Вторая смерть

      Пестролистая брела по слепяще-белому песку. Когда-то пушистая густая крапчатая шерсть теперь свалялась в колтуны, торчащие во все стороны. Янтарные глаза теперь выцвели, став бледно-желтого цвета. Они больше не светились нежностью, заботой, мудростью, пониманием и лаской. Теперь они не выражали почти ничего. Безразличие стеблем розы опутало ее сердце, постоянно пронзая его шипами. И с каждым таким уколом воспоминания окутывали сознание бывшей целительницы. Снова и снова, снова и снова пестрая кошка апатично ложилась на песок, не в силах больше блуждать по этой странной пустыне. И каждый раз она вспоминала всю свою жизнь, от начала и до самого конца.       Вой битвы оглушал, пленил, убивал веру в лучший исход. Сколько бы воинов Сумрачного леса не убивали воители вместе со Звездным племенем, их будто становилось все больше. Полузабытые, эти ожившие злобные мертвецы с каждым разом все сильнее оттесняли живых воителей, выкрикивая в темное ночное небо имя нового убитого. Их безумные вопли действовали на нервы, мешая сражаться. Хохот Сумрачного воинства занимал собой все пространство, невозможно было спрятаться, убежать.       Пестролистая метнулась на отчаянны зов о помощи, такой родной и до боли знакомый. Это была Песчаная Буря, возлюбленная Огнезвезда. Пестрая кошка бросилась на помощь и оттеснила нападавшую. Ей оказалась Кленовница. Эта безумная кошка с грязным спутанным мехом в пятнах грозилась убить Песчаную Бурю. Ценой своей жизни Пестролистая тогда задержала Кленовницу.        Последним, что ее одурманенный жарой мозг мог вспомнить, была боль, прорезавшая горло, отчаянные крики Огнезвезда, страх и горе, витающие в воздухе. Голова Пестролистой закружилась, и кошка закрыла глаза.       Открыла она их уже здесь, в этой дурацкой пустыне. И если концепция существования после первой смерти была воителя вполне понятна ясна, то вторая смерть была тайной, окутанной мраком. К сожалению, Пестролистая ценой почти вечной жизни в Звездном племени приоткрыла завесу этой тайны. Но что толку? Она никому не сможет рассказать, что творится здесь, в мирке, который состоит лишь из солнца, что вечно в зените, песка, о который стираются подушечки лап, и всегда чистого неба, слепящего своей голубизной.       Поднимать голову было больно. Даже взглянуть на горизонт было невозможно без боли от солнечного света, что ослеплял, выжигал глаза бедной мертвой кошки. Ей стало страшно, не в первый раз со времени ее появления здесь.       Сколько прошло с тех пор, как она впервые ступила на белый горячий песок дней? Или, быть может, лун? Пестролистая не знала. Она даже не сопротивлялась, просто стала пленницей этого ужасного места. В который раз уставшая кошка задумывалась о жизненной (или посмертной) несправедливости. Разве звездные предки не заслуживают участи получше?       Пестролистая споткнулась о какой-то плоский камень, похожий на гальку. Бывшая грозовая целительница упала, взрыв аккуратненьким носиком песок. Тем временем камень раскрылся. Оттуда вылезли четыре пары лапок, пара клешней и два глаза-бусинки на тонких… стебельках? Пестролистая не знала, как охарактеризовать отростки, которые увенчивались глазками. Существо внимательно изучило Пестролистую, так же внимательно, как она сама только что изучала его. А затем камешек побежал подальше от заинтересованной кошки боком! Пестролистая побежала за ним, затем повернула голову, как еще один камень убегает от нее, теперь уже с другой стороны. То, что она недавно считала скалами, сформировавшимися из овальных камешков, оказалось скоплением этих в высшей степени странных существ.       Пестролистая устало закричала, и ее крик смешался с рыданиями и рыком одновременно. Она рассержено пнула один из камешков передней лапой, и камешек, перекувыркнувшись несколько раз, застыл в песке лапками вверх. Эти самые лапки нервно задергались, их обладатель отчаянно пытался перевернуться обратно.       — Ладно, ладно, помогу я тебе! — вскрикнула Пестролистая и легонько пнула пестрой лапкой странное существо. От толчка камешек покачнулся, зацепился лапками за песок и перевернулся. Затем как ни в чем не бывало просто побежал дальше.       Бывшая грозовая целительница тоже продолжила свой путь. На какой-то миг ей показалось, будто солнце сдвинулось с мертвой точки и стало клониться к земле. Пестролистая посмотрела на небо, и тут же зажмурилась от слепящего солнца. Ей всего лишь показалось. Солнце оставалось в зените.       Пестролистая вглядывалась в горизонт. Там показалась знакомая огненная фигура. Огнезвезд! Это он! Это точно он! Он пришел сюда чтобы вытащить ее… или по крайней мере чтобы скрасить ее одиночество.       Не жалея расцарапанных, стертых в кровь лап Пестролистая понеслась навстречу огненно-рыжему силуэту. Из-за жары он расплывался, но ведомая неугасающей надеждой дважды мертвая целительница бежала, бежала и бежала навстречу своему единственному шансу.       Когда же Пестролистая остановилась на расстоянии примерно в один кошачий хвост от фигуры Огнезвезда, кошка с неимоверной досадой обнаружила, что то, что она только что считала Огнезвездом, растворилось, превратившись в крохотный сгусток дымки, который затем и вовсе исчез.       — Чертовы миражи! — что было мочи закричала Пестролистая, обращаясь к пустоте. — Какой мышеголовый дурак вообще посчитал хорошей идеей засовывать дважды умерших котов в пустыню?       Эта вспышка гнева окончательно лишила Пестролистую сил. Лапы ее подкосились, и бывшая грозовая целительница упала на песок. Она разрыдалась, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Глаза укрыла поволока слез.       Когда же пестрая кошка поднялась и обтрусила песок с шерсти, на горизонте снова что-то появилось.       «Это всего лишь ночной кошмар, а ночные кошмары снятся лишь маленьким котятам. Сейчас я очнусь в своей уютной детской, под теплым маминым боком, на подстилке из мягчайшего мха, и никакая пустыня больше не сможет меня достать и свести с ума.» — думала Пестролистая, убегая от чего-то что надвигалось на нее со спины. Интуиция подсказывала ей, что та штука определенно не принесет ей ничего хорошего.       Ужас захлестнул Пестролистую, когда она оказалась в тени от чего-то, что неумолимо ее настигало. Полная решимости побороться перед смертью, Пестролистая обернулась, и, зажмурившись, подняла лапу. Почувствовав прикосновение того самого чего-то, мертвая целительница открыла бледные желтые глаза и… не увидела ничего. Совсем ничего. Видимо, это снова был чертов мираж. Иллюзия.       Пестролистая сжалась в комок. Тревога волнами захлестывала кошку, острыми шипами пронзала сердце. Целительница распласталась по земле. От отчаяния хотелось взвыть и разрыдаться, но даже на это сил уже не было.       Тогда Пестролистая встала и закричала что было сил. Кошка кричала долго, и вокруг нее начал закручиваться ураган. Гнев застила глаза дважды мертвой целительницы, ярость овладела сознанием. И даже когда Пестролистая замолчала, песочный вихрь утих не сразу. Лишь когда ярость отпустила, уступив место страху, песок резко упал, будто вихря и не было вовсе.       Пестролистая рухнула на песок и закрыла глаза. Буквально через секунду она открыла их снова и поняла, что все было сном. Она снова видела перед собой груду живой гальки, белый песок и слепяще-чистое небо.