твой выбор

-Лис, вставай, - кто-то со всей силы начал меня трясти. -ЧТО ПРОИСХОДИТ!? - я резко села и стала судорожно осматриваться по сторонам. Мой мозг получил ложный сигнал, и я не смогла сразу понять, что происходит. Только когда Джеймс громко заржал, увидев мое сонное нелепое выражение лица, до меня дошло, что все нормально. -Мы закат проспали, Лис, - Джеймс зевнул и протянул мне флягу с водой. -Какой закат!? – недовольно спросила я, потирая переносицу. – Рассвет же. -Смысл не в этом. Мы все пропустили. -Ну и ладно. Хочу кушать. -Я тоже. Приедем в лагерь, поедим. -Нас не искали? -Нет. -Странно. Заводи машину, пора домой. Джеймс пересел на водительское место. Я развалилась сзади. Когда Монтенегро не было за рулем, я не боялась ехать на заднем сидении. Не боялась, что меня выкинет из машины, если я не пристегнусь. Ехали мы в лагерь в полной тишине. Джеймс лишь что-то напевал под нос, периодически пытаясь со мной заговорить. Но я постоянно думала о своем, и меня было трудно вернуть обратно в реальность. Я реагировала на его вопросы, но отвечала кратко. В итоге Джеймс смирился и перестал говорить со мной вообще: он знал, что когда я не в настроении шутить и разговаривать, то лучше не лезть. Ибо потом я приду в себя и начну выносить мозг. А это я умею делать. И снова знакомый лагерь, знакомые лица. Но что-то изменилось. Я вылезла из машины, осмотрелась. В последнее время я могла интуитивно почувствовать есть ли Монтенегро в лагере или нет. И сейчас что-то мне подсказывало, что его здесь нет. Уж слишком тихо и спокойно. Он мог поехать искать Ники, если ей удалось сбежать. Но с другой стороны он часто уезжал из лагеря по делам и мог приехать в любой момент. А мог и не приехать. В итоге я решила поискать Ники. Когда я проходила мимо небольших столбов, в мои глаза тут же бросилась мертвая пленница с темно-серой кожей. Ее тело напоминало фарш: огромное количество порезов, крови, в некоторых местах торчали белоснежные кости. Я вдруг вспомнила про маленького мальчика, которого видела вчера. И мне казалось, что Монтенегро его не убил, ведь тогда Ники помешала ему. Мои ноги сами понесли меня к клеткам. Если он остался жив, то он мог быть только там. Хотя какая мне разница? Скорее всего, это просто любопытство. В клетке я увидела этого малыша, который весь дрожал от страха. Он заметил меня, поднял свои огромные глаза. Парень подполз ближе к клетке, внимательно меня осматривая. Я смотрела на него, ожидая дальнейших его действий. -ВЫ УБИЛИ МОЮ МАТЬ! – мальчишка резко схватился за решетку и начал трясти его. – Я ПЕРЕРЕЖУ ЗДЕСЬ ВСЕХ ВАС! -Такой маленький, а уже такой смелый, - я улыбнулась. Мальчишка тут же потерял свою хватку. Он сел на пол клетки и заплакал. Тихо всхлипывал, что-то шептал про мать и сестру, размазывал слезы по запачканному личику. -Когда люди плачут, у них срывается дыхалка, - вдруг сказала я, чуть наклонив голову, чтобы под нужным углом рассмотреть лицо мальчика. Разгадав обман, я ликовала, а мальчуган снова стал мне угрожать. И он привлек внимания огромного амбала, который был поставлен охранять клетки. -Что происходит!? – спросил он, строго посмотрев на меня. -Все нормально! – я несильно хлопнула мужчину по груди, на что он довольно усмехнулся. – Просто нам попался довольно дерзкий мальчуган. Следи за ним. -Такой сопляк ничего не сможет сделать. -А я бы так не говорила. Теперь я должна была найти Ники. Или не найти. Пока я обходила все возможные ангары, в которых могла сидеть девка, я представила себе следующую картину: Ники сбежала, Монтенегро поехал ее искать. Потом она ушла к ракьят. И, о боже! Любовь, как в Ромео и Джульетте на два лагеря! И потом прихожу я, убиваю эту истеричку и … И все. Никакого счастливого конца точно быть не могло в такой истории. Либо убивают меня, либо я сама себя убиваю, либо я убиваю Монтенегро. Нет, такая история не имела право на существование. Только не здесь. В пыточной девушки не было, как и того ножа, что я ей оставила. Я начинала ликовать. Радостно прошлась по лагерю, зашла в домик, в котором с этого дня спал лишь Монтенегро. Ни-ко-го. На моем лице появилась широкая улыбка, которая довольно странно смотрелась со стороны. Но мне было плевать на это. Внезапно с улицы донеслись крики. Две машины заехали в лагерь. Из одной из них вышел Монтенегро. Он тут же наорал на парня, который попался ему под руку. Он был невероятно зол. Выходить из домика я не стала. Лишь села на кровать и стала смотреть на дверь. И даже не вздрогнула, когда Ваас открыл ее с ноги. Сейчас я увидела, что на его одежде была свежая кровь и грязь. Он резко остановился, встретившись с моим спокойным взглядом. -Съебись отсюда, - прошипел он сквозь зубы, сжимая кулаки. Медленно встав, я не сводила с Вааса взгляда. Он больше не хотел видеть меня. Не нуждался в моей поддержке. Но он все еще хотел, чтобы я ушла отсюда живой. Встав напротив мужчины, я посмотрела ему в глаза, чтобы в очередной раз убедить себя, что передо мной чужой человек, которому я уже не нужна. Ответом на такое мое действие послужил тяжелый удар по лицу, который люди называют пощечиной. Я почувствовала соленый привкус крови в своем рту. Да, я могла бы совершить несколько легких маневром и врезать Монтенегро по челюсти в ответ. Но тогда вина за этот поступок спала бы с его плеч. Пусть он будет виноват во всем в этот раз. Выбежав на улицу, я чувствовала, как горит щека, как слезы появляются на глазах. Когда я оказалась в заброшенном ангаре с трясущимися окровавленными руками, я совершенно не могла вспомнить, как оказалась здесь. Стоило мне пошевелить пальцами, как они отозвались резкой болью. Оказалось, я колотила стену, что есть дури: на стене тоже остались следы крови. Внутри ангара все было разбросано. Я понимала, что это могла сделать только я. Безумие. Оно захватило и меня. Почти весь день я просидела в старом заброшенном ангаре, который мне в какой-то степени навевал лишь грустные мысли. Но здесь я могла побыть одна. И что дальше? Вернуться в лагерь? Снова принять поражение от Монтенегро? Показать, как я зависима от него? А разве у меня есть другие варианты? Дерьмище. Можно застрелиться. Я посмотрела на пистолет и попыталась представить, как это могло бы произойти. Нет, я не смогу этого сделать. И не из-за того, что я слабачка. Просто мне пришлось пройти такой путь, чтобы потом застрелиться из-за какого-то слишком самоуверенного мужика, который возомнил себя царем? Можно устроить свержение короля. Монтенегро редко кому доверял, но я была относительно ближе всех и могла застрелить его ночью. Сам Хойт хотел смерти Вааса, хотя понимал, что таких ценных сотрудников он вряд ли еще где-то найдет. И поэтому терпел все его выходки. Мысли начинали перетекать не в то русло и я поняла, что не хочу оставаться наедине с этим. Спрыгнув с дивана, я направилась к выходу. Доехать до лагеря оказалось трудно лишь в моральном плане. Когда я приехала в лагерь, ко мне тут же подошли два верных пса Хойта. Одного из них я знала. Это был Джош, который однажды умудрился сломать мне два пальца. -Почему ты не брала с собой рацию? – мужчина внимательно посмотрел на меня. -Не было смысла. -Ты нужна Хойту. Едем на базу. -Зачем? -Узнаешь на месте. -Мне нужна минута. -Хорошо. Джош вместе со вторым громилой пошел вперед, к вертолету. Я пошла к апартаментам Монтенегро, по пути снимая с себя ремень и повязку. Кинув все это на кровать, я развернулась и ушла. Мне здесь больше делать было нечего.