Сын маминой подруги

Юнги смотрел на Чонгука с презрением. Мальчишка ему никогда не нравился, уж больно правильным всегда его преподносили. Чоном восторгались, его ставили в пример, он и спортом занимался, и рисовал, и пел, и на танцы ходил, и вежливый, и скромный до ужаса, и правильный до тошноты, и красивый. Один Юнги урод и балбес. Мин ненавидел каждую частичку этого парня, а вот Гук, в свою очередь, души в старшем не чаял. Так всем казалось. Но Юн видел его насквозь. Почти буквально… Он видел парня без одежды. Юнги натягивал чёрные волосы на кулак, вжимая лицо парня в мягкую подушку, и до упора толкался бёдрами, срывая задавленные еле слышные стоны. Каждый раз, когда родители отправляли его к Чонгуку, чтобы тот научил Мина уму разуму и как-то повлиял на его воспитание, они вдвоём устраивали непотребства. Пока их матери сидели на первом этаже и душевно распивали чаи, их дети здесь, на втором, пытались быть тише воды, ниже травы. Перина проседала под бледными коленями, Юнги почти сливался с чужой кроватью. Он упирался свободной рукой в поясницу парня и толкался достаточно грубо. Изливал всю злость, всю обиду, он вымещал всё на нём. Пусть Чонгук и был тем, кто сделал первый шаг к такой близости… Юнги помнил, как сейчас, их первую встречу в этой комнате, когда матери их вдвоём ссадили буквально силой и, довольно улыбаясь, оставили наедине. Чонгук тогда совсем нескромно облапал его колени и признался в самом страшном в своей жизни: он подглядывал за Юнги в окно, когда тот приходя домой, щеголял по комнате в одних трусах. Мин не стал парня этим шантажировать, не стал смеяться или упрекать, он лишь сделал то, чего им обоим в той или иной мере хотелось… Чонгук шумно глотал ртом воздух, через подушку уже было невозможно дышать, лицо всё было красным, а вместо чёлки красовалось настоящее гнездо. Юнги поспешил обезопасить их от лишнего внимания: сразу же лёг на парня, прижавшись вплотную, и зажал рот ладонью. Чонгук пискнул и с тяжелым вздохом принял довольно глубокий толчок. Юн еле слышно рычал на ухо и старался причинить боль. Однако стоны Чонгука хоть и были болезненно вымученными, ему нравилось такое давление, нравился грубый Юнги, он казался очень мужественным в такие моменты. Превосходство и власть над собой… Гука это смущало и заводило одновременно. Каждый из них получал от этого свою выгоду. — Милый, бери Юнги, ужин на столе, спускайтесь, — донеслось с первого этажа. Юнги еле слышно шикнул и задал быстрый темп. Шумные шлепки заполнили тишину, они шли почти в унисон с мелодичным хныканьем Чонгука, у которого дрожали руки, а пальцы пытались продавить перину насквозь. Мин тихо рычал и двигался из последних сил, чтобы закончить побыстрее. Если они помедлят, то к ним обязательно поднимутся и спросят, почему так долго. Этого нельзя допустить. Последнее, что слышал Мин, был протяжный стон парня, утопленный в подушке. Немного скользкое ощущение между их бёдер… А дальше только звон в ушах и неистовое чувство удовлетворения. — Тащи салфетки, — хрипло бормотал Юнги. Чонгук на ватных ногах сполз на пол и сел перед кроватью на колени. Юнги понимал, что нужно младшему, но тормозить не стал. И когда парень впился пальцами в худую бледную талию и жадно обхватил губами внутреннюю сторону бедра, Юн прикрыл глаза и опустил ладонь на чёрные волосы. Он не начинал этого. Провокатор всегда Чон Чонгук, скромный и правильный сын маминой подруги. Знали бы они, как умело мальчишка орудует языком, до какого состояния доводит губами, смотрели бы на него по-другому. Юнги отчаянно и довольно громко простонал, обнажив тонкий кадык.

***

Мать Юнги смеялась с шуток мамы Чонгука заливисто, пока два сыночка молча ели, сидя друг напротив друга. — Чем занимались с Чонгуком? — дружелюбно поинтересовались у Мина. Парень поперхнулся макарошкой и закашлялся. — Музыку слушали, — поспешил ответить Чонгук. — Смотри, если мой балбес Юнги тебе надоедает, только скажи, я буду оставлять его дома. — Нет! — резко замотал головой Чон. — Мы очень дружны. Юнги замечательный! Мне нравится проводить с ним время. Юнги усмехнулся. Как же, он замечательный… У Чонгука наверняка задница после него болит. Он ещё так улыбается идеально… Юн — худшее, что случалось в его жизни, Мин Юнги ужасный, грубый и совсем его не уважает. А Чонгук как всегда солнышко. Аж бесит. — Юнги совсем не балбес, — улыбнулся Чон. — Юнги рассудительный, добрый и очень милый. — Правда? — удивлённо приподняла брови женщина. — Ну, если ты так говоришь… Мин смотрел на сидящего напротив и пытался найти взглядом подвох, чтобы как следует зацепиться за тот и обругать Чонгука, но потерялся в его огромных глазах. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится проводить с этим мальчишкой время. Хотя всё равно он жутко бесит.