Злодей получит счастье

*** POV Ноа*** — Я дам тебе второй шанс на жизнь — говорит мне эта женщина — но взамен... За некоторое время до этого... — Жалкая девчонка — кричит мужчина и швыряет посуду со своим ужином на пол. Знакомьтесь, мой отец Абрам Дэвис, обычный сектант, жалкий человек, что нигде не работает и живёт только на алименты на старшего сына от матери ребенка. — Абрам, прошу, не стоит злиться — говорит его жена и хочет успокоить отца. — Сара, заткнись, а то и ты получишь — уже тихо, но всё ещё со злостью говорит отец. Типичный мужчина, что в глазах публики прекрасный муж и отец, а на деле абьюзер, что только и умеет что угрожать или бить слабых за малейшую провинность. Не удивляйтесь. То, что он верующий — не значит святой. Более того, он может утверждать, что всё, что он делает – это воля божья. Уже тошнит от этого. — Клара осознала свою ошибку, правда же доченька? — пытается спасти свою дочь Сара. Клара моя единокровная сестра. Матери у нас разные, отец увы один, а так бы я и жить с ней в одном доме не стал. — Да мне плевать, эта девка уже опозорила нас дальше некуда — кричит отец и тут же даёт моей сестре смачного леща. Вам, видимо, стало интересно, что в этой семье происходит? Если коротко, то сегодня на ужин пришли знакомые нашего отца и хотели познакомить Клару со своим сыном, думаю понятно, что нужно было родителям обеих сторон. Они хотели поженить своих детей, но не судьба. Клара заявила, что уже встречается с другим, даже сказала, что у них всё серьёзно. Клянусь, сказала бы она это ещё до того, как пришли гости, она была бы уже мертва. Но нет, перед гостями устраивать такую сцену некультурно и позорно. — Неужели ты думаешь, что Бог примет тебя в рай после того, что ты наделала? — да что она наделала хоть? Я то её ненавижу, но сейчас я больше на её стороне. — То есть тебе можно было, и это обернулось им — она показала на меня — а я хуже тебя получается? Как будто у меня был выбор стать ребенком этой "грешной девицы", как любит называть мою мать Сара. Впрочем, мне на это всё равно. — Ноа хоть не доставляет проблем, в отличие от тебя — как бы странно это не звучало, но сейчас мой отец хвалит меня за то, что я ничего не сделал. Ах, а ведь я забыл представиться вам. Ноа — единственный адекватный в этой семье, и не настолько набожный. — Отец, я закончил с едой, могу ли я пойти и делать уроки? — спрашиваю я, поскольку без его разрешения мне не уйти отсюда. — Вот видишь, он хоть старше тебя, но понимает, что сейчас нужно думать об учёбе — хвалит меня отец, да да, кроме учёбы похвалы не дождешься от тебя — иди и закрой дверь. — Хорошо — отложив столовые приборы и встав с места, я направился к себе в комнату. Думаю, пока я иду, я могу вам рассказать о себе больше. Ноа Дэвис, 16 лет, обычный кареглазый парень с русыми волосами. Тот, кого отец не называет нахлебником, ибо мои алименты кормят нас, а также заноза для моей мачехи и всей её семьи. Как так вышло, что моя мать сошлась с женатым и бедным сектантом? Ох, ну, раньше она тоже была бедна, точнее бедной и незаконной эмигранткой. Ну, а мой отец тогда ещё тупо не успел жениться и был не настолько бедным. Ну и всё так обернулось, что моя мать забеременела, тем самым она получила здесь прописку благодаря мне, и алименты моего отца тоже помогли ей здесь подняться. До пяти лет я жил с матерью, поскольку она не хотела уезжать и ей нравилось быть содержанкой. Но у мамы появился ухажёр иностранец. Как ни странно, детей чужих ему не нужно, и она отдала меня отцу и выплачивала алименты. М-да, по моей истории можно снимать сериал с нотками драмы. Только жаль, что я не могу уволиться из этого сериала, поскольку это реальность, где нет конца, пока не наступит моя смерть. Ох, вот и комната моя. Здесь это единственное место, где меня не достаёт эта семья, отец даже запрещает Саре с дочерью приходить сюда, ну, это уже я добился угрозами к нему. Да, угроза о лишении родительских прав на меня и лишение алиментов очень помогают. Я зашёл к себе в комнату и закрыл дверь на ключ. Вот оно, моё личное пространство, где я могу быть самим собой, подальше от всех этих придурков и их идиотизма.Здесь можно забыть про правила, что построил в этом доме отец, и не слушать споров в этой семье, что стали для меня обычной вещью. Я приготовил школьные принадлежности, положил на стол книгу, тетрадь и ручку. Всё чтобы казалось, что я учу уроки. Я всегда делаю уроки на перемене или после уроков на продлёнке, чтобы потом дома, в комнате, пока меня не беспокоят из-за уроков, смог заняться чем угодно. Однако сейчас я слышу, что кто-то идёт в мою комнату. Кроме отца сюда никто не идёт, и мне нужно открыть ему. Поэтому мне пришлось его впустить. — Подержи это у себя — сказал он и отдал мне телефон сестры. Я кивнул, и он ушёл дальше по своим делам. Почему же я не спросил, зачем он дал? Спросите вы. Хм, ну, дело в том, что, даже если бы я спросил, отец бы не ответил. Не любит он, когда пытаются получить информацию от него. Я включил телефон сестры и увидел на нём пароль. Ясное дело, я знаю её пароль, в отличие от отца, ведь случайно увидел, как она его разблокировала, когда я проходил мимо. И я этот пароль хорошенько запомнил. Ах, как чувствовал, что этот день настанет... Я, опираясь удобней на стул, начал осматривать телефон. Ничего необычного, розовый торт на белом фоне, вполне обычные обои для обжор. Зашёл в галерею, но здесь тоже пусто, лишь фото котят с интернета. Ничего подозрительного. Решил посмотреть переписки. Только с матерью и двумя подругами. Она, как и я, не может найти общий язык со многими. Видимо, мне не удастся ничего найти на неё, чтобы ещё усилить её наказание. Соцсети она не ведёт, так как у нас дома это запрещено. Не, ну должно же быть что-то. Даже такой осторожный, как я, держит у себя в телефоне то, что запрещает отец. Но нет, у неё нет здесь игр... Хотя... Что это? Приложение в форме книги и с иностранной надписью? Что-то интересное. И, кажется, я уже видел нечто подобное у моих одноклассниц. Ну что, сестра, поиграем... Через неделю... Неделя ожидания подошла к концу, моя сестра получила телефон обратно после недели наказания. Всё это время я держал её телефон у себя по просьбе отца. Оставлять где-то ещё нельзя, Сара может пожалеть дочь и дать ей на время, что отец узнал. У меня же на двери замок с единственным ключом, даже у отца его нет, хотя я в этом не уверен. Так что моя комната была чудесным вариантом. Сейчас мы оба идём в школу. Идти нам недолго, две минуты, и это устраивает меня, если не считать, что я иду с Кларой. Когда мы дошли до дороги недалеко от дома, она толкнула меня в бок и злобно посмотрела на меня. — Где оно? — кричит Клара и показывает на телефон. — Что? — пытаюсь притвориться непонимающим, но моя улыбка от её злости выдаёт меня. — Ты знаешь, о чём я. Где приложение в виде книги? — кричит она и показывает на свой телефон. — А, ты про это. Я удалил — насмехаясь отвечаю. Я чувствую на себе её злой взгляд, она ещё никогда так на меня не злилась. Мне это нравится. — Как ты мог? — крикнула она, и её лицо становится всё злее — ты хоть знаешь, сколько я заплатила за эту игру? — Где-то столько, сколько и на карточке отца, которую он потерял как раз незадолго до наказания? — спрашиваю я, и её испуг изменился страхом, её красное от злости лицо становится бледным . — Ты... — шипит как гадюка она. — И что ты мне сделаешь? Расскажешь отцу? Тогда расскажешь, что и карточку ты у него украла? — спрашиваю я у неё с притворно милой улыбкой — расскажешь матери? Не она ли получила от отца за тебя? Что же ты сделаешь? Если ты только ябедничать и врать умеешь. Врать и казаться невинной. Это я в ней ненавижу, больше всего ненавижу, что ей верят. Именно из-за неё со мной не стал говорить в школе никто. Именно она превратила меня в изгоя. Сначала обманывала, что я ворую у неё что-то, что это я оставлю на её теле синяки, хотя это наш отец. В прошлом году она и вовсе перешла черту, рассказывая, что я подсматривал за ней, когда она переодевается, тем самым выставив меня извращенцем. — Мама меня поймёт, в отличие от твоей — и снова, снова она пытается надавить на то, к чему я привык. Хвастается, что, пусть отцовское внимание больше получаю я, поскольку мальчик, на её стороне будет мать. Надо признать, она умеет вызывать во мне чувства зависти, как и многие другие, но мне уже не 12 лет, я научился себя контролировать и на твои уловки не куплюсь. — Может, но поймёт ли отец? — она снова кипит от злости, понимая, что я не повелся на уловку. Продолжая улыбаться от всего этого, я спокойно обернулся к дороге, чтобы встать у края и ждать, когда можно переходить. — Ах ты ж... — она разозлилась ещё сильнее от того, что понимает, как ей влетит от отца и что её не спасет даже мать. Клара толкнула меня со всей силы. Я не ожидал такого, и поэтому не смог вовремя подготовиться. Поэтому я даже не осознал ничего, как начал падать. Слышу звук едущей большой машины, что быстро начинает тормозить, а после удар. Это был удар моего же тела об эту машину. Я чувствую свою боль. Я чувствую, как все мои кости ломаются, рассыпаются как сухой песок. Эта боль ужасна и мучительна. Я словно испытываю всю ту боль грешников из книг отца. Я слышу чей-то гул, крики. Я ещё живой и понимаю это. Я хочу открыть глаза, хочу, чтобы я наконец-то снова увидел мир. Я ... Мне страшно умирать... Пожалуйста, помогите. Молю, спасите. Я... Я не хочу умирать, пожалуйста... Но когда боль прекратилась так же резко, как и появилась, а шум вокруг стал всё тише и тише, я осознал, что умираю и этого не избежать.