Элементарные правила приличия

— Как ты думаешь, твой брат уже уснул? — задумчиво шепчет Сережа и поворачивается к Дане, ногой слабо пиная его куда-то чуть выше щиколотки — Время половина второго. — Опять ноги ледяные, — недовольно бурчит Даня и откладывает мобильный, поворачивая голову к Сереже — Может и спит. А что, тебя до туалета проводить?       Сережа в ответ саркастично усмехается и, приподнявшись на локтях, касается Даниных губ в легком, но многообещающем поцелуе, почти загоняя Даню в тупик. Вроде как и дает мнимую свободу выбора, а ладонь, уложенная Дане на грудь поверх одеяла отбивает любое желание сопротивляться, по чуть-чуть выбивая из легких здравый смысл. Даня скорее для вида пару раз толкнул Сережу в плечо, но на поцелуй ответил, и это послужило сигналом двигаться дальше. Рука бессовестно ныряет под одеяло, а затем и под домашнюю футболку, Сережа кончиками холодных пальцев выводит у Дани на впалом животе какие-то несвязанные друг с другом узоры, чувствуя, как вздрагивают мышцы под тонкой кожей. Легкими касаниями губ скользит к шее, прижимает кончиком языка вздувшуюся венку, по которой быстро бежит кровь. — Это плохая идея, — шепчет с придыханием Даня и сгибает ноги в коленях, разводя их чуть шире — Сережа, прекращай. — Как скажешь, принцесса, — мурлычет Сережа и кладет ладонь на внутреннюю сторону Даниного бедра, чуть царапая короткими ногтями — Больше не буду.       Ложь. Самая жестокая и наглая ложь в его жизни, потому что Сережа останавливаться не собирается. Жалеет только, что Даниного лица в ночной темноте спальни не видит. Слышит только шумное дыхание, когда ползет рукой чуть выше по бедру, и почти физически чувствует борьбу внутри Дани, считывая ее по дрожи в ногах. Даня сдается в тот момент, когда Сережа пробирается пальцами под штанину боксеров. С заалевших губ срывается решительное, почти раздраженное «В пизду», и Даня толкает Сережу в плечо, заставляя лечь на спину, а сам перекидывает ногу через Сережины бедра. Черных глаз в темноте абсолютно не видно, но Даня знает, что сейчас они ярко блестят. Даня опирается локтем о подушку рядом с Сережиной головой, а второй ползет от груди к шее и чуть сжимает трахею под челюстью. И Сережа, распахнув губы, рвано выдыхая остатки воздуха. Прохладные пальцы машинально сжимаются на задней стороне Даниных бедер, почти что прямо под ягодицами, наверняка оставляя красные пятна, и Даня лишь усмехается на столь говорящую реакцию. — Пацаны, не спите? — звучит энергичный голос Дениса в унисон с тихим скрипом межкомнатной двери, и Даня, вздрогнув, резко скатывается с Сережи — Я оладушки с яблоком испек, пошли пожрем. — Ах ты сучий потрох, — шепчет на выдохе Сережа и встает на ноги. Быстро находит на спинке компьютерного кресла штаны и футболку, так же быстро одевается и делает шаг в сторону Дани — Пожрем, конечно, хозяюшка ты наша. Знаешь, я кофе в пакетиках купил, очень вкусное. Ты пьешь такое? — Балуюсь иногда, — улыбается Денис и делает пару шагов назад, отходя от раздраженного Сережи — Поделишься. — Ну конечно, дорогой мой, — Сережа хватает Дениса за руку и, дернув на себя, приобнимает за плечи — Порошок тебе этот прямо в глотку засыплю и кипятком залью сверху. А потом еще оладушек пропихну, со сгущенкой, чтобы шло лучше. Тебя, сука, отец стучаться учил?       Даня лишь накрывает верхнюю часть лица тыльной стороной ладони и тихо смеется себе под нос, то ли веселясь с Сережиных угроз, то ли на грани нервного срыва – сам не знает. Но, в любом случае, рассмеяться ему сейчас очень хочется.

***

      Даня устал. Тяжело не устать, когда ты поспал всего четыре часа, а потом поехал на собрание области в столицу и был вынужден провести полдня с братьями и раздраженным из-за недосыпа отцом. Масла в огонь подливал приехавший на день раньше собрания федеральных центров Санкт-Петербург. Этот нескончаемый шепот над ухом, говорящий убрать локти со стола, выпрямить спину, свести колени и прочее немного раздражал, и к концу собрания Даня вместе с Михаилом уже сжигали уставшими взглядами задравшего нос Балашиху и учащего всех этикету Санкт-Петербург.       Поэтому сейчас Даня хотел только поесть и лечь спать на добрые двенадцать часов. Чтобы в тишине, спокойствии и с кошкой под боком. Но короткий звук дрели, который Даня услышал еще в тамбуре, и надежды на спокойный отдых разлетелись, подобно песку во время порывов ветра. Возможно, Сережа все-таки исполнил вчерашние угрозы и теперь присверливает тело Дениса к стене над кроватью. А может, наоборот – Денис прямо сейчас просверливает дыру у Сережи прямо между бровей. В любом случае сегодня Даня в этом разбираться не намерен, поэтому спокойно заходит в квартиру и, скинув неудобные туфли, идет в сторону спальни, откуда и доносился звук. — Что тут происходит? — спрашивает Даня и, протиснув голову в зазор между стеной и дверью, смотрит на стоящего на колене Сережу с дрелью в руках, а потом переводит взгляд на валяющегося на кровати Дениса — Че за хуйня? — Он устанавливает шпингалет, — пожимает плечами Денис и принимает сидячее положение, сложив ноги по-турецки — Не отвлекайся, рабочий народ, мы тебе казенный пряник дадим. — Иди нахуй, — неразборчиво из-за зажатых между зубов шурупов бубнит Сережа, а потом выплевывает их на ладонь и поворачивается к Дане — Я скоро закончу, принцесса. Пожалуйста, не мог бы ты за это время научить своего брата хоть немного пользоваться теми остатками мозга, что хранятся в его голове. — Ты тоже очень дорог мне, Сереженька, — смеется Денис, уворачиваясь от небольшой коробочки, в которой, видимо, и был шпингалет. Или дрель, потому что Даня не помнит, были ли у него в доме хоть какие-то инструменты — Это было опасно. Ебать ты нервный.       Даня это слушать больше не хочет, иначе дрель орудием убийства станет именно в его руках. Потому он решает тактично удалиться на кухню и перекусить вместе с такой же уставшей от всего этого цирка кошкой. А губы все равно растягиваются в веселой улыбке.