Мамин сюрприз

Из окна нещадно светило майское солнце, заставляя приоткрыть свинцовые веки. Отвратительное утро понедельника портило все настроение, а из-за невыносимой головной боли все становилось только хуже. Часы огорчали и показывали 8 утра. — Почему не может быть вечное воскресенье? — ворчал, укутываясь от лучей солнца обратно в теплое одеяло, парень. К всеобщему сожалению жизнь это не сплошные удовольствия и развлечения, так что его мечтам не суждено было сбыться. Казалось, что уснуть снова мешает ровным счетом все – любой звук: тиканье часов на прикроватной тумбочке, шуршание листьев за окном, жуткий сушняк и все та же головная боль, да даже стук сердца, раздававшийся эхом в ушах, вызывал раздражение. Вывод напрашивался один – он выспался. Организм больше не хочет спать. На удивление, каких-то жалких пять часов ему хватило. Но увы и ах, самому Чонгуку этого не хватило. Ему хотелось проспать эту убогую школу и поваляться еще пару часиков на мягкой кроватке, словно ленивый кот, нежиться на спине и переваливаться с одного бока на другой. — Вставай, давай, в школу опоздаешь, — дверь с шумом распахнулась, позволяя лицезреть любимую родительницу, уже готовую выезжать из дома на работу, — Сегодня я тебя отвезу, отцу что-то нехорошо, он остаётся дома, — мать ушла, оставляя дверь открытой. Она слишком хорошо знала своего сына. Знала, что назойливый бытовой шум не позволит ему уснуть снова, поэтому придется постараться и поднять свою сонную тушу с кровати, чтобы хотя бы закрыть эту дурацкую дверь. « Вот везёт же кому-то. » — с печалью подумал Чонгук и кое-как встал с кровати, собираясь в ванную. — Мне тоже плохо, не принесешь что-нибудь от головы? — крикнул он, запирая за собой дверь. В зеркале отражался парень, довольно симпатичный для своего возраста, с темными глазами и взъерошенными после сна и ночной тусовки волосами. Рельефное тело и внешность, от которой у многих мужчин возникала невольная зависть, а у девушек – легкое головокружение, в этот раз едва скрывались под помятой футболкой. — Вы что, где-то шлялись вчера вдвоем? — послышался недовольный голос матери за дверью. При виде источника воды жажда усилилась в разы, так что отвечать Чонгук не стал. Он был полностью поглощён спасительной влагой, в прямом смысле этого слова, его голова целиком находилась в раковине, а рот жадно втягивал струю из крана. При виде источника воды жажда, ощущаемая до этого лишь легким уколом, превратилась в острую, ноющую боль. Ответ провалился в небытие, растворившись в навязчивом желании напиться. Голова, словно в омут, погрузилась в чашу раковины, а рот, ненасытно втягивал воду из быстрого потока. — Не знаю, я уснул сразу, как только доделал уроки, — наглая ложь, произнесенная во благо жителей этой квартиры. Вчера ночью он не делал ни уроков, ни спал. Как только часы отсчитали 11 часов, из комнаты Чонгука самим хозяином был совершен удачный побег в один из популярных клубов города на грандиозное party. Он с друзьями уже давно планировали провести эту ночь вместе, но все пошло немного не по плану и в один момент ему пришлось покинуть их коллектив, дабы получить еще большее наслаждение…. На одном из последних уроков оставаться было невозможно, поэтому Чонгук решил свалить домой пораньше, красочно описав классухе свое ужасное самочувствие: «Знаете, мне еще утром было не хорошо, мамочка может это подтвердить, я просил у нее лекарств, но сейчас я опасаюсь, как бы меня не стошнило прямо у доски или если дела, пойдут еще хуже и я не смогу вовремя добежать до туалета, то боюсь…” Сейчас он шел по знакомой, узкой улочке родного города и смотрел на голубое небо, покрытое тысячей пушистых облаков. «Наверное, они такие же мягкие, как и его губы. » — еще в машине по дороге в школу Чонгук вспомнил про привлекательного парня из клуба. Он не мог забыть его в течение всего дня. Изучая произведения Пушкина на литературе, Чонгук вспоминал мягкие, кучерявые, темные волосы парня, как приятно было их перебирать и гладить. Наблюдая за реакцией каких-то веществ на химии, он вспоминал его гладкую безупречную кожу при свете луны, вспоминал каждый изученный им изгиб чужого тела. Так он и дошел до дома, наслаждаясь отрывкам из воспоминаний сегодняшней страстной ночи. Не сказать, что он редко делил с кем-то кровать. Нет, такое бывало, как с женщинами, так и с мужчинами и примерно два-три раза в месяц, почти каждый раз, когда ему удавалось выбраться из дома незамеченным. Но такие ощущения после, он испытывал впервые и впервые желал повторить. Дом на удивление был закрыт. «Отец же должен был сегодня остаться дома. » — размышлял Чонгук, доставая из заднего кармана рюкзака ключи, как зазвенел телефон. На экране высветилось не сулящее ничего хорошего слово:” Мама”. — Алё? — он пытался говорить твердо и уверенно, будто ничего не произошло, но нутром все же чувствовал, что играть бессмысленно, она уже обо всем знает. — Почему мне звонит учительница и в подробностях рассказывает о твоих пессимистичных оценках? И почему ты сбежал с последнего урока? — кричала в трубку женщина. — Мне стало плохо, — все, что нашлось ответить Чонгуку. — Ладно, я сейчас на работе приду поздно. « Не удивительно. » — подумал про себя парень, но вслух ничего не сказал. — Об оценках поговорим позже, но дома тебя все-равно ждет сюрприз, — по зловещему и ироничному тону голоса стало понятно, что сюрприз из не очень приятных. Сбросив трубку и не ожидая ничего увлекательного и достойного внимания, Чонгук без колебаний отпер дверь. На этом его смелость иссякла. Перед его взором предстал сидящий на диване парень чуть старше него в очках, белой рубашке, зеленой вязаной жилетке и черных классических брюках. Изучив его с головы до ног, Чонгук на мгновение оцепенел. Сейчас перед ним, в его квартире сидел тот самый парень, губы которого он хотел снова почувствовать на себе с самого утра. — Ты, что здесь забыл? — придя немного в себя и запирая дверь изнутри, неуверенно начал Чонгук. Все-таки внешне парень перед ним немного отличался от ночного, этот казался ботаном и тем еще занудой, очки которого хотелось закинуть в ближайшую мусорку. — Добрый день, Чон Чонгук. Я ваш новый репетитор. Меня зовут Ким Тэхен, — парень стоял у дивана и безэмоционально смотрел на Чонгука, лишь краешек губ выдавал в нем заинтересованность ситуацией. — Значит ты и есть — дурацкий мамин сюрприз, — Тэхен непонимающе глянул на Чонгука. « Как же меня бесят эти очки. » — подумал Чон, но произнес совершенно другое. — Где папа? — Господин Чон, спустился вниз за продуктами, сказал, что скоро вернется. Чонгуку захотелось детальнее изучить этого умника, поэтому он пригласил его сесть за стол, пока сам ставил греться чайник. Оперевшись на кухонную тумбу, он пожирал парня глазами, проникая сквозь его внешность в самую суть. Его взгляд ласкал те самые карие глаза, что пленяли воображение, скользил по темным, волнистым волосам, останавливаясь на губах цвета спелой вишни, мягких и соблазнительных. Аккуратный подбородок, изящная шея – всё это вызывало желание сбросить оковы приличия. Но, словно споткнувшись о невидимую преграду, его взгляд невольно остановился на губах, обещающих несказанное наслаждение. — Сегодня ты ведешь себя иначе, — слова, произнесенные будничным тоном, прозвучали как удар грома среди ясного неба. Чон замер, словно оглушенный, на долю секунды теряя нить реальности. Парень напротив, с хитрой усмешкой играющей на губах, словно охотник, наблюдающий за реакцией своей жертвы, явно наслаждался произведенным эффектом. Потребовалось пару секунд, чтобы нейроны в голове Чонгука донесли услышанную информацию до мозга, обработали и позволили смело действовать хозяину тела. Он подался к парню, заглядывая в его карие глаза, убирая со лба непокорную челку, чтобы их взгляды встретились вплотную. — Почему сразу не сказал, — прошептал Чонгук и провел по желанным губам большим пальцем, заставляя их приоткрыться. — Думал, сразу узнаешь, а ты, оказывается, такой недалекий, — насмешливые слова Тэ, как бензин на огонь, только разжигали страсть Чонгука, и он это прекрасно знал. Именно этого он и добивался, этот хитрый провокатор. — Лучше помолчи, — последние произнесенные вслух слова перед тем, как их губы слились в чувственном, нежном, приветствующем после долгой разлуки поцелуем. Они оторвались на пару секунд, лишь для того, чтобы увидеть неукротимое желание в глазах друг друга, а затем продолжить. Руки Гука отбросили ужасные очки с прекрасного лица Тэхёна и спустились вниз, к краю зеленой жилетки. — Долго выбирал этот ужас? — прошипел Чонгук, приподнимая края жилетки и с силой отбрасывая ее в сторону, ополяя горячим дыханием чужое ухо. — Весь шкаф пришлось перерыть, чтобы понравиться твоим родителям, — дыхание Тэхёна стало прерывистым, а губы блестели от влаги. — Главное, что ты нравишься мне. Пальцы приступили к пуговицам рубашки, не позволяя ответить, на столь неожиданное признание. Будучи небольшими они поддавались с трудом, но страсть Чона была непреодолима — пара мгновений, и рубашка улетела в сторону. Представший взору стройный, обнаженный торс Тэхёна, словно произведение искусства, заставил Чонгука оторваться от его губ. Он легким касанием провел влажным пальцем вдоль каждой линии мускулов, дразня и маня. Дыхание Тэхёна моментально сбилось, стало прерывистым, а взгляд наполнился нескрываемым желанием большего: больше прикосновений, больше ласк, больше нежности. Сидеть на стуле становилось пыткой, каждая секунда была мучительной, а спина Чонгука начала протестовать от неудобства. Пришлось переместиться к столу. Тэхён с приоткрытым ртом развалился на стеклянном столе, неприлично раздвинув ноги и упираясь руками в поверхность. Его поза была явным приглашением к действию и лишь усиливала в Чонгуке волну желания. Тэ с интересом следил за ним и лишь ехидно улыбался, наслаждаясь чужим возбуждением. Не в силах сдерживать себя дальше, Чон в порыве страсти и соблазна сбросил на пол оставшуюся на себе одежду, оставив лишь нижнее белье. — Коснись меня, — с детской мольбой в глазах, попросил Тэхён, укладывая руки на чужие плечи. И Чон не заставил себя ждать. Его рука, словно ведомая инстинктом, потянулась к паху Тэхёна, и тут же его пальцы обхватили твердый, пульсирующий орган. Тэ вспыхнул, словно от удара тока, а его щеки покрылись густым румянцем. Чонгук начал аккуратно, но уверенно двигать ладонью, то вверх, то вниз, наращивая давление и скорость. Лишь услышав, как Тэхён невольно начал постанывать, теряя остатки самообладания, он высвободил вторую руку, приступая к издевательству над ширинкой его брюк. Его власть была абсолютна — штаны, а вместе с ними и трусы, с готовностью сдались и полетели на пол. При виде вожделенного, напрягшегося члена, у Чонгука взорвался мозг, и он, словно хищник, припал губами к его головке. Он покрывал её жадными поцелуями, обводя кончиком языка, а затем посасывал, пытаясь утолить свою жажду. Тэхён тщетно пытался сохранить разум, наполняя кухню стонами, полными сладости и наслаждения. Но умелые ласки Чона вскоре подчинили его воле, и он, потеряв контроль, откинулся на стол, закинув ноги на плечи Гука. Чон, наслаждаясь своей властью, поднял стройные ноги еще выше, открывая взору покорное отверстие. — Как же я чертовски скучал по тебе, — прорычал Чонгук, притягивая его к себе для поцелуя. Губы их слились в горячем, долгожданном касании, но Чону этого было мало. — Я тоже, — выдохнул Тэ, прежде чем чужие пальцы, словно соблазнительные змеи, проникли в его рот. Они нежно скользили по языку, играя с нёбом, стремясь добраться до самого горла, но глотка Тэ не была готова к столь глубокому проникновению, и, собрав вдоволь слюны, пальцы поменяли курс, двигаясь к другому, более узкому и податливому отверстию. Сначала один, затем два, а следом и три — пальцы Чона, словно опытные любовники, принялись за ласки. Одна рука Чонгука ритмично работала с членом Тэхёна, доводя его до грани, а вторая — дразнила и соблазняла, играя внутри него, доставляя неимоверное наслаждение. Момент, когда горячий член Чонгука вошел в него, Тэ даже и не заметил — поглощенный чувствами, он не мог отследить течение времени. Лежа с закрытыми глазами, горящими щеками и пылающим телом, Тэ ощущал губы, неспособные сомкнуться, а внутри — пьянящее чувство наполненности и восторга, переполняющего его. Оно разгоралось с каждым толчком Чонгука, задевающим его простату, пробуждая в нем бурю чувств. Чужая рука продолжала ласкать член, приближая его к заветному финалу. Пару минут такого темпа, и белая, липкая жидкость брызнула на умелую руку Чона, а затем и на оголенный живот. Кухня наполнилась протяжным, блаженным стоном. Ещё несколько толчков, и член Чонгука сдался, исторгая семя в тело Тэхёна. Он медленно вышел из размякшего тела, а вслед за ним из еще не закрывшегося отверстия тянулась длинная, белая нить семенной жидкости, напоминая о случившемся между ними безумии. - Вот бы ты… - начал было Чонгук, наслаждаясь интимным моментом, но тут резкий лязг ключа, копошащегося в замке входной двери, вырвал их из объятий друг друга. - Черт, – прошипел Тэ, и с такой же скоростью, как и пришла эйфория, она ушла, оставив панику. Собирая одежду, он скользнул следом за Чонгуком, уже спрятавшимся в своей комнате. - Тэхён, я вернулся, - послышался низкий мужской голос с прихожей. Парни, дрожащими от спешки руками, пытались привести себя в порядок, натягивая на себя вещи, и в то же время — обмениваясь виноватыми, но насмешливыми взглядами, стараясь подавить панику и истеричный смех. Они надолго запомнят этот день и еще часто будут его вспоминать, возможно даже расскажут своим друзьям и все вместе посмеются, но пока им нужно было встретить отца Чонгука, появившегося так не вовремя.