Где-то на третьем кольце Сатурна

      Каждый божий световой день начинался и заканчивался одинаково, и это было интересно, в каком-то смысле, тепло, тесно, но в большей степени утруждающе.       Сириус изнывал от скуки, пока Римус погрязал в книгах, и откровенно не понимал куда девать ноги и руки, падал с кровати на пол, выключал развлечения ради гравитацию, но даже это не могло привлечь внимания Люпина, у него разработки каких-то супер-пупер машин для новой колонии и именно поэтому они летают на гиперускорении от планеты к планете все в более дальних солнечных системах. Это невыносимо скучно.       Раз в неделю удается настроить канал связи с Поттерами, а откуда-то с уже такой далекой Земли посылает неизменно весточки будто открытки с поздравлениями на медовый спас Питер. Но даже это было лучше, чем есть каждый день спагетти, выполнять свою роль пилота, нажимая на несколько кнопочек среди россыпи одинаковых и мелькающих яркими цветами, и садиться ждать Римуса, который мог до самой ночи сидеть в записях, изучать анализы почвы с дрона и писать, писать, писать. Иногда Блэку казалось, что лучше бы тут был старый компьютер Люпина, шумящий и кашляющий пылью при каждом включении. Хотя, воспоминания о школьных годах, а затем и студенчестве, одной комнате в общежитии, все это давало понять, что зря он вспомнил ту развалюху, которую Люпин ласково прозвал «Герберт», еще ведь достанет откуда-нибудь по закону подлости, Блэк то уж больше всех знал о том, каким невыносимо удивительным парень мог быть, хотя с виду и казался самым правильным среди их братии. — Ри-им… — Пауза в ожидании какого-либо ответа, — Риму-ус…       Этот жалобный скулеж продолжался уже который день и Сириус знал как сильно действовал на мозги - не хуже скрежета ногтями по доске или вилкой о тарелку. Люпин медленно взглянул поверх очков и вдохнул. — Что? — Невозмутимо и с толикой отстраненности произнес молодой человек. — Хочешь слетать на Землю, например? Отпуск взять. Хотя бы на пару недель. Хотя бы на неделю, а?       Люпин лишь покачал головой и опустил глаза обратно в страницы. Сириус знал, что скоро, буквально через пару дней опять случится приступ и никакой Земли им не видать, начальство и любит и ненавидит своего самого лучшего проектировщика, заставляя оставаться каждый месяц не менее чем на две недели в карантине, в стерильной капсуле. Иначе опять случится что-то «нежелательное», как описывали это на Земле, а как бы сказал Сириус — дерьмо случается. И случилось оно именно с Римусом, наверное потому, что в жизни есть не только хорошее. Ребенок ученых был по случайности или року судьбы заражен тем, что изучали его родители. Некий вирус, скорее сказать живые клетки, вышедшие из-под контроля и оставшиеся в теле тогда малыша Люпина на всю его жизнь, причиняя адскую боль при каждом приступе. «Нечто» из клеток разрослось на жизненных соках парня, питаясь им, все сильнее рвалось наружу, дергая кожу и оставляя следы буквально внутри. Сам он отключался почти сразу же, но тело его продолжало двигаться, выращивало все новые и новые конечности и искало выход наружу.       Впервые Блэк увидел это в школе и, пожалуй, это было одно из самых страшных воспоминаний его жизни. Сейчас, конечно, он относится ко всему легче, шутливо назвал тварь внутри своего парня иждивенцем и в честь собственной старой боли начал почти заботливо крякать «Герберт». В отношении бьющегося внутри капсулы зверя, растущего в размерах и аппетитах и уже давно не похожего на Люпина, это было несколько неуместно.       Сириус знал, что никуда они не поедут ни в следующем месяце, ни в следующем году - Люпин опасен и проще запереть его с Сириусом на одной станции, чем пытаться найти лекарство. А Сириусу не сложно любить его. Даже когда Люпин бьется о стены и царапает ему руки, даже если сердце в этот момент почти останавливается от страха, но не за себя, а потому что когда очнется на следующий день Римус, внезапно поймёт, что остался на этой станции один. Блэк поднялся с кровати, размял плечи и положил ладонь на чужую макушку, светлую и взъерошенную. — Сегодня на ужин опять спагетти? — Без толики огорчения спросил бравый капитан.       Его ученый почти засмеялся глазами, а улыбка, появившаясь на лице, была немного уставшая. — Не-а, сегодня в меню пирог.       Сириус любил пироги. Он любил пироги с яблоками, которые пекла мама Поттера и этот пирог из пробирки наверняка не такой же вкусный, но через губы Люпина он мог ощутить его сладость посыпки, терпкость теста и кислинку яблок. Благодаря губам Римуса он мог ощутить все самое вкусное на свете, и на самом деле даже Земля не была столь необходима. Им было достаточно его нытья, поглаживания волос Римуса и пирога из тюбика. Ну, ладно, иногда спагетти были более чем ничего и на завтрак вместе с чаем было вполне съедобно. — Иногда я думаю, что ты умнее чем кажешься, дружище, — Неожиданно со смехом сказал Римус и несильно ударил друга в живот.       Тот притворно скорчился и повалился на пол, кряхтя и катаясь по ковру, для полноты картины страданий душевных и физических. — Фальстарт, я уже так не думаю, поторопился! — Ах так, вот так вот в самое сердце, нож в спину, да как у тебя язык поднялся!       Печальная песенка Отелло была спета и Блэк высунув язык упал замертво. Одним глазом хитро поглядывая на Римуса и ожидая того рядом с собой на полу. — И что мне с тобой делать? — Любить, кормить и никогда не бросать, — Мудро произнес молодой человек, кивая с важным видом и поглаживая несуществующую бородку. — Да куда я от тебя денусь, тут буквально закрытое пространство, а хоть какие-то признаки жизни помимо нас за тысячи световых километров отсюда. — Ты абсолютно не романтичный, Римус, я опечален.       Сползая ногами на пол молодой человек оказался рядом и положил голову на его плечо. Оба смотрели на бесконечный космос вместо потолка и улыбались. — А знаешь сколько звезд в Сириусе? — Блэк, я учился в академии почти пять лет. — И сколько? — Ухмыльнулся парень. — Я помню. Просто забыл.       Сириус уткнулся в его волосы и вдохнул полной грудью. Ради таких моментов можно оставаться на этой несчастной станции хоть всю жизнь. Ради таких моментов можно держать себя в руках и не бояться второй личности любимого человека. Ради таких моментов он учился на пилота, хотя была бы воля остался на родной Земле, среди полей и деревьев. Ради таких моментов он увозил их «дом» все дальше от Поттеров, от открыток Питера и от начальства, чтобы о них поскорее забыли все на этом белом свете.              Он будет здесь до тех пор, пока нужен Люпину.