Злодей получит счастье

***POV Ингрейс*** Сколько себя помню, всегда ненавидел зиму, она всегда связывала меня с двумя ненавистными мне вещами. Северными землями, где правит моя двоюродная тётя, и зимними праздниками. Я был слаб здоровьем, и холод только добивал меня. Отцу, что рос на севере и практически не болел за всю свою жизнь, меня не понять. Он всегда считал, что огонь можно победить только огнём. Поэтому он считал, что если холод поражал меня то, если к нему привыкнуть, я смогу не болеть. Может и будет работать, если привыкать к холоду постепенно, но не когда тебя постоянно берут на улицу в мороз и заставляют моего троюродного брата — идиота бросать в меня снежки. А по причине того, что зимние праздники я всегда проводил с отцом на севере, то понятно, почему я их ненавижу. Отец с мужем герцогини как обычно напивается и куда-то пропадают на охоту или рыбалку, а рыцарям их потом всюду искать. После смерти отца, как иронично, зимой, я чувствовал холод даже когда было жарко. Лгать не буду, отношения с отцом были у нас не особо, но они были, чтобы скучать по нему. — Приветствую Вас, Ваше Высочество, примите мои соболезнования — сказала мне девушка, что подошла ко мне. В день похорон отца много аристократов посетили столицу, чтобы выразить свои соболезнования, как притворно так и искренне. — Благодарю, леди... — Леди Хельга, дочь покойной графини Солвер — представилась она. Тогда то я понял, кто она. В детстве мне показывали несколько её портретов, тогда это была маленькая девочка с кукольным личиком, большими зелёными глазами, что, в отличие от моих, цветом скорее напоминали хвойный лес, нежели изумруды. — Вот мы и встретились... — тихо сказал я. — Я знаю, очень странно, что мы встретились только на похоронах Его Величества. Просто я всё время была за границей и лечилась от своего проклятья, и только несколько дней назад вернулась в империю — оправдывалась она, будто она в чем-то виновата. — Всё нормально, рад познакомиться с Вами лично сейчас, а не на нашей свадьбе — хоть сказал я эти слова, что должны были говориться с радостью или облегчением. Говорил же тогда я их с неким холодом и опустошением. — Я тоже рада — её голова была опущена, тогда мне казалось, что ей было неприятно или страшно со мной говорить. — Я пойду, моей матушке не стоит сейчас одной оставаться — моя мать тогда очень боялась одиночества и практически не желала оставаться одной без меня. — Конечно, только можете передать ей мои соболезнования? — Передам. Тогда это был первый наш разговор, такой неловкий и напряжённый, что я не думал, что что-то у нас может получиться, какая-то любовь. Прошёл один год... — Давай я завяжу — говорю я и начинаю завязывать ленту, чтобы пальто не было открытым. — Ох, спасибо, Ингрейс... — смущённо улыбается мне Хельга. — Не за что, в следующий раз попроси прислугу проверять одежду перед выходом — говорю я и поднимаю взгляд на её глаза — у тебя слабое здоровье, и тело нужно держать в теплоте. Никогда бы не подумал, что мне когда-то будет дело до кого-то кроме родителей и родственников матери. Всё действительно может измениться всего за один год. Общаться с Хельгой я особо не старался. До объявления о дате свадьбы мы общались не больше двух раз в неделю. Живя во дворце, где смены обстановки и окружающих редки, мне сложно было поначалу принять Хельгу и доверять ей. Но во время подготовки к нашей свадьбе мы начали вместе очень тщательно готовиться и чаще проводить время вместе, что в итоге наши встречи стали чуть ли не ежедневными. — Ваше Высочество принцесса, прошу прощения, но Её Величество желает видеть Вас для обсуждения одного важного дела — помешала нам слуга. — Снова дела... — отвечаю я. Сколько помню, мать всегда была занята, поскольку является императрицей, бывало такое, что мы могли не видеться месяцами. Но даже так я всегда был с ней ближе, чем с отцом. — Прости, Ингрейс — извиняется Хельга. Я беру её руки в свои, подношу кончики пальцев к губам и, слегка касаясь губами, целую их. Затем я выдыхаю теплый воздух из моих лёгких, немного согревая её холодные пальцы. — Иди, я буду ждать тебя, сколько нужно будет — сказал я и отпустил её руки. — Обещаю, я приду так быстро, как только смогу — ответила она и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щёку и пошла. Смотря в её силуэт, что отходит от меня в сторону холодного зимнего ветра, я вижу, как развиваются её вьющееся волосы цвета ясной ночи. А ведь когда-то я начал понимать, что долгая разлука между нами вызывает у меня тоску по ней и желание всегда быть рядом с ней. Прошёл ещё один год... Эта зима была одной из самых напряжённых в моей жизни. Хельга, что сейчас носит под сердцем нашего ребёнка, спит на кровати, пока я смотрел в окно. Скрывать не буду, я не особо горел желанием стать отцом, потому что боялся, что стану как мой отец. Боялся видеть в своём ребёнке лучшую версию, чем он есть, желать сделать всё, чтобы прикрыть его недостатки или избавиться от них, даже если в этом не будет нужды. Но так же боялся, что могу потерять Хельгу. Два года с ней стали такими прекрасными, что я даже задавался вопросами, как я мог жить без неё раньше. Однако Хельга верит, что теперь проклятие её рода давно в прошлом, и нам с ней ничего не угрожает, верит, что после рождения ребёнка наша жизнь только станет лучше, чего хочу и я. Отойдя от окна, я подхожу к кровати и тихо сажусь на неё. Положив руку на её живот, я чувствую небольшой толчок, от которого внутри меня начинают полыхать чувства радости и восторга. — Что-то случилось? — слышу я голос своей сонной императрицы. — Малыш толкнул меня в ладонь — сказал я. — Правда? — улыбается Хельга и смотрит на живот — ты решил поздороваться с папой? Она гладит живот, продолжая улыбаться, словно понимает, что ей хочет сказать ребёнок, словно он говорит с ней. Смотря на эту картину, у меня почему-то резко начинает слегка щипать глаза... — Ох малыш, папа опять грустит у нас — подмечает Хельга, когда посмотрела на меня — давай наш папа ляжет возле малыша, чтобы ему не было грустно. С этими словами руки моей жены начали тянуть меня вниз, заставляя лечь в постель. Она положила подушку на уровне её живота и положила мою голову на неё. Её нежные руки начинают поглаживать мои волосы, и я от усталости, теплоты и безопасности начинаю медленно засыпать. Семнадцать лет спустя... Сегодня в зимний день мне приходится идти со своего дворца на собрание для прослушивания очередного дела касательно государства. Снег на редкость больше сегодня выпадает чем обычно. Пока я шёл по пути, услышал знакомый девчачий смех неподалеку. Смех моей милой Фионы я узнаю всегда. Но со стороны, откуда доносился её смех, на меня неожиданно бежит кто-то, и мы вместе падаем на мягкий снег. — Ва... Ваше Величество! — испугался он, садясь на землю. — Папа! — подбегает к нам Фиона. — Простите! Ваше Величество! Я Вас не заметил... — извиняется Алвис и боится поднять глаза на меня. — Всё хорошо, Алвис, просто в следующий раз смотри, куда бежишь — сказал я и протянул ему руку, когда встал на ноги — вставай, а то простудишься. — Благодарю, мне искренне жаль, что так вышло — продолжает извиняться он, и до сих пор боится поднять на меня взгляд. — Папа, мы просто играли в снежки и, немного заигравшись, начали бежать, не смотря по сторонам — оправдывается Фиона. — Всё нормально, не стоит оправдываться или извиняться. Я понимаю, что игры иногда могут выходить из под контроля, главное следите в следующий раз, чтобы ни вы, ни кто-то другой не пострадал — объяснил я. — Мы поняли, папа — ответила моя дочь — а ты куда-то идёшь? — Да, у меня собрание начнется скоро. — Тогда мы не будем Вас задерживать больше — Алвис взял Фиону за руку и начал быстро уходить, подгоняя за собой Фиону. Я лишь усмехнулся этому и, взяв в руки немного снега и слепив с него небольшой снежок, кинул в их сторону. В итоге я случайно попал в голову Алвиса, и он с удивлением обернулся в мою сторону. — Но, думаю, пол часа у меня есть, чтобы поиграть с Вами, если Вы не против — объяснил я. — Тогда мы с Алвисом будем биться вместе против тебя! — обрадовалась дочь. Фиона начала быстро делать снежки и Алвис, когда понял, что я буду с ними играть, так же начал делать снежки. Мы начали мини-войну возле небольшого сада. И, несмотря на холод, мне было приятно в душе за то, что я могу позволить себе такую небольшую радость и детскую шалость с детьми...