Пляска Смерти и Любви

Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Двадцать? А может не минут, а часов, дней, лет, в конце концов? Она выплакала все слёзы, измазала тушью свои щёки, а тело всё не останавливалось... Ноги отбивали ритм по мраморному полу, руки, точно крылья, взмахивали в воздухе. Она продолжала танцевать в пространстве, охваченном алым пламенем, запахом сожённого дерева, ткани и духов с нотками лаванды. Ничем не покрытые ступни охватывал жар, оставлял за собой ожоги и невыносимую боль. Казалось эти мучения будут длиться бесконечно, пока оркестр не замолкнет. Но он не замолкал; лишь громче и громче раздавались звуки медных труб, скрипок, фортепиано — и как их ещё не поглотил огонь? — оставался вопрос, так и не разрешённый, повисший в воздухе вперемешку с клубком ароматов и неразрешённых вопросов. Внезапно она соприкоснулась с чужой рукой. Пальцы нежно переплелись, следом и вторая рука подтянулась, а после пришло осознание: теперь на сгорающей заживо сцене не один выступающий. Теперь это дуэт, храбро борющийся против всеобъемлющего пламени. Синхронность, с которой двигались танцоры, поражала: как точно они предугадывали следующие движения друг друга, как элегантно перемещались по ещё не тронутым уголкам зала, как ловко уклонялись от обжигающей погибели до тех пор, пока наконец не прозвучал последний аккорд Пляски Смерти. ────────────────── На следующий день Фелиция едва могла приподняться с кровати. Тело невыносимо болело, и она едва могла пошевелить руками. Впрочем, сегодня её ожидает ещё одна репетиция, и сбежать от неё никак не выйдет. «Хоть разбейся, хоть умри, на репетицию приди» — всем известный слоган Андреа — главного постановщика всех безумных представлений. Поэтому Фелиция недолго валялась в кровати: быстренько поднялась, умылась, принарядилась и поспешно покинула квартиру. Несмотря на довольно раннее утро, солнышко уже пригревало, и с улицы веяло жарой. Девушка вздоргнула и достала упаковку влажных салфеток. Одной за другой она обтирала голые участки кожи, пока не почувствовала себя немного лучше. По пути она заглянула в джелатерию, откуда спустя десять минут вышла с фисташковым мороженым. ────────────────── — Итак, все собрались? — пожилой мужчина в жилете осматривал пришедших. Фелиция занимала место в одном ряду с другими актёрами и работниками театра, нервно осматриваясь по сторонам. Большинство лиц она попросту не узнавала. — У меня срочные новости. К сожалению, большая часть персонала покинула нас, поэтому работа над «Заповедью» отменяется! — И что мы в таком случае будем ставить? — поинтересовался Роберто. Он был одним из актёров, к тому же, нередко участвующих в операх и танцевальных номерах. — Возьмём что-нибудь старое и всем известное. Идея! — Андре хлопнул в ладони, восхищённый собственной мыслью. — Мы сыграем «Пляску Смерти»! Фелиция дрогнула. Она прикусила губу и крепко сжала штанины. Нет, не может быть, чтобы именно это собирались играть на сцене после инцидента трёхлетней давности. Воспоминания о той катастрофе глубоко отпечатались в её памяти, словно ожог на белоснежной коже. — Маэстро, — отозвалась свидетельница последней «Пляски», — разве такое нам стоит этим заниматься? Может, лучше сыграть всеми любимую «Подводную Арию»? — Вздор! Дорогая Габриэлла, разве людей впечатлит какая-то «Подводная Ария», которую мы из года год играем? — покачала головой постановщик. — Мы сможем впечатлить народ, только если дадим им хлеба и зрелищ! А что может быть более зрелищным, чем спектакль, запомнившийся всеми как «ужасная трагедия» и «полный провал»? Команда начала громко перешёптываться, обсуждая решения Андреа. Немногие хотели принимать участие в постановке, но и предложить чего-то более стоящего не могли. — Маэстро, — неожиданно для всех никому не известный парень выступил вперёд, — я предлагаю сделать ремейк «Пляски Смерти» во что-то новое. По сути, то, немного изменить сюжет, сделать атмосферу постановки более мрачной, но в конце привести историю к счастливому финалу. И... Поначалу режиссёр слушал его со всей внимательностью, но на словах о счастливом финале прервал его громогласным воскликом: — Браво, сеньор! Ты знаешь, что требуется людям! Представься людям, чтобы все узнали, кто у нас тут такой гениальный! — Лука, писатель, — гордо представился тот. — Писатель, значит... Добро пожаловать, дорогой Лука! — обрадовался Андреа, проходя прямо на сцену, чтобы пожать ему руку. — Рассказывай, что ещё планируешь добавить в сценарий? ────────────────── Фелиция неуверенно сжала края платья. — Осторожнее, дорогая, я ещё не закончила! — Прости, Эмилия, — ответила Фелиция. — Ой, да зачем тебе передо мной извиняться, — отмахнулась та. — Странная ты, на самом деле. Зато для своей роли подходишь идеально. Всё, я закончила! Напоследок Эмилия застегнула молнию, отойдя чуть назад, чтобы актриса вдоволь покрасовалась в новом платье. Чёрное кружевное, при этом очень лёгкое, чтобы в нём было удобнее танцевать. И, разумеется, никаких туфель. Весь этот образ вызывал ностальгические, но противоречиво неприятные воспоминания. — Подожди, ты куда? Сейчас же весь макияж испортится! — вместе с этими словами Фелиция выбежала в коридор, заливаясь слезами. «Почему так происходит каждый раз, когда я думаю об этом?!» — возмущалась про себя девушка, вот только плач остановить ей оказалось не по силам. — Ой, дорогая Фелиция! — внезапно её кто-то задержал. Она подняла взгляд: это был Лука. Он схватил её за плечи и неожиданно воскликнул: — Неужели это часть твоего образа? Прекрасно, просто превосходно! — и улыбнулся. — Это очень ответственно, дорогая Фелиция! — Ага... — она поспешно отвернулась, избегая взгляда Луки. И сталкиваясь глазами уже с Роберто, тоже в своём костюме. — Роберто! Мы же должны были репетировать сцену у заброшенного сада, помнишь? Фелиция ловко вывернулась, пока Лука отвлёкся, и подошла к Роберто. Он жестом продемонстрировал своё согласие. ────────────────── — Что ты делала вместе с Лукой? Они спустились по лестнице прямо к центральному входу. Сегодняшний день не пресыщал театр толпами народа, а потому двое актёров остались, по факту, наедине с завораживающей архитектурой. — Он похвалил мой макияж, вот и всё, — ответила Фелиция. — Правда? — с этими словами Роберто пустился в пляс вместе с Фелицией. Та последовала за ним, обыгрывая свои движения. — И даже не поинтересовался, почему такая красотка вообще плачет? Как бессердечно с его стороны. — Лука очень эксцентричный. Не думаю, что он хоть что-нибудь знал... — Милая, он всё знал! — Роберто сделал шаг в сторону. — Я слышал его разговор с маэстро. Он рассказывал, какое впечатление на него произвело тогдашнее выступление. Я не хочу видеть тебя рядом с ним, потому что он выставил тебя на главную роль, хотя прекрасно знал, что ты потрадала! Ты ведь переживёшь это? — Переживу, — улыбнулась Фелиция, приближаясь к центру зала. — Спасибо, милый. Ведь ты со мной, и мне не так страшно. И, как и в тот роковой день, они соприкоснулись руками. И снова пустились в синхронный пляс. — Я едва уговорил маэстро дать главную роль мне, он долго упрямился, что это должен был быть Паоло! Да он годится разве что лицом, но из него никудышный танцор! И уж не ему танцевать со столь прекрасной девушкой, как ты! Неожиданно танец сбился с ритма. Фелиция громогласно засмеялась, поражая хохотом весь зал. Роберто замер на месте, словно молнией поражённый глядя на партнёршу. — Прости, — она успокоилась, стоило только ей выдавить последний смешок, — и спасибо за всё, что ты для меня сделал. — Хватит уже извиняться, — ответил ей Роберто и наклонился к ней. В следующее мгновение на губах Фелиции отпечатался вкус фисташкового мороженного. Такой же, какой сегодня покупала и она.