Кооперативчик историй

      Все в жопе. Нет, не так. ВСЕ В ЖОПЕ!!! И это было мягко сказано. Следствие катилось псу под хвост, а ведь так удачно начиналось. Были и подозреваемый и улики… Да все тогда было! А потом случился пиздец.       Вернон придвинул к себе стакан, глотнул виски, поморщился, налил еще. Но пить не стал, молча уставился на стакан, наивно надеясь что-то разглядеть за янтарной жидкостью. Но провидение не снизошло. Напротив стало еще тоскливее.       Желтый свет играл в стакане, что-то бурно обсуждала компания за спиной. Возможно жертва точно также сидела в баре — не этом, другом, более элитном — и размышляла о жизни. И до того доразмышлялась, что была зарезана. В собственном автомобиле. Собственным ножом (не пойми зачем взятым с собой), о существовании которого знала только она и ее подъехавший парень, который, разумеется, утверждал, что так ее и нашёл. Со смазанной помадой, открытой грудью и перерезанным горлом.       Проклятье! Вернон одним махом осушил стакан, снова налил. Образ той девчонки все еще стоял перед глазами. Хрупкая, бледная, в вызывающе коротком наряде, который так не вяжется с ее по детски невинным лицом. Еще больше с ним не вяжется открытая, как второй рот, рана на горле с ножом в ней же и оголенная грудь. Жуткая картина, как ни смотри.       Не то чтобы следователю не доводилось видеть мертвецов. Доводилось, конечно, и не раз. Но эта девочка… Да ей же только в тот день восемнадцать стукнуло, вот и в бар пошла — праздновать. А тут…       Сначала предполагалось, что виновен дружок ее. Ну как это бывает: парень приставал, девчонка засопротивлялась. Тут он решил ее силой и взять, а она все равно сопротивляется. Видимо припугнуть ножом хотел, а она дернулась. Все неплохо сложилось в удачный пазл. Парня за решетку — нечего таким скотам жить, а девчонку… Ей уж родственники займутся.       Но как бы не так. Судмедики, как всегда, подкинули дряни: она уже мертва была, когда ее резали. Причём умерла она из-за яда, довольно редкого и неместного. Тогда-то все и заработали, как положено. А когда узнали, что ее отец один из известнейших бизнесменов — даже с удвоенной силой.       Снимки с места преступления подоставали, еще раз нож по экспертизе прогнали, парня допросили, запись с камер в кой-то веке добыли. В общем занялись рабочим процессом.       Тут-то и оказалось, что парня действительно рядом с ней не было — он тогда только с трассы в город сворачивал, когда девчонка уже мертва была. Ехал по СМС от нее, чтобы домой забрать, а тут «это». Грустно.       Парня, конечно же, отпустили, всем пинка дали и стали дальше думать. И даже кое-что надумали. Только опять херня получилась.       Третий стакан был принят куда легче. Голова начинала приятно кружиться. Дневные проблемы медленно отползали на задний план. Уступая место такой простой и такой понятной человеческой усталости. Боги, сколько же он не спал? Сутки или двое? Невероятно сильно захотелось послать все в задницу и отдохнуть. По правде говоря, в задницу хотелось послать все еще в офисе полиции, теперь же хочется просто уснуть и исчезнуть. Вот так просто. Был Вернон Роше. А теперь его нет. Просто нет. И все.       Хотя нет, не все. Еще нож этот. Зачем добропорядочной гражданке в свой день рождения тащить с собой нож? В клуб. Особенно зная, что забирать ее оттуда будет парень.       Да и нож сам странный: резной весь, с деревянной рукоятью, на ней не то руны, не то рисунки какие-то, но складной. Когда он попал к Вернону в руки, он, Вернон, готов был поклясться, что оружие ритуальное. Но эксперты уверяют, что такой нашли в интернете на общедоступном сайте, и ничего подозрительного другие покупатели не делали. А кто он такой, чтобы не доверять интернету?       Вернон вновь потянулся к бутылке, но руку нагло перехватили. Бармен.       — Приятель, кажется, на сегодня тебе хватит, — заметил он, возвращая бутылку на стол.       — Не хватит! — по привычке огрызнулся Вернон, внутренне все же соглашаясь с барменом. — И вообще какое тебе дело?       — Никакого, — бармен пожал плечами. — Просто не хочу, чтобы столько очаровательный мужчина выкатывался из бара бесчувственным телом.       Вернон на такое откровение не нашелся с ответом, чем нагло воспользовался бармен, убирая бутылку.       — Если на душе плохо — лучше поговорить. В виски ты не найдёшь утешения. Оно может туманить разум, отвлекать от мыслей, но проблему так и не решит, — бармен как-то грустно улыбнулся, будто бы знал о чем говорил. А может действительно знал — кто их, барменов, разберёт?       — И с кем мне говорить прикажешь, с тобой?       — А почему нет? Любой кто готов слушать может помочь. Если хочешь — поделись, — Вернон внимательно вгляделся в лицо предполагаемого собеседника, по привычке оценивая. Внешне это был довольно молодой человек, с закрытой медицинской повязкой правой стороной лица — даже интересно, что с ним такого случилось, — на губах вполне дружелюбная улыбка, волосы до плеч и отливают рыжиной. А вот взгляд его требовал отдельного внимания. Единственный видимый глаз смотрел со странной, не свойственно его возрасту мудростью, которую почти невозможно передать словами. Вот смотришь так на человека и сходу понимаешь, что повидал он немало.       — Слышал про убийство в элитном квартале? — Раз захотел слушать пусть слушает. Вернону не жалко рассказать, все равно почти все в руках прессы. Может и впрямь легче будет.       — Слышал ли я? — бармен усмехнулся. — Об этом весь город судачит.       — Я веду это дело. — Ну вот, так живешь-живешь, а потом признаешь, что ты следователь с таким чувством, будто в клуб анонимных алкашей пришел. — - И дело, кажется, тупиковое.       — Правда? — в голосе бармена столько сарказма, что в Верноне само по себе просыпается желание чем-то его хорошенько треснуть. — Ну не смотри на меня обиженной совой — все равно толку не будет. А вот искать надо знать где. Все-таки ты из полиции как-никак.       Вернон прищурился, что-то ему уже не нравился ни бармен, ни затеянный разговор:       — А ты знаешь что-то?       — Работа бармена знать все сразу и ничего в целом, — он загадочно улыбнулся, достал откуда-то тряпку и стал методично протирать стойку, будто только что ничего и не говорил, и вообще он слишком занят для всего этого дерьма.       — Что ты знаешь о деле?! — рычать шепотом сложно, но за годы службы Роше этим овладел в совершенстве. В конце концов, орать в баре неприлично — выставят ещё.       — Только то, что полиция гоняется за собственным хвостом, не желая оторвать от него взгляд и посмотреть на мир вокруг. Но ведь череда одинаковых убийств вас ничуть не смущает! — собеседник владел тем же навыком и не уступал в тоне Вернону. Только лицо его при этом оставалось до ужаса спокойным, видимо, это господин бармен отрабатывал, чтобы на камерах не было видно его перебранки с гостями.       — Что ты знаешь? — снова взять контроль над собой было сложно, еще сложнее над голосом. Но он, кажется, справился.       — Было ещё четыре таких убийства. Выпившая девушка в свой день рождения, спешащий к ней парень, редкий яд, нож… Все совершены с разницей в восемнадцать лет, в один и тот же день. В разных частях города: доки — 1900; торговый квартал — 1918; университет — 1936; бедный район — 1954. И сейчас последний — элитный. Нужно дальше объяснять или сам догадаешься?       Это или маньяк, но тогда почерк странный — убийство не по типу, а по дате. Или это какой-то ритуал, но тогда… Боги, тогда в этом году обряд будет завершён! Но жертвы, сколько культисты еще людей убьют, устроят ли беспорядки или чего еще сотворят?!       Кажется вся гамма эмоций проступила на его лице:       — Приятно иметь дело с людьми понимающими, — хмыкнул бармен, уже собираясь уходить. Но Вернон без боя сдаваться не собирался. Теперь уже он удержал бармена за рукав.       — С чего ты решил, что я в это поверю?       — Неверное потому, что это можно по архивным данным проверить? — Как же ясно читается во взгляде «ты совсем идиот или прикидываешься?»       — Ладно, — Вернон отпустил бармена и достал записную книжку и ручку. — Имя, фамилия, отчество, номер телефона и свободное время, когда сможешь подойти в следственный комитет.       — Нет, мой милый следователь, здесь ты что-то перепутал, — еще одна усмешка и странная искра в единственном глазу. — Я рассказал тебе информацию, а что с ней делать — решать тебе. У тебя есть архивы, можешь их поднять и приобщить к делу. Меня в это не впутывай. Это излишняя роскошь для нас обоих.       — А информация откуда? — самым невинным тоном поинтересовался Вернон, уже составляя план, как приобщить к делу бармена.       — Я жил в то время, господин следователь, вот и знаю, — бармен тряхнул головой, так что его волосы открыли заостренное ухо. — Еще вопросы? Или сделаешь запрос в архив?