Не зря

Волков проходит между огромного количества вешалок с одеждой, оглядывая всё, но явно равнодушно. Сейчас он думает лишь о странном поведении Серого. То на выходе из дома был каким-то не таким—молчаливым, что ли,—то в машине всё время ёрзал и даже не трогал свой телефон, ни сказав ни слова Олегу. Теперь тот не сомневается, что-то точно не так. Обычно в машине Разумовский начинает рассказывать всё, что только вспомнит, либо то, как он устал много работать—за это Волков его явно не хвалит—, то про услышанные им новости, то ещё про какую-то чушь, даже не особо важную, но в их редких вылазках куда-то помимо заданий и тренировок им никогда не бывает скучно и тихо. Мужчина замечает своего парня в конце зала, как обычно, около всяких цветных рубашек. Им вообще здесь не место, надо скрываться, а Серому всё приспичит выехать куда-то, вот пару часов назад:«Видишь ли, Волч, я не ношу одну чёрную одежду и футболки с волками, у меня всё закончилось!» На это Олегу явно не стоит обижаться, но всё же, он тяжело вздыхает и направляется к своему рыжему чуду, которое уже бежит в сторону примерочных с кучей вешалок на руках. Волков всё так же следует за ним и останавливается около нужной шторки, за которой как раз скрылся Серёжа. Людей в торговом центре и в самом каком-то одном из дорогих магазинов одежды не особо много, не зря же они выбрали раннюю поездку, как только всё открылось. Ну ладно, причина не одна, через пару часов ещё и тренировка с Лерой. Ещё вчера Разумовский яростно уговаривал Олега потренировать Макарову, ведь:«Ну Леж, ты и так всё время… А я… А я… И вообще… Всё, отстань.» Вспомнив этот "очень интеллектуальный", как для гения, разговор, Волков не сдерживается и приподнимает уголки губ, не сразу обращая внимание на то, что его утаскивают внутрь примерочной. Пиздец. Ну как обычно. Эти мысли проскальзывают в голове у Олега в тот момент, когда он оказывается прижатым к стенке примерочной, а виновник торжества всего этого жадно целует своего мужчину. Тот шумно выдыхает и всё же отвечает на поцелуй, пробираясь руками под чужую рубашку, которую Разумовский, видимо, примерял, ведь там висит бирка. —М-м, Леж, я хотел попросить принести размер рубашки поменьше…—Ради этих слов Серому приходится отстраниться, но он всё равно опускает голову чуть ниже и ведёт носом по крепкой шее, тяжело дыша. И только сейчас Олег замечает, что рубашка тому действительно слишком большая. Так, надо собраться, отодвинуть Разумовского, и… —Сука, Серый,—Волков рычит и поворачивает голову к зеркалу, сразу замечая расцветающий засос. Серёжа довольно улыбается, прикусив губу, и пожимает плечами, всё же отстраняясь. И Олег только что замечает, какой же хлам внутри примерочной. Нет, не от людей, которые были здесь до этого, а от Разумовского. Очки, кепка, которые предназначены для хоть какой-то маскировки, куча одежды, которая почему-то не висит на предназначенном месте, а просто валяется на полу. Видимо, Серёжа всё же спешил. Олег не без усилий быстро выскальзывает из примерочной, чтобы не натворить ещё больше дел, и идёт искать нужную рубашку. Даже смешно становится от того, что вот, они преступники, которые вообще-то должны были умереть, ещё как-то пытаются скрываться, но всё равно стонут в раздевалках магазина и ставят засосы. Пиздец, конечно. Вернувшись, Волков просовывает рубашку, уже на пару размеров меньше, через шторку, но снова оказывается утянутым внутрь. Блять. Как же не вовремя тебя приспичило, Серый. Даже на эти слова Олегу не хватает сил, он лишь тяжело вздыхает, любуясь на оттопыренную задницу, обтянутую кожей чёрных брюк, явно не больших Серёже, и сразу задергивает штору примерочной до конца, что даётся легко с его ростом. Вешалка с нужной рубашкой сразу летит на пол к остальной куче, а Олег решает занять лучшее место для своих рук. —Вот же ты сука. Не хватило вчерашнего?—брюнет переводит укорный, но всё ещё спокойный взгляд со своих ладоней, которые так хорошо уместились на чужих ягодицах, на чужое будто насмехающееся лицо в зеркале. Глаза хитро блестят, их владелец точно что-то задумал и видимо дорвался до цели. —Не-а. Как тебе? Я вообще-то просто хотел показать тебе эти штаны и вообще нагнулся за телефоном. Его телефон действительно лежал на полу, но всё сразу видно по чужим ладоням, которые уткнулись в зеркало. Только подумав об отпечатках, которые останутся после, Олег сразу же замечает следы от рук рядом, довольно ухмыляясь. Значит, это всё же было задумано, этот лис ещё и подбирал позу поудобнее. Хитрец. —Очень нравится, Серый,—Волков вздыхает и проводит по резинке брюк, не без труда поддевая её, ведь элемент одежды явно хочет остаться на человеке.—Но, думаю, их надо снять. —Ладно, так уж и быть, разрешаю,—улыбка всё же появляется на чужих, таких соблазнительных в этот момент губах, и с шумным выдохом Разумовского кожаные штаны всё же опускаются на пол. Волков явно не хочет терять времени, и, не полюбовавшись даже секунды—ещё успеет—, спускает ниже ещё и чужие боксеры, сразу же прижимаясь ближе и крепко сжимая чужую талию, подобравшись под ту же большую рубашку руками. Олег с тихим, но рычащим стоном вжимается пахом между чужих ягодиц, откидывая голову назад. Чёрт, с этим Разумовским встаёт за минуту, ну как это возможно вообще? Поскорее бы уже снять эти ужасно жёсткие джинсы, которые болезненно давят на полувставший член, но сейчас не так уж и плохо, так не хочется отходить… Брюнет так и не замечает ничего, прижимаясь к Серёже всё ближе и ближе, хотя, казалось, ближе некуда, но всё же через шум крови в ушах слышит чужой тихий голос: —Леж… Может полюбуешься поближе? Олег удивлённо выгибает бровь и нехотя отстраняется от еле державшегося на ногах Разумовского. Ему же вроде нравилось, даже постанывал иногда… Да, тихо, но Волков уже, кажется, услышит абсолютно всё. Он тяжело вздыхает и опускается на корточки перед чужими ногами и выпятившимся задом, сразу замирая и шумно сглатывая вязкую слюну. —Блять… Ты невыносимый, Серый. —Я знаю. Олег обреченно стонет, когда, проведя пальцем между чужих ягодиц, касается блестящего, кто бы сомневался, фиолетового, камушка—расширения у основания пробки. Теперь понятно, чего Разумовский такой напряжённый был всё утро. Мужчина прикусывает губу и, кинув взгляд на чужое лицо в зеркале, берётся за тот самый драгоценный камень, обрамлённый чем-то серебряным, и слегка вытаскивает наружу, сразу загоняя обратно. —О-олег… Мх, блять, что творишь?…—Разумовский, конечно же, не сдерживает стона—он всегда был громким—, за что сразу же получает шипение, которое намекает быть потише. —Это ты что творишь? Мне как со стояком домой, а, нет блять, на тренировку ехать? —Зачем со стояком? Я тебе подскажу одно приложение, ты мне чуть поможешь, а потом и трахнешь. Прямо здесь. У зеркала. В примерочной дорогого магазина. Как тебе? Олег сразу же понял, причём здесь приложение, и что вообще происходит. На чужие слова он лишь кивнул, шумно выдохнув, но в голове у него созрел идеальный план мести. За что мести? А, не так уж и важно, просто мести. Волков поддевает чужую рубашку и залезает ловкими пальцами под неё, проводя по животу Серого и сразу поднимаясь к крестовидному шраму на груди. Одновременно с этим он имитирует толчки будто в Разумовского, пока тот, тяжело дыша и иногда издавая тихие стоны, пытается дрожащими руками найти у себя на телефоне, который всё же поднял с пола, нужное приложение. Он прикусывает губу и через пару секунд всё же протягивает телефон назад, на что брюнет довольно хмыкает, принимая телефон, и, осмотревшись во всём приложении, нажимает на самую первую кнопку, устанавливая пока что легкую вибрацию внутри Серёжи. Тот сразу будто краснеет и утыкается лбом в зеркало, виляя задом. Олег, тяжело дыша, смотрит на это, но всё же зажмуривается и возвращает взгляд в телефон. Так, у него план, который явно намного лучше, чем просто трахнуть Разумовского прямо в примерочной. —Солнце, гений ты мой, я ведь могу со своего телефона тоже ей управлять?—Вместе с этими словами Олег увеличивает скорость и переводит абсолютно спокойный, будто всего этого здесь нет, взгляд на дрожащего Серёжу, который часто-часто кивает, что-то мыча. —Д-да… А что? —Да так. Настроишь? —Давай уже… Уже через пару минут Серёжа передаёт чужой телефон обратно и сразу вздрагивает от новой поступившей более сильной вибрацией, прикусывая своё же плечо через ткань рубашки. Олег на такую реакцию довольно улыбается и, оставив самую маленькую скорость, убирает телефон в карман, параллельно поправляя уже каменный стояк в джинсах. Ничего, он подождёт, со своей-то выдержкой. Выдержке надо научить и Серого, который сейчас непонимающе смотрит на Олега через зеркало мутным взглядом. Он пытается что-то сказать, но лишь всхлипывает, когда брюнет надевает на него обратно боксеры, сразу оставляя легкий шлепок на заднице. —Одевайся давай, если поторопишься, можем ещё успеть до тренировки. Всё зависит от тебя,—Олег подмигивает и скрывается за шторкой примерочной по другую сторону, слыша возмущённый писк оттуда. Ну ничего, дождётся.

***

В машине Волков ничего не менял, та самая маленькая скорость всё ещё наталкивала Разумовского на ёрзание и иногда шумные выдохи. Сейчас он уже видимо не выдерживает, кладя руку ровно на чужой пах. Возбуждение снова напоминает о себе. —Леж, я не могу уже… Сделай хоть что-нибудь, пожалуйста…—Серый скулит и сжимает чужой член, уже натягивающий ширинку. Олег на это сдержанно выдыхает и отрицательно качает головой. —У тебя ещё тренировка с Лерой, не забывай. —Ну можно я отсосу тебе хотя бы? На это предложение Волков выгибает бровь, повернувшись к Серёже. Хм, ну в принципе, почему бы и нет? Брюнет кивает Разумовскому на свою ширинку, намекая уже приступать. —У тебя не особо много времени, начинай. Разумовский, наконец дорвавшийся хоть до чего-то, улыбается и, сев поудобнее, наклоняется к Олегу, простыми движениями расстёгивая пуговицу и ширинку. Боже, да с его либидо можно заниматься сексом хоть каждый день, но этого не позволяет уже Волков. Водитель довольно выдыхает, когда крепко стоящий член освобождается сразу от двух слоев, а когда головка оказывается в чужом рту, так на машину вообще раздаётся сдержанный стон, но Олег всё ещё пытается следить за дорогой. Ладно, допускать Серёжу к минету в машине было ошибкой. Но останавливаться посередине города Волков не собирается, поэтому просто кладёт руку на чужой затылок, пока ничем не помогая. Разумовский двигает головой чуть дальше, чтобы головка чужого члена утыкалась в щёку изнутри, и сразу поднимает взгляд на Олега. А тот даже не смотрит вниз, просто крепче сжимая руль одной рукой, из-за чего Серёже становится даже немного обидно. Он тут, значит, старается—ну пока не особо—, а Волков на него и не смотрит. В отместку Серёжа жмурится, насадившись на всю длину члена своим ртом, если бы не его умения и практика, тот явно бы подавился, закашлявшись, но сейчас лишь слезятся глаза. Олег снова хрипло стонет из-за того, как же охуенно стенки горла сжимают головку члена, и крепче сжимает чужие короткие волосы, кидая быстрый взгляд вниз. Зря он это сделал. Слишком красиво, настолько, что еле получилось поднять взгляд обратно на дорогу. —Блять, Серёж…—Олег рычит и оттягивает того за волосы, но это второму явно не мешает, потому что он дотягивается языком до головки, проходясь по уздечке. Уже через пару таких движений Волков не сдерживается и с хриплым стоном кончает в чужой рот, предварительно натянув за волосы обратно на член. Серёжа послушно прикрывает глаза, принимая всё, и, как только отстраняется, сглатывает половину, пока вторая стекает по губам и подбородку. Олег тяжело вздыхает и уже сам заправляет член обратно в одежду, кинув довольный взгляд на Разумовского, пока тот с улыбкой слизывает всю оставшуюся сперму с пальцев, подобрав ими с подбородка. —Быстро ты как-то, Волч. —Терпел долго. Если тебе подрочить сейчас, то и двух секунд хватит,—Олег фыркает и кладёт уже вторую руку на руль, расслабленно заводя машину уже на парковку в нужном дворе. —Если? Ты не будешь? Подожди, Леж, ты же не хочешь сказать, что… —Хочу. Терпи дальше. Заслужил только если того, что я сейчас выключу эту твою хренотень,—Олег хмыкает и, достав телефон, действительно убирает скорость вибропробки на ноль, пока возмущённый Серёжа скрещивает руки на груди, переводя взгляд за окно машины. Он прекрасно понимает, что и самому подрочить ему здесь явно не дадут. Уже выучил урок.

***

Волков расслабленно наблюдает за Разумовским, ну а точнее за его ударами. Или за мельтешащей прямо перед ним задницей, обтянутой красной тканью шорт? Неважно. О да, то самое чувство, когда понимаешь, что никто не знает, что внутри Серёжи. Лера ведь даже не подозревает о происходящем. Ну ничего, Олег сейчас намекнёт. Он, довольно хмыкнув самому себе, тянется за телефоном, открывает нужное приложение и нажимает на кнопку, включая не быструю, но и не особо медленную скорость. Тут же раздаётся шипение от Разумовского, на которое сразу реагирует Волков, подняв взгляд. —Блять, Лер, я не знал, что ты так сильно бьёшь… А, ясно, пропустил удар из-за такого "сюрприза". Олег улыбается и под недовольным взглядом Серёжи увеличивает скорость, даже не скрывая то, что смотрит он теперь далеко не на лицо. Специально ведь блять надел именно эти шорты. Знает, как Олегу голову от них сносит. Да и не только от них. Так хорошо прижимать Разумовского к себе, впутывать пальцы в его рыжие пряди, касаться его лица своими губами, да и чувствовать его поцелуи тоже. Так ведь было всегда. Ещё с самого детдома и бесконечных подъёбов по поводу «сладкой парочки» парни всё равно не отходили друг от друга ни на метр, всегда были рядом. Почти. Потом начались армия, контракт, сошедший с ума Серёжа, пять пуль, и вот они снова вместе… От мыслей Волкова отвлекает излишне большое количество движений от этих двух, уловленное боковым зрением. Мужчина поднимает взгляд, замечая, что Леру загоняют в ловушку, сначала в голове проходятся мысли о том, что «ничего страшного», «пусть учится выворачиваться из ситуаций» и всё такое. Но потом Олег вспоминает, что состоянием Серёжи фактически управляет тут он. Поэтому, поднявшись с кресла Разумовского, Волков своим тихим шагом подходит к своему мужчине со спины, радуясь, что Валера понятливая и делает вид, что ничего не замечает. Хитрая улыбка, и через пару секунд визжащий Серый оказывается в пространстве между стеной и Олегом, который как раз утыкал его щекой в вертикальную поверхность. —Я тебе уже говорил, что ты невыносимый. Снова увлёкся, м-м. Девочка тут ни при чём,—Волков говорит всё это на ухо виновному, но Лера всё равно наверняка слышит, всё же шептать тихо Олегу опасно, тот не рискует. —Иди нахуй, ты обещал, что дашь потренироваться…—Разумовский тяжело дышит и явно чувствует жар от чужого тела сзади, слегка поддаваясь бёдрами ближе, на что сразу оказывается на свободе. —Всё, достаточно. Иди занимайся своими делами, я продолжу сам. Серёжа на это недовольно фыркает и, скрестив руки на груди, уходит за свой рабочий стол, сразу открывая ноутбук. Никто бы не удивился, если бы узнал, что всю оставшуюся тренировку Разумовский занимался не работой, а разглядыванием Олега. Тот, конечно, замечал взгляды, но лишь тихо вздыхал и продолжал тренировку, молясь, чтобы время закончилось поскорее. Да, они сами тут всё решают, но хочется ведь подразнить Серого, тем более, раз уж такая возможность выпала. —Лера, домой. Эта прозвучавшая из уст Серёжи фраза звучала, как приказ какой-нибудь собаке, конечно, но Олега это совсем не волновало, будь они в обычной ситуации, он бы явно наделил Разумовского как минимум недовольным взглядом. Даже Макарова, явно заметившая непонятное напряжение в помещении, быстро уходит, лишь попрощавшись, а Волков сразу обвивает чужую шею руками, улыбаясь, когда чувствует длинные пальцы на своих. Неудивительно в такой ситуации, что Серёжа молчит, наконец ведь дорвался до своей цели, которая была у него ещё с самого утра. Поэтому он довольно улыбается и медленно поворачивается на своём кресле, но сразу же благодаря Олегу оказывается на ногах, ещё и спиной к нему. Разумовский выдыхает и опирается руками о поверхность стола, ложась на него грудью благодаря чужим рукам. Слов здесь вообще не нужно, Олег указывает—Серёжа выполняет, Олег делает—Серёжа не сопротивляется. Уже заученное правило. Хотя, иногда они меняются местами, но всё равно всё остаётся так же, никто не смеет перечить, только если у Разумовского слишком хорошее и болтливое настроение. Ненужная часть одежды оказывается в ногах у Серёжи, и тот немного подрагивает от предвкушения, уткнувшись лбом в поверхность стола. Пальцы Волкова, как ещё тогда в раздевалке, вытаскивает всё ещё вибрирующую пробку лишь на пару сантиметров, после чего отпускает, внимательно наблюдая за тем, как мышцы обхватывают её, возвращая обратно. Разумовский тихо стонет, еле держась на ногах, и поворачивает голову к Олегу, тяжело дыша с приоткрытым ртом. Тот обращает на это внимание и сразу сжимает Серёжу, накрывая ладонью тазобедренную кость. Хоть немного, но помогает, хотя голову кружит ещё сильнее от чувства силы Волкова. Так и хочется встать за его крепкую спину, вцепившись в плечи, и закрыться от всего мира, больше никогда не отпуская. Но сейчас у них планы другие, и это видно как минимум по тому, с какой нетерпеливостью Олег всё же вытаскивает из Разумовского пробку и откидывает куда-то на пол, тут же погружаясь внутрь сразу тремя пальцами, что не особо и сложно с учетом пробки, пробывавшей внутри почти с самого утра. Серёжу чуть ли не буквально размазывает по столу и полу, он довольно выгибается навстречу Олегу, пока тот хмыкает, двигая пальцами в мужчине. —Так влажно. Думаю, смазка не нужна будет, ты её в себя как будто литрами утром заливал…—Олег тяжело выдыхает и улыбается, слыша всхлипы Серёжи и то, как хлюпает внутри смазка.—С тебя хватит. Ты ведь не зря ждал столько. С этими словами Волков убирает пальцы из горячего нутра, после чего с характерными звуками расстёгивает ширинку, спуская одежду уже к своим ногам. Серёжа скулит и подмахивает бёдрами, будто приманивая Олега к себе. —Специально эти шорты надел, да? Чтобы спровоцировать меня ещё сильнее. Лис,—мужчина рычит и с хриплым стоном входит внутрь Разумовского, пока тот так же довольно стонет, хватаясь пальцами за края стола. Совсем немного больно, но в несколько раз приятнее, как и Олегу. Мышцы так хорошо сжимаются вокруг его члена, что хочется кончить прямо сейчас… Волков своего парня не щадит и сразу начинает в нем плавно двигаться, тяжело дыша прямо на ухо. —Какой же ты восхитительный… Самый красивый, любимый, родной… Он готов придумывать эти эпитеты, описывающие мужчину под ним, вечно, слушая стоны Серёжи, следующие после каждого движения, но через пару минут он срывается и с рыком начинает двигаться резче, грубее и быстрее, уже скоро… Брюнет кладёт руку на чужой член и делает пару лёгких движений. —Не зря ждал…—с этими словами и громким последующим стоном Серёжа доходит до долгожданной разрядки и, особо не контролируя себя, сжимает чужой член внутри, от чего Олег тихо стонет, крепче сжимая руки на чужой талии, и кончает следом, прямо внутрь. —Точно не зря,—Волков улыбается и через пару секунд всё же отстраняется, сразу присаживаясь на корточки перед Разумовским и наблюдая, как собственная сперма стекает по чужим бёдрам.—Знаешь, Серый, иногда я рад твоей гениальности. Если это можно так назвать. Серёжа на это устало улыбается и кладёт голову на стол, прикрывая глаза. День явно удался. И не из-за покупок одежды, которых вовсе не произошло.