Кооперативчик историй

      Приезжать с посольством было изначально глупой идеей. Глупой и бессмысленной. Снова смотреть в эти зелёные глаза, слышать голос, почти сводящий с ума, а все равно не коснуться. Знать, что не твое. Нельзя! Снова нельзя! А когда можно? В другой жизни?       Иорвет был прекрасен. Всегда прекрасен. Но сейчас особенно. В серебряных одеяниях, с длинными волосами и руками, украшенными кольцами. Да, не таким его Вернон помнил.       Сколько же времени прошло с их последней встречи? Кажется, года три. Три года по разные стороны континента, борясь за жизни тех, кто остался в живых после Третьей Нильфгаардской, чтобы сейчас лишь обменяться короткими взглядами, да формальными фразами.       Иорвет улыбается послам, нежно гладит руку супруги — выражает всю возможную лояльность и почтительность. А ведь раньше обошёлся бы без церемоний и придворного блеска, сразу кинулся бы с места в карьер. Но не теперь. Теперь он — король. Иорвет, мать его, Первый, милостью богов правитель Аэн Сейдхе и Аэн Элле, объединитель народов и что-то там еще в том же роде и даже на Старшей Речи.       Подходит время Вернону поприветствовать монарха. Он честно совершает положенный поклон, заверяет, что эта встреча честь для него (крайне сомнительная честь для человека, который это самое Величество видел во всех позах и без одежды).       Вернон знает, что Иорвет не пойдет против этикета, не позволит себе проявить нечто большее. Но Роше все равно, как слишком доверчивый пес, надеется, смотрит в лесную зелень эльфийских глаз, но кроме холодной вежливости не видит в них ничего и просто уходит к портьере, чтобы при первой же оказии исчезнуть с приема. Он уже видел достаточно. Хватит.       Скрывшись (вернее позорно сбежав) из зала, Вернон прячется в посольстве. Комната маленькая — кровать, камин, два кресла да стол, даже шкафа в здесь нет — не в такой положено спать доверенным лицам королевы, но на другую он не согласен. В маленькой комнате негде шпионам прятаться, да и в принципе как-то уютно.       Вернон сам разжигает камин — нечего слугам знать, что он здесь, тем более с такой раной в душе. Подумает еще что…       Хочется выпить. Неимоверно хочется выпить. Смыть с себя эту холодную встречу. И… эти зеленые глаза. Конечно, лучше бы напиться почти до бесчувствия и провалиться в сон без сновидений, чтобы наутро, не смотря на похмелье, гнать коня в Темерию. Подальше от всего этого. От эльфов, послов, Иорвета, собственных бессилия и слабости…       Бутылка вина обнаруживается рядом с кроватью. Строго говоря, она здесь для другого повода, но разницы уже нет. За бокалом идти не хочется, и Вернон отпивает прямо из горла, по пути к креслу, что поближе к камину.       Вкуса не чувствуется. Да и вообще не чувствуется ничего, кроме грусти, боли и сожаления.       Глупая все же была поездка. А Геральт ведь предупреждал, что это больше не его эльф, не тот партизан, с которым все закрутилось в проклятущем Флотзаме. Но Вернон бы не был главой темерской разведки, если бы лично не убедился в этом. Теперь убедился и пьет. Один. Как и положено людям с разбитыми сердцами. И на что он надеялся?       Ну ничего, завтра все кончится. Его срочно вырвут «дела государственной важности», и он уедет. На этот раз окончательно и бесповоротно.       — Напиваться в одиночку — это алкоголизм, дхойне, — Вернон вздрагивает, когда за спиной раздается такой знакомый голос. Неслышные шаги, чужие руки обнимают за плечи, не дав повернуться. Как только дверь открыл, мерзавец? Очередные эльфские секреты? — Решил уединиться с бутылкой?       — А ты помочь желаешь? — Гордость требовала скинуть с себя руки обнаглевшего эльфа, сердце хотело большего. Хоть бы и смазанного поцелуя.       — Пить можно лишь тогда, когда остаёшься, — Иорвет отстраняется и занимает соседнее кресло. Больше на нем не было лёгких одежд и колец. Только кожаный доспех, кинжал и парные мечи. Повязку на шрам Иорвет уже давно не носил. То-ли перестал стесняться увечья, то-ли в протокол не входила. — Но ты не останешься.       Иорвет сам его выгоняет? А впрочем чего ещё ждать от человека, связанного узами брака? Неужели ты, болван, в самом деле думал, что его Величество приперлось к тебе, чтобы поговорить по душам или, боги упасите, выпить?       — Стало быть, это прощание? — Вернон смотрит в упор тем взглядом, каким обычно пользуется лишь на допросах.       — Прощание, — соглашается Иорвет, он выдержал взгляд и глаз не отвел. Все как тогда… Как во Флотзаме, Новиграде, Вызиме… Тоже спокойствие на дне зелёного озера, та же насмешка и печаль. Только подернулись они льдом. — Дхойне, что ты так смотришь? Не уж то ты сожалеешь?       — Я… Отъебись, Иорвет!       Эльф смеется. Звонко, весело, как перед боем с Дикой Охотой, как в тот день, когда между ними исчезли все границы, только затем, чтобы снова возвестись, теперь уже тверже и крепче.       Иорвет смотрит открыто. Впервые за три года. Он улыбается, неожиданно поднимается и целует. Оттолкнуть бы, высказать все что думает в лицо, ну или просто послать. Никто не имеет права так играть с чувствами: касаться и прогонять, прощаться и целовать. Это слишком! Но тело опережает разум, притягивает эльфа к себе, обнимает, отвечает на поцелуй, а потом выпутываться становится поздно. Остаётся только поцелуй, вкус вина на губах, запах лаванды и можжевельника.       — Что это было? — Вернон тяжело дышит, когда размыкается поцелуй.       Улыбка так и не исчезает с губ Иорвета:       — Ты так ничего и не понял? Хотя для дхойне не удивительно. Я сделал свой выбор, Роше.       Что ж, понятно. Но не Вернону обвинять Иорвета. Если бы у самого Роше был такой выбор, он бы возможно тоже отказался от любовника в пользу Темерии. Но ведь раньше казалось, что между ними есть место чему-то большему, чем сожительству, или так казалось только ему? Вернон порывается встать — негоже так долго злоупотреблять гостеприимством. Но его только сильней прижимают к креслу.       — Ты так ничего и не понял, — Иорвет совсем близко у самого уха. А голос такой бархатный, проникновенный. — Я сделал для Сейдхе все, что было в моих силах. Я оставил прекрасную королеву, с которой будут считаться, я оставил с ней человека, который сможет подарить ей и Сейдхе наследника. А я не могу больше изображать примерного семьянина, вникать в управление государство, улыбаться козлам, изысканно говорящим о минувшей войне и жертвах во имя свободы… Я устал, я ненавижу все это и… Я хочу остаться с тобой… Слышишь, Вернон, с тобой. Только с тобой. Так, как ты хотел в Вызиме… Так, как хотели мы. Оба.