге, ожидая своих родителей. Запрыгнув в машину и закинув вещи в багажник, он отправился на встречу к приключениям, к своим любимым друзьям. В этом году Хан приезжает последним. В прошлый раз они договорились встретиться уже девятнадцатого июля, но Джисон не смог из-за учёбы и родителей, которые были помешаны на ней.       Тёплый воздух наполнял легкие и заставлял вспоминать мальчика, чьи волосы были цвета ржи, а улыбка была прекраснее всех на свете. Джисона ждал его лучший друг, тот который из их компании выделялся громким смехом и убийственным взглядом. Своими странными извращенными мыслями и самыми крепкими объятиями. Его лучший друг И Минхо.       Уже подъезжая к деревушке, Джисону стало нехорошо. Что-то тревожило его, но что это было, он не понимал. Страх неизвестности? Но что боятся, там же ждут его друзья. Приняв это просто за усталость, он отбросил глупые мысли и принялся смотреть в окно. Так и уснул, разбудили его громкие крики. Открыв глаза, Хан не понимал, где он, что он, какой сейчас день и что вообще происходит. Он сидел в машине, упершись головой в окно, а за ним стояло семь парней и все как один кричали: «WOLF GANG! WOLF GANG! WOLF GANG!».       Аккуратно выйдя из машины и почесав голову, Хан сказал:       — Вы чего блин, кто так человека будит!       Секунда молчания и уже вся деревня слышала, как семь коней ржало над сонным Джисоном.       — Я так рад видеть всех вас! — улыбался Хан.       — А мы то, как рады, — сказал Крис.       — Подожди, Крис, что с твоими волосами? — от увиденной картины, Джисон аж глаза шире открыл.       — А это он у нас решил доказать родителям, что уже взрослый, — съязвил Хёнджин.       — Ещё слово, Хван, и свою жопу от бомжов будешь сам спасать, — Крис ткнул в него пальцем.       — Понял, молчу, — закрывая рукой рот, пробубнил ему Хёнджин.       — Просто я же давно хотел покраситься, вот и решился, — улыбался Крис.       — Но скажи ему очень идёт, белый тебе к лицу, — поддержал Чонин.       — Определенно, я бы тебя так и взял бы, — сказал Минхо.       — Ну, от тебя другого и не следовало ожидать, — возмутился Сынмин.       — У нас в этом году будет новая парочка? — подмигнул Чанбин парням.       — Вы заколебали со своими подкатами, дайте с Джисоном поговорить! — раздражительно сказал Феликс, обнимая Хана.       — Давайте занесём мои вещи, я поздороваюсь с бабушкой и дедушкой, попрощаюсь с родителями, и мы пойдём на наше место, — пояснил Джисон.       Все в голос:       — Давай!       — Отлично, тогда вы доставайте вещи из салона, а я из багажника.       Было уже поздно, когда они разобрались с вещами, наелись бабушкиной еды, обсудили соседей, ведь они — самые неблагодарные люди на этой Земле, попрощались с родителями Джисона и спустя два часа отправились в свой тайный склад событий — берлогу волков. Будучи взрослыми подростками, они всё также бежали на задний двор Сынмина, на их базу, но по факту, это был небольшой обустроенный домик.       — Ну что ребятки, — начал Крис, — так как сегодня мы снова все в сборе, предлагаю выпить.       Со стороны послышались одобряющие крики.       — А кто тебе алкоголь-то продал? Тебе же только семнадцать лет, — поинтересовался Сынмин.       — Есть свои связи, — хитро улыбнулся Крис.       — Вот только не говори, что ты с теми бомжами договорился! — возмутился Хёнджин.       — Ой, да ладно тебе, я же только один раз!       — Бан Кристофер Чан, ты предал нас! — крикнул Джисон.       — Эх, Кристофер, так не поступают, — закрывая лицо руками и издавая странные звуки слёз, говорил Чонин.       — Крис, вот от кого, но от тебя не ожидал, — опустив глаза в пол, сказал Минхо.       — Крис… ты чего наделал… — взявшись за голову, пробубнил Феликс.       — Ну, устроили тут, — сказал Чанбин, — ну купил и купил, я так понимаю, сегодня пьём только я и Крис?       — Ты был с ним? — взявшись за сердце, спросил Джисон.       — Понял, вы не пьёте.       — Э, э, э, стоп, пьём, всё хорош.       Весь вечер они веселились. Играли в разные игры, выполняли самые сумасшедшие задания. Атмосфера становилась ровно такой, какой была год назад, только было одно но. Что-то было грустное в сегодняшнем вечере, у Джисона было ощущение, что всё это было словно в последний раз. Странно и необъяснимо, но под сердцем что-то неприятно болело. Он так и провёл вечер в своих раздумьях, но старался не показывать этого другими. Что, что, но скрывать эмоции он умел на все сто процентов, никто даже не мог догадаться, что ему сейчас нехорошо. Вел он себя вполне обычно, такой же громкий Джисон, такая же громкая компания, всё по-старому.       Когда часы показали полтретьего ночи, глаза Хана начали слипаться. Дорога, алкоголь давали о себе знать, поэтому пересилить сон, он уже не мог. Предложив идею отправиться на боковую, его поддержали. Уже расстелив спальные места, Минхо сказал Джисону:       — Эй, Хани, пойдем, покурим?       — Ты давно курить-то начал?       — Как в прошлом году из деревни уехал, так сразу. Ну, так что, идём?       — Пойдём.       Они вышли на улицу и Минхо предложил пройтись по ночному посёлку. Они гуляли в тишине наслаждаясь одиночеством друг друга. Небо, освещённое миллионами маленьких огоньков и, тихий скрежет сверчков, добавлял этому вечеру всю необыкновенность и некую загадочность. В воздухе витал запах сигарет и свежести. Сейчас ничего не было важно для Джисона, лишь прогулка с Минхо заставляла нелепо улыбаться.       — Я так скучал по тебе, Хо. Ты даже не представляешь насколько, — осторожно начал Хан, пиная носком своего кеда камушек.       — Я тоже скучал, Джисон. Да мне кажется, все друг по другу скучали.       — Я скучал по тебе совсем по-другому, не так как по остальным, — насупившись, ответил Хан.       Минхо рассмеялся.       — Ладно, хорошо, ты скучал по мне больше.       — Да, именно так.       — А, может быть, это был я? — переспросил Минхо.       — Парни бы сейчас сказали, что мы с тобой как женатая пара, всё также спорим, кто по кому скучал больше. Этого мне не хватало.       — Хочешь, можем стать женатой парой?       Теперь смеялся Джисон.       — Ты дурачок, И Минхо. У нас, знаешь, запрещены однополые браки.       — А мы никому не скажем, окончим школу и в тихую уедем далеко-далеко, где будем только мы и три кота. Тебе, кстати, очень пойдёт моя фамилия, — серьёзно отвечал Минхо. Хану казалось, что серьёзно. Минхо продолжал: — И Джисон? Красиво звучит.       — Знаешь, а мне нравится. Жить с лучшим другом довольно хорошо, особенно если там будут три кота.       — Да, с другом очень хорошо… — Минхо опустил свой взгляд к земле и, докурив сигарету, затоптал её, — может, пойдём спать?       — Да, думаю нужно. Завтра сходим на речку?       — У ребят узнаем и пойдём.       — Отлично, — улыбнувшись, ответил Джисон.       Была уже глубокая ночь, но Хан всё так и не мог уснуть. Он переворачивался с бока на бок, но сон к нему так и не приходил. Рядом с ним тихо и мирно спал Минхо. Он, повёрнутый к Джисону, сопел и нелепо морщился от сна. Хану такая картина нравилась, он любил наблюдать за сонным Минхо. Что-то было необычное в этом человеке, но что он никогда не понимал.       Так и пролетел месяц весёлой жизни в деревне. Оставалась всего неделя, и нужно было ехать домой. Джисону этого категорически не хотелось. За время пребывания здесь он что-то начал чувствовать, к одному из своих друзей, и он боялся этого. Нет, он не боялся осуждения общества или того, что родители откажутся от него, его пугало то, что этот друг, начнёт его презирать, возненавидит и полностью откажется от него. Поэтому он решил ничего не говорить ему, да и в принципе он решил никому этого не рассказывать. Но трудно было молчать, когда ты смотришь в эти чудесные карие глаза, в которых кроется весь Мир и тайна, которую Джисон не в силах разгадать, сколько бы лет не прошло, но глаза Минхо всегда остаются загадкой для Хана.       Сегодня они собирались снова в своём домике, решили провести вечер кино. Сынмин выпросил у родителей телевизор, Феликс нашёл видик, а Чонин взял пару фильмов. Договорились встретиться в восемь часов, поэтому Джисон никуда не торопился, спокойно пил свежее молоко с земляникой. Дед подоил корову, а бабушка сходила в лес и насобирала ягод.       Но наслаждался он своей трапезой недолго, из-за ограды послышались громкие крики: «Джисон, Джисон!». Хан вскочил со стула и вылетел в ограду, это был он, его голос можно было узнать из тысячи.       — Эй, чего кричишь? — спускаясь с крыльца, громко говорил Хан.       — Джисон, пойдем, сходишь со мной в магазин? — говорила макушка, что торчала из-за забора.       — О, пойдём, сейчас, только бабушке скажу, — быстро развернувшись, Джисон побежал обратно.       Сердце предательски стучало, Хан был готов просто вырвать его, оно безумно мешало думать в данный момент. Добежав до огорода и предупредив бабушку с дедушкой, он побежал к Минхо, но сердце всё не унималось. Подходя к калитке, зима на душе становилась жарким летом. Тёплый душе человек стоял по другую сторону забора и мило улыбался. В голове эхом откликнулась лишь одна фраза: «я тебя так люблю, Минхо». От собственных мыслей Джисон покраснел, ему стало безумно неловко, он даже подумал, что сказал это вслух.       — Эй, Сона, ты чего красный такой? — поправляя волосы, спросил Минхо.       — Так это, ж-жарко же на улице, — старался нормально сказать Джисон.       — Ну да, ты прав, сегодня печёт как не в себя. Идём?       — Да, пошли.       Спустя десять минут ходьбы голова уже вовсе не соображала, было тяжело не то, что говорить, даже дышать было трудно. Купив в магазине нужные продукты и отдав бабушке Минхо, он предложил Джисону дойти до речки, поговорить. Речка, пожалуй, была единственным местом, где они могли побыть только вдвоём, потому что было одно место, о которой знали лишь они и никто более. Проходя мимо купающихся людей, они старались не попадаться им на глаза, Джисону было всё равно до них, но Минхо был предельно аккуратен, как будто он что-то украл, а не шёл с Джисоном на мост.       — Почему мы крадёмся? — спросил Джисон.       — Не хочу, чтобы нас кто-то видел, — взяв Хана за руку, отвечал Минхо.       Хан махнул головой в ответ и они пошли дальше. Тихий шум листвы, журчание воды и резкое тёплое прикосновение чужой руки. Хан даже не успел сообразить, что произошло, как Минхо схватил его за руку и потащил на мостик. Поддавшись эмоциям, Джисон побежал за ним, не разрывая объятия рук. Волосы Минхо так прекрасно развивались от ветра, его солнечная улыбка светила намного ярче, чем настоящая Звезда. Что-то приятное разливалось по телу Джисона, оно не было похоже ни на одно, чувство которое он когда-либо испытывал, а в голове всё также отдавало эхом: «люблю, люблю, люблю».       Добежав до мостика, Минхо упал на него и начал смеяться, закрывая лицо рукой. Но даже это не помешало разглядеть Джисону, насколько малиновым был Минхо. Сначала Хан стоял в смятении, но потом тоже начал смеяться. Он заливался самым искренним смехом, который только может быть.       — Вот скажи мне. Почему мы дали тебе кличку «Айсберг», если ты такой замечательный?       — Я замечательный? — переспросил Минхо, и Джисон заметил, как тот начал краснеть ещё сильнее.       — Ну конечно! Ты самый замечательный человек, которого я знаю! Тебе подошла другая кличка, например — Кот.       — Кот? нахмурив бровь, переспросил Минхо.       — Да. Во-первых, ты не подпускаешь к себе никого кроме тех, кто уже являются твоими родными. Во-вторых, иногда ты такой же капризный, а ещё бываешь, гадишь.       — Гажу? В смысле? — на лбу уже можно было пересчитать складки.       — В прошлом году ты разбил мой стакан и не извинился.       — Это же было давно, а ты до сих пор помнишь?       — Конечно!       Лёгкое молчание расцветало вместе с журчанием воды и отдалёнными голосами на пляже. Джисон осторожно придвинулся к Минхо, говоря тихое:       — Кстати, зачем ты меня позвал на это место?       Они сели в тени деревьев, и Минхо сказал:       — А, это… Мне нужно поговорить с тобой Джисон… — он переминал край серой футболки, — я влюбился.… И ты как лучший друг должен дать мне совет.       И в это момент Мир Джисона рухнул. Он полностью развалился и уничтожился. Всё, что только что было, больше не имело смысла.       Хан вдруг почувствовал, как ком в горле стал расти. Но дать ему волю сейчас нельзя. Поэтому собравшись с силами и тяжело вздохнув, он сказал:       — Д-да, к-конечно, что ты хотел узнать?       — Как мне понравится этому человеку?       — Я даже не знаю… Ты ведь старше, у тебя опыта больше, чем у меня.       — Нет, ошибаешься, я раньше ни с кем не встречался, поэтому и не знаю, а ты, что тоже?       — Да. Я тоже ни с кем не встречался.       Хо нервно засмеялся.       — Ну, ладно, давай тогда просто посидим.       — Давай, — почти шепотом, ответил Хан.       Джисон аккуратно устроился на старом деревянном мостике, сняв кеды, он опустил ноги в воду. Минхо лёг рядом с Джисоном и положил свою голову на ноги Хана, начал смотреть на бесшумные волны.       — Тебе не больно? — голос лился тёплой карамелью.       — Нет, твоя голова очень мягкая.       — Что? Мягкая голова? — усмехнулся Минхо.       — Забей. Можно я потрогаю твои волосы?       — Как хочешь.       Они так и остались сидеть, наблюдая за водой. Джисон легонько перебирал в руках волосы цвета ржи. Забыв, что Минхо влюбился в кого-то, он чувствовал лишь спокойствие, рядом с любимым мальчишкой. «Вот, как выглядит счастье» — думал Джисон, смотря на уснувшего Минхо. Тот тихо сопел и лишь легонько двигал пальцами рук.       Смотря вдаль, Джисон размышлял:       «Так хочу посмотреть на человека, которого ты любишь. Так хочу быть человеком, которого ты любишь. Если бы можно было, я бы с удовольствием взял твою фамилию и уехал бы далеко-далеко. Мы завели трёх котов, как ты и хотел, и жили бы наслаждаясь любовью друг друга. Всё это кажется таким нереальным, что мне даже грустно от этого. Мы скоро разъедимся, и увижу я тебя лишь через год, но я уверен, что также буду любить тебя, котёнок Минхо».       Минхо проснулся.       — Блин, я что, уснул? — Минхо сонно потирал глаза.       — Да, если хочешь, можешь ещё поспать.       — Неохота больше. А сколько времени?       — Уже полвосьмого. Я хотел разбудить тебя через пятнадцать минут, а потом мы бы сразу пошли к ребятам.       — Тогда, давай ещё пятнадцать минут посидим.       — Давай.       Шум реки и тихие прикосновения ветра. Где-то вдалеке были слышны голоса людей и растений.       Когда пятнадцать минут прошли, они пошли в домик. Вся компания уже была в сборе. Выбрав фильм, они принялись смотреть его. Джисон сел рядом с Чанбином подальше от телевизора. Но через некоторое время Чанбин поменялся с Минхо, потому что зрение его садилось, и с такого расстояния он видел плохо. Джисон снова попал в ту атмосферу, когда они были на речке. Минхо положил голову на плечо Хана, и они просидели так весь фильм. Лишь Луна и Солнце были свидетелями чувств Джисона.       — Ну что, как вам фильм? — спросил Крис.       Каждый высказал своё мнение насчёт этого шедевра кинематографа. В целом фильм они оценили на восемь из десяти.       — Так, ребятки, чем займёмся? — ехидно задавал вопрос Чонин.       — А давайте поиграем в бутылочку? — выкрикнул Минхо.       Человек крутит, а тот, кто сидит с ним с правой стороны, загадывает действие тому, на кого показала бутылочка.       — А мне нравится! Давайте играть! — завизжал Хёнджин. — Я кручу первым.       Они сели в круг и достав из-под стола старую бутылку вина, начали играть.       Хёнджин начал первым, горлышко показало на Феликса. Так как справа от Хвана сидел Крис, он загадывал желание.       — Хёнджин, покатай Ликса на спине.       — Окей!       Так они и продолжили. Порой задания были очень глупыми, например, прокукарекать или станцевать макарену, но было весело, Джисон уже и забыл о своих тяжелых мыслях, полностью погрузившись в игру. Но тут очередь дошла до него.       — Крути, Хан, — словно из пустоты донеслись эти слова.       Бутылка начала вращаться и медленно останавливаясь, указала на Минхо. Джисон поднял голову, а Хо лишь улыбался.       — Ну, Чанбин, загадывай, — просил Минхо.       Друг недолго думая, слишком хитро нахмурился, произнося лёгкое:       — Минхо, поцелуй Джисона по-взрослому.       Повисла гробовая тишина, все уставились на Чанбина в недоумении, в том числе и Джисон. Ему было вообще не до шуток. Если Минхо сейчас поцелует его, то шанс того, что Джисон умрёт, очень велик.       — Бин, так нельзя, мы же весёлые действия выполняем, а не романтические, — было начал Сынмин.       — Всё в порядке, — перебил его Минхо, — это просто действие.       И поднявшись со своего места, потянулся к Джисону. Хан замер. Он боялся и шевельнуться, сердце давно остановилось, всё отключилось. Но спустя мгновение, он снова ожил, потому что почувствовал лёгкий аромат ментоловых сигарет и свой любимый малиновый мармелад, который ненавидит Минхо. Джисон не открывал глаза, но он представлял, как сейчас, прекрасно выглядит Минхо. Его губы были слаще всех сладостей в мире, они были мягкими и очень горячими. Чувства хлынули будто цунами, Джисона кидало то в жар, то в холод, заставляя чувствовать себя живым. Но вдруг всё стало холодным, когда Хан открыл глаза, Минхо уже отстранялся от него. То, что сейчас произошло, безумно хотелось повторить, но сделать этого, уже не получится.       — Минхо, ну ты, блять, даешь… — сказал Хёнджин.       — Да… Действительно… Ты видимо сошёл с ума… — Джисон встал, — я пойду домой, давайте завтра на речку сходим?       — Подожди, не уходи пока, — пытался остановить его Чонин.       — Нет, я пойду. Завтра на речке в шесть, хорошо?       Все согласились.       Выходя из домика Джисон обернулся, подарив всем улыбку. Он посмотрел в глаза Минхо, но в них читалась лишь пустота. Выйдя на улицу, Хан побежал. Он бежал так, словно что-то хотело убить его. Внутри была буря эмоций. Было около часа ночи, когда Джисон зашёл домой. Бабушка ещё не спала, она варила варенье на кухне, а вот дедушка уже видел девятый сон.       — Ба, мне нужно с тобой поговорить.       Ароматный запах земляничного варенья, редкое мерцание одинокой кухонной лампочки и бабушка, которая стоит с деревянной ложкой в руке и говорит:       — Ну, садись, сейчас я чай налью и поедим блинчиков с вареньем.       Джисон сел за кухонный стол и наблюдал, как бабушка достаёт небольшие белые чашки с красными ягодами, как наливает земляничное варенье в розетку. От этого стало грустно, слёзы уже поступали, но тут бабушка сказала:       — Ну, рассказывай, что случилось? — сказала она, садившись рядом.       Сдерживать слёзы сил не было, поэтому Джисон тихо заплакал, и начал:       — Бабушка, я люблю одного человека, очень люблю. Я люблю в нём всё, его улыбку, смех, странные шутки, его волосы, глаза, но он парень…       — Страшно? — улыбнулась бабушка.       — Да, — шепотом отвечал Хан.       — Иди сюда, бабушка тебя обнимет.       Джисон пододвинулся к бабушке и почувствовал успокоение в этих объятиях, он знал, что она защитит его.       — Дорогой мой Джисони. Любовь — это самое прекрасное и таинственное чувство. Даётся оно не каждому. Все хотят хоть раз испытать его, каждый хочет чувствовать себя нужным, это абсолютно нормально, не нужно стесняться своих чувств. Даже если это парень, — не разрывая объятий говорила бабушка. Она словно убаюкивала его, легонько стуча по спине.       — Он поцеловал меня… Когда мы играли в бутылочку, — Хан уже успокаивался.       — Если бы он тебя не любил, то не поцеловал бы. Поговори с ним, уверена, вы всё решите.       — Ты так говоришь, будто знаешь кто это, — посмеялся Джисон.       — А что тут не знать-то? Это Минхо, — со всей серьёзностью ответила бабушка.       Хан раскрыл свои мокрые глаза от удивления.       — Откуда ты знаешь?       — Мы с дедом давно это заметили.       — Всё было так очевидно?       — Ну не сказать, а вот дед твой явно экстрасенс. Сказал мне один раз: «Видишь, как Минхо с Джисоном общаются? Из них по любому кто-то влюблен». А потом он предложил мне поспорить на десять тысяч вон. Если влюблён ты, то я должна ему, а если Минхо, то он мне. И как получается, я проиграла, теперь должна этому пеньку десять тысяч.       Джисон рассмеялся.       — У вас самые лучшие отношения.       — Ну, так конечно, почти сорок пять лет вместе. Ладно, допивай чай и дуй спать, а завтра поговори с ним.       — Хорошо, спасибо, что выслушала. Люблю тебя, Ба.       — Я тоже тебя, Джисони, дуй спать.       Уснул Хан самым прекрасным сном и снился ему сегодняшний вечер. Утром Крис позвонил и сказал, что сегодня собраться не получиться, он уедет в город к родителям на день, поэтому речку перенесли на следующий день. Время было пять вечера, когда Джисон прибежал к дому Минхо и крикнул:       — Минхо! Минхо, выходи!       И он вышел спустя минуту.       — Что-то случилось? Ты чего так кричишь, я аж испугался.       Джисон засмеялся.       —Да ладно тебе, мне дед дал денег, пойдём за мороженым? — говорил воодушевлённый и вдохновлённый Хан.       — О, пойдём, — Минхо почесал голову.       — А потом на наше место, хорошо?       — Хорошо, — промямлил Минхо.       Настроение у Хана было просто идеальным, он шутил, показывал на облака, говоря, что он там видит. И настроение Минхо улучшалось с каждой минутой от этого солнечного мальчика.       В магазине выбирая мороженое, Хан спросил:       — Хо, ты какое хочешь?       — Мне с клубникой.       — А я хочу с шоколадом, но его тут нет…       — Попробуй тоже с клубникой, оно вкусное.       — Хорошо, послушаюсь тебя.       Джисон заметил, как Минхо заметно покраснел.       Дойдя до их места и усевшись в тени, они оба молчали. Джисон боялся начинать разговор, но взяв волю в кулак, искренне произнёс:       — Минхо, знаешь, а я люблю тебя.       Где-то вдалеке прыгнула рыбка, сделав хаотичные брызги, зашумел камыш и замолк Мир от такой чистоты чувств. Хан в этот момент смотрел в глаза Минхо и не знал, что он чувствовал. Они сидели так около минуты, а потом, Хо пододвинулся и, так нелепо взяв Хана за щёки, поцеловал. Джисон неловко поднял свои руки и запустил их в волосы цвета ржи. Поцелуй со вкусом клубничного мороженого, навсегда останется в памяти шестнадцатилетнего Джисона и семнадцатилетнего Минхо. Это будет лето со вкусом клубничного мороженного и земляничного бабушкиного варенья.       — Прикинь, а я тебя тоже, — смеявшись, отвечал Минхо.