Желания Куромаку

      Куромаку обнаружил себя в разбитом состоянии. Очков нигде не было видно, а в помещении, где он находился, было темно. Он нахмурился. Руки были склеены скотчем, сам треф приколочен к стулу. Над королём нависла тёмная фигура и вдруг включился приглушённый свет. Осмотрев комнату со столом и двумя стульями взгляд зацепился на… Вару. — Даров, Курилка! — усмехнулся пиковый, раскачиваясь на стуле. Его шевелюра была ещё более встрёпана, чем обычно, а очков не было, и глаза, ничем не прикрытые, почти светились в полумраке комнаты.       Куромаку осознал, что может говорить. — О-отпусти меня! Что ты себе позволяешь?! — треф повысил голос и выпятился вперёд.       Вару злобно ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Волшебным образом на столе появилась еда. Много еды. Куромаку сглотнул ставшую вязкой слюну. Ему казалось он знает, что будет. — Ты же сам знаешь, зачем ты здесь. Тогда почему сопротивляешься?       Клон не нашёл ответа на этот вопрос и пиковый продолжил свой монолог. — Начнёшь сам? — Вару приблизился к трефу. Тот молча кивнул.       Руки Куромаку освободились от оков. Он немного пододвинул стул к столу, заваленному сладостями и прочей калорийной пищей, взял в руки кусок пирога и надкусил. Валет наблюдал за жующим трефовым и улыбался.

***

      Король начал входить в раж, выпечка была великолепной, как раз на его вкус. За приблизительные полчаса Куромаку съел пару пирогов, столько же пицц и n-ное число эклеров и булочек с корицей. Его на живот раздулся и коричневый пиджак потрескивал от натяжения. Тяжело дыша, треф потянулся к очередному куску пирога с начинкой и уже без особого интереса надкусил. — Вам помочь, сэр? — шутливо спросил Вару. — Пожалуй, — тихое и расслабленное от Куромаку успокаивало и пикового.       Валет перехватил сладкую выпечку и, поцеловав короля, поднёс ко рту лакомство. Треф откусил кусок и слизал потёкшую по рукам ягодную начинку. Следующие несколько кусков были также быстро съедены.       Далее пошла газировка. Вару просто приставил горлышко бутылки ко рту Куромаку и тот начал жадно пить не останавливаясь. Та часть, которую клон не успевал глотать текла по его подбородку, шее и оставляла липкие следы на одежде. — У — у — у! Выглядишь сексуально! — Вару подвирал бровями и Куро поперхнулся.       Ещё через двадцать минут поедания сладкого в мозг Куромаку пришла мысль. Мысль о том, что пиджак следовало бы расстегнуть, дабы он не сжимал итак полного трефа. Только приосанившись и потянувши руки к пуговицам, он услышал треск и обе пуговицы отлетели друг за другом. Красный от смущения король отвёл взгляд от валета. Тот в свою очередь рассмеялся и потрепал его по уже пухлой щеке.

***

      Куромаку отвлёкся от поглощения пищи, заметив зеркало, которое очень кстати висело на стене. Полностью освободившись от пут, треф встал, покачнулся и вразвалочку поплёлся к зеркалу. Куро наслаждался формами, которые он улицезрел в куске амальгамы: великолепный большой живот, свисающий и натягивающий рубашку до такой степени, что в просветах между пуговицами видна значительная полоска кожи. Во время сидения он прекрасно ложился на широкие ляжки, которые тёрлись друг об друга при ходьбе. Ноги, став толще, были обтянуты некогда свободными брюками. В мозгу промелькнула мысль, что вылезти из них можно будет только порвав. Увеличившаяся грудь также приковывала взгляд валета.

***

      Наконец налюбовавшись собой, Куромаку сел на стул и опять раздался треск. — Что на этот раз? — Брюки, — ответил король, снова краснея, — по швам разошлись. Ничего смертельного. — Эх ты, моя булка, — Вару снова потрепал трефа по щеке и поднёс к губам Куромаку ещё один эклер.

***

      Тут весь мир начал трещать по швам и трефовый проснулся от чувства голода. Он встал с кровати и поплёлся в ванную комнату. В зеркале отражался худющий парень с впалыми щеками и абсолютно плоским животом. Сегодня он ему снова снился этот сон. Этот прекрасный сон с такими желанными изменениями.