Freckles, summer and abrasions

У Аякса старый скейт и ссадины на коленях. Он виновато опускает голову перед хмурым Итэром, неловко смеётся и обещает, что в следующий раз точно будет аккуратнее. Правда, оба знают, что завтра Итэр побежит покупать новенькую пачку пластырей в привычной аптеке за углом его дома. Он не злится на Чайльда, вовсе нет, лишь волнуется каждый раз, когда тот шипит от боли на грубом асфальте. Дурачок — шепчет Итэр, заклеивая новые раны на ногах Аякса, после пририсовывая забавные кошачьи мордочки на пластырях чёрным маркером. Обязательно погладит обе коленки, так нежно и аккуратно, боясь задеть слишком больно — у Чайльда от этого каждый раз сердце замирает и дыхание сбивается. От Итэра пахнет летом и цветами, у него жёлтая краска и кисточка в сумке. Мальчишка хлопает по мягкой траве, приглашая Аякса присесть рядом. Достаёт кисточку и краску, сначала пальцем проводит по мягкой щеке, а затем начинает жёлтыми линиями соединять рыжие точки — веснушки — на родном лице. У его Аякса красивая россыпь веснушек, словно созвездия — теперь точно. Итэр любуется работой, дорисовывает маленькие звёздочки кое-где и тут же расцветает в улыбке. Красивый, очень красивый. Чайльд улыбнуться хочет тоже, но краска так щекотно ощущалась на коже, что он не сдерживается и чихает, забавно шмыгнув носом. Слышит звонкий смех своего парня — тёплый, как летнее солнышко, на душе тоже что-то греть начинает. Вообще-то, Аякс не любит свои веснушки, но теперь он думает, что, возможно, они и вправду хорошие. Ведь Итэр думает также. Мальчишки падают друг другу в объятия, смотрят на пушистые облака, ловят ветер руками и Итэр вдруг думает, что любить Аякса с его ссадинами не так уж и трудно.