Heart-Shaped Glasses

      Следующие несколько дней она вела себя как обычно. Разве что когда Трэвис приносил ей и Максу еду, Лора сверлила взглядом его спину дольше, чем всегда.       Макс ничего не говорил, не кидался новыми оскорблениями, из чего Трэвис сделал вывод, что Лора ему не рассказала. Эта новость оставила странное чувство.       Никаких больше алых всполохов. Никакой белизны.       Он снова спокоен. Может сосредоточиться на деле.       Может.       Не может.       Запах оставался. Трэвис постирал рубашку, но даже вдали от камеры Лоры его преследовал вкрадчивый аромат фиалок. В машине получалось заглушить. В участке — нет.       Игры самовнушения. Она въелась ему под кожу сильнее, чем Трэвис того хотел.       Он мог бы попытаться быть с нею грубым, тем более что поводов Лора давала предостаточно. Слишком медленно выполняла приказы. Слишком резко отвечала.       Только вот она своё поведение не меняла, поэтому такая реакция со стороны Трэвиса показала бы, что из случившегося победителем вышла она. Это дало бы ей преимущество.       Поэтому Трэвис слушал колкости Макса и стоически выдерживал взгляд голубых глаз из полумрака камеры.

***

— Я хочу шоколадный батончик. — Ты не в ресторане.       Макс хмыкнул, презрительно посмотрев на принесённый поднос. Овсяная каша с маслом и сэндвич. — Я без сахара уже больше месяца. Риск гипогликемии просто огромен. Подача энергии в мою центральную нервную систему снизилась слишком резко.       Трэвис не ответил. Он поставил такой же поднос рядом с решёткой соседней камеры.       Лора не шевельнулась. Она сидела в дальнем углу, подобрав ноги и таинственно поблёскивая глазами.       Фиалки протянули свои невидимые щупальца. — Я раздражителен, я постоянно хочу есть, — перечислял Макс, загибая пальцы. — И я определённо испытываю недостаток координации. Нет глюкозы — страдают надпочечники. — Не припомню, чтобы заказывал лекцию по физиологии.       Макс обречённо упёрся лбом в решётку. — Брось, робокоп. Тебя можно так звать? — Нет. Только офицер Хэкетт. — Я же не прошу чего-то особенного. Просто хочу шоколадку с кассы. А вдруг у меня случится приступ диабета? — У тебя нет диабета. — Но что, если будет?       Лора не встревала в разговор. Трэвис искоса посмотрел в её сторону. Что они задумали? — Ты знаешь, как оказывать первую помощь при приступе гипогликемии, шериф-робокоп? Лора вот знает, но она не дотянется до меня. А мой труп тебе не нужен. — С чего ты взял? — Был бы нужен — я бы уже с тобой не говорил.       Тут Макс был прав. Труп Трэвису не нужен. Лишняя морока. И… он всё равно покупал пачку батончиков для Бобби. — Хорошо. — Хорошо? — просиял Макс, будто сам не верил в то, что смог уговорить Трэвиса. — О, это… Здорово! Я хочу “Марс”! Можно мне “Марс”? И Лоре, — вдруг вспомнил он. — Лоре тоже нужно. Лора, детка, что ты хочешь?       Замечательно. Теперь он ещё и нянька. — Я не хочу “Марс”, — произнесла Лора, не меняя позы.       В её голосе зазвучало что-то такое, что заставило Трэвиса посмотреть в её сторону. Глаза Лоры выжигали в его переносице дыру. — Я хочу вишнёвый кекс.

***

      Трэвис вернулся в участок за полночь. Приближалась полная луна, и Па отправил его помогать с волчьей кровью. Трэвис охоту не любил, но Бобби сегодня занимался тем, что чинил сарайчик для дров, поэтому ему пришлось подменить брата.       В камерах было темно и тихо. Макс сопел, отвернувшись к стене, и не проснулся даже тогда, когда Трэвис оставил перед его решёткой несколько батончиков “Марс”. — Мисс Кирни? — позвал он, повернувшись. Он знал, что она не спит.       Лора пошевелилась — он слышал, как шуршит её футболка. Выбралась из тени у стены.       Трэвис присел на корточки, чтобы поставить коробку, охваченную розовыми ленточками. Медленно подтолкнул ближе.       Запах был тут как тут. — Как только мы выйдем отсюда, тебе конец, урод.       Трэвис невесело улыбнулся своим коленям. — Да, — не стал отрицать он. — В тот же момент. — Ты на что это намекаешь?       Не намекаю, детка. Говорю прямым текстом.       Он взглянул на Лору снизу вверх; света из окна хватало чтобы обрисовать контур её нежной шеи и ореолом осветить голову, заставить хищно блеснуть зубы.       Если бы сейчас она каким-то образом смогла преодолеть за секунду эти полтора метра между ними и ударить его по лицу, Трэвис бы не стал ей мешать. Её ногти бы оцарапали его щёку. Боль бы вспыхнула под кожей и по рецепторам стрелой метнулась бы в мозг.       Трэвис почти этого хотел. — Ешь, — произнёс он, поднимаясь на ноги. — Ты сама попросила. — Эй! — воскликнула Лора, вмиг растеряв всё своё спокойствие. — Эй! Ты на что это тут намекаешь, козёл? Не смей нас тут оставлять! Эй! — Лора?.. — пробормотал Макс, ворочаясь. — Эй! Вернись! — бессильно кричала Лора в удаляющуюся спину.

***

      Ночью ему снилась река. Белое платье зацепилось за камень и лежало на поверхности воды, ласкаемое волнами.       Потом Лора закричала, и реку поглотила пустота.

***

      Он устало провёл рукой по лицу и только потом понял, что тем самым размазал волчью кровь.       Делая вид, что ситуация под контролем, он не обретал контроль над ситуацией. Трэвис был в тупике. В отчаянии.       Макс и Лора не были обезображенными трупами. Не были агрессивными дикими оборотнями. Он не смог бы убить Макса в человеческом обличье, а ту самую подходящую ночь бездарно потратил, чтобы доказать Лоре свою правоту.       Доказал. Ещё сильнее загнав себя в угол.       Фиалки почти заглохли за запахом железа.       Лора снова не спала. Вчера они поговорили. И она не сбежала. Такая… преданная. Это восхищает.       Трэвис знал, что поступает с ней жестоко. Даже не пытался оправдаться. — Сварю кофе.       Дверь камеры лязгнула. При случае надо будет заняться. — Без десерта?       Она стекла с койки, бесшумно подошла к решётке. С повязкой на лице, но не менее могущественная, чем раньше.       Эти уродливые свежие шрамы Лора могла по достоинству носить на себе как доказательство смелости. Трэвис не думал, конечно, что так всё выйдет. Не рассчитывал, что Макс дотянется до неё.       Но чертовка заставила гнев одержать верх над хладнокровием. Будь Трэвис спокоен, пристегнул бы он её к трубе? Затянул бы так сильно наручники?       Он скосил глаза вниз — даже в слабом лунном свете на запястье можно было различить содранную кожу. — Я его ещё не съела. Некрасиво будет не поделиться, да?       Трэвис почти с ужасом смотрел, как Лора тянет за розовую атласную ленточку. Под ногтями образовалась грязно-бордовая кайма от запёкшейся крови. Стенки коробки открылись с изяществом музыкальной шкатулки. — Что у тебя на уме? — удалось произнести Трэвису, с трудом подавляя дрожь. События прошлой ночи, усталость, чувство вины — груз был слишком велик, и он едва его удерживал на своих плечах. — Зачем ты это делаешь? — Любезность.       Какая врунья.       Лора высвободила кексик из упаковки и сложила руки тесно друг к другу, как в прошлый раз. Отметины на запястьях стали чётче. — Укусишь первым?       Он сделал маленький шаг вперёд. Во взгляде Лоры мелькнуло довольство. Как будто она заранее знала, что он поддастся.       Заранее.       Он поспешно отстегнул кобуру и снял с пояса ключи. Демонстративно покачал ими в вытянутой руке, прежде чем разжать пальцы. Без всех этих атрибутов он ей не нужен, и будь у неё тысяча белых платьев, утопай она в миллиардах ягод, которые бы лопались на её теле — яркие, сочные, красные, прямо как кровь — она не заставит его прекратить так с собою обращаться. — Всё ещё хочешь, чтобы я подошёл? — Хочу. Иди сюда. Попробуй.       Там что-то внутри. Снотворное, цианид или крысиный яд. Она задумала его прикончить.       Если…       Если только предположить, что так он сможет освободиться…       Его влюблённость превратилась в кошмар; девочка в белом платье и очках-сердечках стала узницей с повязкой на лице.       И он сделал это своими собственными руками. Она никогда не исправит его ошибки. — Ну же, Трэвис. Это просто кексик. — Просто кексик, — повторил обречённо Трэвис.       Он не стал хватать Лору за руки, командовать, приказывать держать угощение прямо. Он так чертовски от всего этого устал. Устал быть Трэвисом Хэкеттом.       И если там правда что-то есть… что ж, так тому и быть. Это будет справедливо.       Поэтому он обхватил пальцами прутья решётки и склонил голову. Закрыл глаза.       Укусил сбоку, где ближе к джему. Подбородок задел пальцы. По языку ударила сладость.       Вкусно. И яд не чувствуется. Трэвис просто знал, что он вливается по капле в его желудок и там растворяется, чтобы попасть в кровоток, в его залатанное сердце, но замыслы Лоры ничего не выдавало, поэтому он готов был подыграть ещё немного. — Тебе нравится, да? — прозвучал нежный голос. — Нравится есть из моих рук.       Боже. Да. Вот оно. Ему до жути нравилось есть из рук Лоры Кирни. Потому что это так неправильно и остро, и Трэвис понять не мог, почему на это пошёл и как ей удалось его заманить.       Вишня придавала бисквиту пикантную кислинку. Фиалки снова робко окружили его голову.       Ему нравилось не только это.       Остатки кексика шлёпнулись на пол, а под губы Трэвиса попали пальцы в редких сладких крошках. Он поцеловал каждый, вымаливая прощение за всё, что Лоре пришлось из-за него вытерпеть. Милые, тонкие пальчики. Тёплые ласковые ладони. — Трэвис…       Его имя на кончике её языка. Лёгкое придыхание на “с”. Чуть смазанная “р”. — Поцелуй меня, — слова как удар кнутом. — Как тогда.       Может, она откусит ему язык и сделает несколько глубоких глотков, прежде чем оттолкнёт и оскалится перепачканными зубами. Он сможет добраться до пистолета и вышибить себе мозги прежде, чем Лора успеет сделать что-то ещё.       Поэтому он подчинился слишком охотно, чтобы не посчитать это слабостью.       И она снова такая притягательная. То, как она выдохнула ему в рот, то как зажмурилась. То, как нашарила рукой его пальцы, стискивающие решётку.       Как его клык царапнул мякоть её нижней губы.       Как она всхлипнула.       Как прижалась к решётке.       Сколько бы времени ему не осталось, он каждую секунду посвятит Лоре.       До рассвета ещё далеко.