Океания

      — Старший лейтенант, принесите нам кофе, пожалуйста.       Эшли Уильямс поняла, что ее хотят удалить с мостика. Это было цинично и в духе майора Мэтьюрина. Старлей повернулась к вахтенному офицеру:       — Лейтенант Брайсон, принесите две кружки кофе для майора и капитана. Для майора с тремя ложками сахара. Сливок не надо.       Майор усмехнулся. Капитан поджал губы: ему не нравилось, что на его корабле начали командовать космопехи. Капитан Гаррет Брайсон был лысеющим, медленно стареющим человеком, который носил свои погоны с нарочитой небрежностью, как носят старую гаражную куртку. Это был ученый до мозга костей, который никогда бы не вступил в Альянс, если бы была другая возможность летать в космос. Он не любил карабкаться по карьерной лестнице, не любил свой корабль и ненавидел космопехов. Иногда казалось, он не любил ничего, кроме рахни и черных дыр. Делая исключение, может быть, для старпома Энн Брайсон.       — Ну что ж, старший лейтенант, что скажете по этому поводу? Я считаю, что Бога нет. Капитан Брайсон считает, что Бог — это черная дыра.       — Вы неверно меня поняли, — тихим, низким и прерывающимся голосом ответил Брайсон. Он сидел в приземистом вертящемся кресле, майор стоял у подлокотника. Капитан был одет в кевларовую униформу, подчеркивающую нескладную сухость его тела, майор — как офицер на боевом дежурстве, в черную броню, в которой его плечи выглядели непропорционально мощными. — Я считаю, что чем ближе человечество сумеет подойти к черной дыре, тем ближе оно сможет войти в контакт с тем, что находится за рамками нашего понимания. Вы можете называть это Богом, в том числе.       Капитан Брайсон утверждал, что в скоплении Кроган, далеко от ретранслятора, находится небольшая черная дыра. Майору Мэтьюрину было скучно, на скуку накладывалась беззлобная унылая неприязнь к форпосту Тучанка, и он поддевал Брайсона: «А что, может быть, мы не полетим на Тучанку?», «А может быть, попробуем направить курс наугад вглубь скопления — вдруг наткнемся на что-нибудь интересное, например, на черную дыру?», «А может быть, повстанцы уже давным-давно в нее залетели и больше не будут доставлять проблем?».       Эшли поняла, чем Мэтьюрину не нравится концепция черной дыры недалеко от Аралаха. Потому что он делал ставку на то, что базы кроганских повстанцев скрыты на необитаемых труднодоступных планетах глубоко в центре скопления. А если там есть черная дыра, то скопление оказывается оболочкой без центра и все предположения Мэтьюрина, которые он защищал перед Адмиралтейством, пойдут прахом.       На него возлагали надежды как на героя, который проследит нить между ванкуверским терактом и подозрительной активностью в бывшей демилитаризованной зоне, но он был одержим идеей повстанческих баз. Ну хоть одну, хоть маленькую базу повстанцев! Тогда ему наконец дадут генерала.       — Я не верю в вашу черную дыру, — признался Мэтьюрин. — Но мне определенно нравится концепция, в которой достичь Бога можно, разлетаясь на куски.       — Вы оба не понимаете, о чем говорите, — сказала Эш.       Лейтенант Брайсон принесла кофе для всех троих. Капитан отхлебнул и блаженно зажмурился.       — По правой скуле пеленгуем грузовое судно, — доложил радист. — Идет встречным курсом. Получили идентификацию. Порт приписки — форпост Тучанка, бортовой номер L-104-02.       — Должно быть, везут литий и алюминий, — предположил Мэтьюрин.       — Вряд ли. С месторождений Тучанки уже давно ничего не соскребают.       — Сэр, докладываю: после получения нашей идентификации грузовое судно изменило курс.       — Пойду посмотрю на ваш грузовик, — сказал Мэтьюрин. Он шагал широко и шумно. Брайсон тотчас же пододвинул его кофе лейтенанту. Эш было очень интересно спросить, как это: когда твоя дочь — твой старпом. Это или очень трудно, или очень легко. Однако она не стала задавать такие личные вопросы: как-никак, с Брайсонами она была знакома восемь часов.       Корабль измерительного комплекса «Отвага Океании», крупный шестипалубный крейсер модифицированного типа «Европа», но с современными модификациями, преодолел ретранслятор Арктур Прайм два часа назад и на полном ходу пересекал скопление, чтобы через ретранслятор Вдовы достичь Цитадели. А оттуда еще один скачок и там рукой подать до этого мрачного, радиоактивного форпоста, который пришлось загадить нуль-элементом и ядеркой до необитаемого состояния, прежде чем удалось выпихнуть кроганов с этого булыжника. Вокруг булыжника вращалась орбитальная станция, крупный хаб военного транспорта.       — А вы? — спросил капитан Брайсон у Эш. — А вы зачем летите?       Она поняла, что ответ «мне так приказали» будет считаться уходом от ответа. Странные они, эти гражданские.       — Кроганы угрожают безопасности человечества, — сказала Эшли. — Я хочу помочь положить этому конец, — но на самом деле, конечно, правильным был ответ «мне так приказали». Эшли не знала, какие планы у Мэтьюрина и есть ли у него вообще продуманный план. Было похоже, что он ищет ветра в поле. — Там, в Ванкувере...       — Сэр! Зафиксирован всплеск неизвестной..!       Брайсон вскочил с кресла. Еще до того, как радист договорил, послышался рык, который мог бы принадлежать дьяволу:       — Лево шестнадцать!       Это кричал Мэтьюрин. Пилот дернулся в кресле и бросился набирать курс вручную, но его контрольная панель заморгала красным: автопилот не позволял ручное управление без разрешения штурмана, а сигнал до штурманской доходил с опозданием. Целых две томительные секунды пилот боролся с управлением, после чего борткомпьютер отпустил тиски и пилот с остервенением забарабанил пальцами по клавишам.       Дрожание левого двигателя, переключающегося на реверс, передалось палубе. Томительно медленно — для предмета, который несется через пространство на сверхсветовой скорости, — корабль начал поворот. На шестой секунде залповый огонь лизнул правый борт. Корабль толкнуло назад и слегка вбок. Генератор гравитации дал сбой, и палуба вылетела из-под ног. Включилась сирена.       — Святая кара... — выдохнул Брайсон, поднимаясь с пола. Взгляд, которым он окинул Мэтьюрина, был совершенно прозрачен. — Энн, помоги мне дойти до кресла. Кто они?.. Лейтенант Пинчер, сделайте попытку связаться с судном, немедленно!.. Сорок восемь на правый борт, минус два по тангажу. Пинчер, запросите Альянс, — он рухнул в кресло. Лейтенант Брайсон протянула ему микрофон со шнуром. Сирена замолкла. — Всем башням: орудия к бою. Стрелять только по приказу. Мы во внутренней системе Альянса.       — Указания, сэр? — Эшли осторожно подошла к Мэтьюрину со спины.       — Поднять космопехов в боевую готовность... Что за шум в штурманской? Почему паника? Еще плюс два на правый борт!       — Сэр, судно не отвечает.       — Вот она, внутренняя система Альянса, — проронил Мэтьюрин. — Сначала Ванкувер, потом это. Плюс двадцать четыре по тангажу!       Корабль резко задрал нос вверх относительно плоскости действия генератора гравитации. Сапоги членов экипажа заскользили по наклонной. Многие потеряли равновесие. Штурман, появившийся в дверях, рухнул на колени. Эшли и Мэтьюрин удержались за счет нескользящих сапог брони.       — Тангаж минус двадцать два, рыскание влево двадцать шесть! — вскричал Мэтьюрин. Его лицо перекосилось; он был страшен. — Если вы, конечно, не возражаете, капитан Брайсон...       Брайсон цеплялся за подлокотники кресла дрожащими руками.       — Я передал всем орудийным расчетам координаты цели, — сказал он. — А-а! Вот оно! — в широком остеклении мостика полыхнула огненная полоса. — Они промахнулись! Промахнулись!       — Прикажите стрелять, — мертвенным голосом произнес Мэтьюрин. — Влево пятнадцать, тангаж плюс восемь!       Брайсон наклонился к микрофону:       — Первая и третья орудийные башни, приказываю стрелять.       — Сэр! — вскричал лейтенант Пинчер. Брайсон поднял голову. — Сэр, они входят с нами в контакт...       — Не стреляйте! — крикнул Брайсон в микрофон. Но было поздно. Правый борт сотрясся от мощной пальбы двух крупных калибров. Пинчер вывел на экран сообщение. Оно повисло огромными, красными буквами, как траурный венок:       ВАШ ВАНКУВЕР       НАША ТУЧАНКА       — Наша Тучанка... — хрипло проговорил Мэтьюрин. — Посмотрите на это, старший лейтенант. «Их» Тучанка.       — Кроганы, — Эшли поджала губы. Она держала связь с ротой. На ее омнитул приходили матерные сообщения. — Поверить не могу, что они способны управлять кораблем.       — Вы удивлены?       — В другое время я была бы приятно удивлена, — парировала Эш, — но не тогда, когда мы под их огнем.       — Мы попали по ним! Попали! — пилот едва не плясал. Утробно ревели орудия.       — Плюс пятьдесят по тангажу, лево руля сто двадцать!       — Они очень близко!       — Майор, да что же вы делаете! — заорал Брайсон, содрогнувшись, как в конвульсиях. Его бросило на левый подлокотник и вжало в спинку. Корабль разворачивался с сильным креном. Звучал пластмассовый треск где-то внутри обшивки. — Это тяжелый крейсер, это не вшивый разведфрегат вроде той «Нормандии»!       — Сэр, Альянс нам ответил!       — Пусть пришлют помощь, — сказал Мэтьюрин. — Против нас ракетный крейсер, они на сверхблизкой дистанции и у них преимущество по количеству орудий.       — Ракетный крейсер?! Я думал, это пираты!       — Вы слишком много думали, — сказала Эшли. Палуба вздрогнула у нее под ногами. Вдруг что-то ухнуло, вздрогнуло, как будто корабль столкнули в бездну. Волна от взрыва прошла до самого носа. Яркая звезда-ориентир за лобовым стеклом устремилась в правый угол обзора и летела туда, как бы пилот ни ударял по кнопкам. Казалось, крейсер вот-вот разорвет на куски. Пинчер снял трубку внутреннего телефона:       — Сэр, расчет третьей башни не отвечает! Сэр! — вдруг на его лице отобразилось то безумное, безудержное, страшное выражение, какое бывает, когда на глазах солдата людей разрывают на куски. — Нам передали изображение с камеры заднего мостика... Сэр, у нас больше нет третьей орудийной башни.       — Пусть стреляют из первой, — жестко сказал Мэтьюрин. Краска схлынула с лица Брайсона:       — Вы! ВЫ!       — Если какие-то кроганы могут вытворять это во внутренних системах Альянса, — пробормотал пилот, — то чего стоит Альянс?.. Я не могу выправить курс.       — Они развернулись и у нас на траверзе! — крикнула Энн Брайсон.       — Тангаж минус восемьдесят и лево пятьдесят, хоть зубами это сделай!       Медленно, далеко занося корму, корабль клюнул носом влево-вниз. Вдруг Эшли увидела вражеский корабль. Он был неправдоподобно близко: яркое, смещенное в синий пятно в кромешной черноте, отчетливо видимое в остекление мостика. «Отвага Океании» довернулась, и кроганский крейсер скрылся из виду. Сразу за этим последовал толчок такой силы, что корабль устремился ниже по тангажу, как подгоняемый валом. Заискрили и аварийно выключились панели внутреннего слежения. Эшли пошатнулась. Брайсон схватился за подлокотники, чтобы не выпасть из кресла. На черном экране проявилась белая надпись:       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       Ниже — список отсеков.       — Они снесли нам корму, — прошептал Брайсон. — У нас просто нет кормы. Всем вахтам! Немедленно организовать эвакуацию выживших! — он бросил микрофон и развернул кресло к Мэтьюрину. —Это все вы!       — Я бы не успел развернуть такой большой корабль, — коротко ответил Мэтьюрин. На негнущихся ногах Брайсон поднялся, дошел до стены, опираясь о все поверхности, и открыл сейф. — Он не предназначен для боев на такой близкой... Что вы делаете?!       Брайсон наставил на Мэтьюрина пистолет.       — Снимите с себя командование МОИМ кораблем, майор.       — Нет! — Эшли ворвалась между ними. — Капитан Брайсон, у майора не было выхода! Если бы он не начал разворот, снаряд попал бы прямо в мостик...       — Убирайся! — прикрикнул на нее Мэтьюрин. Эшли отступила. Корабль лег в резкий крен направо. Вторая орудийная башня вела огонь. — Что, капитан Брайсон, не долетим мы до вашей черной дыры? А взрыв в центре крейсера, летящего со сверхсветовой скоростью, не образует ли, случаем, лишнюю черную дыру?       — Если так, то станцию Арктур засосет в нее в первую очередь, — мрачно ответил Брайсон. Энн стояла за его спиной. — А ведь мы могли бы сейчас спокойно сидеть на какой-нибудь мирной отдаленной станции вроде Тучанки и изучать данные с телескопов.       — А я могла бы сейчас отдыхать на борту фрегата «Нормандия», — сказала Эшли. — Но тогда кто защищал бы Аркту...       Грохот был такой, что голова будто раскололась изнутри. Кусок пластмассовой обшивки потолка сорвался и повис. Переборка между мостиком и штурманской хрустнула, как сухое печенье. Резко выключился свет. Под потолком заискрило. Потемнели контрольные панели. Сирена дала три предупреждающих сигнала. Все электрические двери раскрылись сами по себе. На черной глади панели зажглись буквы:       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       — Там раненые! — крикнула Энн и бросилась в штурманскую. В этот момент ее ноги оторвались от пола. Генератор гравитации после нескольких сбоев отключился полностью. Двери начали хлопать. Мостик был полностью обесточен, и лишь ключевые панели управления, подключенные к аварийному генератору, продолжали функционировать.       — Сэр, Альянс сообщает, что подкрепление в пути.       — Хорошо, — ответил Брайсон, распластавший руки в стороны, будто собирался плыть в воздухе. — Всем вахтам: начинаем эвакуацию.       — Нет! — истерично выкрикнул Мэтьюрин. — Вы предлагаете бросить корабль, который полностью на ходу и управляем?       — Да, именно это, и...       — Тише! — вскрикнула Эшли. Тонкий, скребущийся свист, который она уловила краем уха, был ей знаком. Она вспомнила «Нормандию». — Почему не выпали кислородные маски?       — Потому что... — медленно начал Мэтьюрин. — Потому что на этом долбаном корабле выпадание масок включает компьютер — который не работает!       С этими словами он оттолкнулся ногой от голографической карты, поднялся под потолок и принялся ожесточенно колотить бронированным кулаком по потолочной панели. Эшли, стараясь дышать размеренно, включила искусственную гравитацию в ботинках и добралась до нактоуза, на котором лежали шлемы — ее и Мэтьюрина. Сначала надела свой шлем, затем с силой бросила второй Мэтьюрину. Тот тем временем пробил панель кулаком и руками вытащил маски. Одну силой надел на Брайсона.       — Старший лейтенант, помогите пилоту!       — Есть!       Пилот тем временем тянулся за маской обеими руками, делая частые рваные вдохи. Грохот орудий «Отваги Океании» не прекращался.       — Сэр, пиратское судно ложится на параллельный курс... — Пинчер задыхался. Он парил над своим креслом, как шарик, привязанный на провод наушников.       — Эвакуируйтесь, — шумел Брайсон через маску. — Проклятье, ведь микрофон не работает! Ничего не работает! Мэтьюрин! Там, в штурманской...       Эшли обеими руками распахнула двери штурманской. Мелкие красные шары — капли крови — парили в воздухе. Половины штурманской как не бывало: ее завалило обломками переборок и потолка. Мимо Эшли медленно проплыли в странной позе, как на картине Шагала, Энн Брайсон и штурман с разбитым затылком. Должно быть, она долго пыталась привести его в чувство.       — Сэр, они уже совсем близко к нам! — крикнул пилот.       — Альянс... идет... на... помощь... с Арктура... уже в пути... — с Пинчера соскользнули наушники. Мэтьюрин подхватил их и кинулся к переговорному устройству:       — Арктур, говорит «Отвага Океании», говорит «Отвага Океании», как слышно?       — Сэр, может быть, лучше мне? — осторожно спросила Эшли, выплывая из дверей штурманской.       — Энн!!!       — Отвалите все от меня!       Корабль содрогнулся со звонким, щелкающим звуком расколотого напополам ореха. Пилот прокричал что-то про страшный крен, но в невесомости этого не почувствовалось.       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ       — Сейчас рванет! — заорал Брайсон. По его лицу тек пот. Он понимал, что если будет продолжаться утечка воздуха, то долго он не проживет. — Лейтенант Брайсон, немедленно вернуться на мостик!       Шли томительные секунды, но взрыва, который должен был быть неминуем после такого страшного удара, не последовало. Эшли приняла входящее сообщение от лейтенанта Такэда:       МЭТЬЮРИН ТАМ ЗАСНУЛ ЧТО ЛИ       — Что происходит? — быстро наговорила она на диктофон. Такэда ответил моментально, но так, что стало только хуже:       У ВАС ТАМ ЧТО ЛИ КАМЕР НЕТУ       — Сэр! — обеспокоенно позвала Эшли. Мэтьюрин парил, поджав ноги, и надиктовывал нецензурное сообщение Альянсу. «Какое счастье, что с нами Мэтьюрин, — подумала Эшли. — Жестокий и неприятный человек. Брайсон слишком хороший для этого дерьма. Он бы не справился». Она посмотрела на Брайсона: на его жалкое выражение лица, на исказившийся рот. Брайсон в этот момент смотрел на Энн и штурмана, выплывающих вместе на мостик. — У нас проблемы...       ОНИ ЗДЕСЬ       — Они здесь? — переспросил Мэтьюрин, включив в подошвах гравитацию. Такэда продолжал докладывать обстановку. — Что это...       — Мы удивлялись, что кроганы сменили тактику, — пробормотала Эшли. — Они не сменили. Это абордаж.       — Тогда почему мы с вами тут стоим?!       Сквозь надрывный шум задетого двигателя слышались звуки стрельбы. Мэтьюрин первым покинул мостик, Эшли — за ним.       — Сэр, может, вам стоило остаться...       — Дальше перестрелки кораблей не будет. Не стоило.       В коридоре они пересеклись с лейтенантом Такэда и младшим лейтенантом Розенковым. Те передали командирам винтовки. Оба были в полном обвесе, с гранатами на поясе.       — Где они?       — Их шаттл протаранил третью и четвертую палубы, — рапортовал Такэда. — С пустыми баками, должно быть, иначе бы рванул.       — Сколько их?       — Они не хотят выстроиться по порядку и рассчитаться, они беспорядочно палят во все стороны. Не меньше полусотни, судя по размерам шаттла.       — Это все меняет, — глухо сказал Мэтьюрин. Вчетвером офицеры бежали по коридору, пол которого был вздыблен и покорежен: шаттл врезался точно под ним. Лопнувшая, кое-где расплавленная пластмасса застыла пузырями. Пол вздрагивал, когда в него снизу врезались пули. — Мы будем защищать это дырявое корыто до конца. Старший лейтенант Уильямс, вы когда-нибудь видели кроганов?       — Только на картинке, сэр.       — Когда-то их боялась вся цивилизованная Галактика. Может быть, не зря, а, старший лейтенант?       — Не знаю, — сдержанно ответила Эшли. — Я знаю только то, что у меня есть винтовка и что ни одно живое существо в Галактике не бессмертно.       Мэтьюрин сделал команде знак остановиться и включил плазменный резак, встроенный в омнитул.       — Мы рухнем им на головы, — он наклонился и осторожно пронизал резаком панель обшивки пола. Клинок вошел в пластмассу, как в масло. Мэтьюрин почувствовал, что под панелью не было ничего: когда шаттл пробил борт, балки перекрытия палубы не выдержали и сложились. — Старший лейтенант, прикажите первому взводу идти сюда, на пятую палубу.       — Сэр, первого взвода больше нет.       — Нет? — он поднял на Эшли огромные черные глаза. — Так у нас плохи дела... Хотите что-то сказать?       — Крейсера такого типа управляются не только с капитанского мостика, но и из инженерного отсека, где есть независимый от мостика и штурманских постов полный контроль за двигателями. До станции Арктур отсюда — меньше часа полета. Надо поставить Альянс в известность об абордаже и ни в коем случае не позволить кроганам завладеть ни мостиком, ни инженерным отсеком.       — Звучит здраво, — задумчиво проговорил Мэтьюрин. — Такэда, дайте мне гранату. Дайте мне все ваши гранаты, черт возьми!       — Вы хотите подорвать четвертую палубу?       — Да, и чтобы на ней в этот момент было побольше кроганов. — Мэтьюрин сел на колени и принялся плавить пластмассу. — Я отдаю роте приказ любой ценой защищать мостик. Уияльмс! Вы знаете свою задачу. Немедленно в инженерный отсек. Подорвите там все панели управления к чертовой матери. Если инженеры будут сопротивляться, вырубите их прикладом, — он начал отгибать мягкую, податливую панель. — Такэда, где гранаты?       — Сэр, разрешите мне это сделать.       — Разрешаю, Такэда. Уияльмс, идите.       Такэда ухмыльнулся, хлопнул себя обеими руками по поясу и прыгнул солдатиком в открывшееся отверстие; последним, что Эшли услышала, был крик:       — ТЭННО ХЭЙКА БАНЗАЙ!       — Я думаю, кроганам понравится, — прохрипел Розенков на бегу. Инженерный отсек казался невероятно далеким. Пришлось плутать по коридорам, пробираться под провисшими панелями переборок, пробивать запломбированные отсеки, где гравитация то была, то не было, то был воздух, то нет; пришлось проползти под искрящимися проводами и чуть не выпасть в разверстую пасть космоса там, где борт крейсера снесло подчистую.       Эшли ничего не сказала. Умереть за Альянс — благородное дело, так ее учили в академии; но здесь, на борту полуразрушенного крейсера, идущего на форпост Тучанка, атакованного аборигенами Тучанки за Тучанку — умереть за что? За литий и алюминий из почти исчерпанных шахт? Нет, встряхнула себя Эшли, нельзя так думать. Если дать слабину и ослабить хватку, то Альянс рухнет. И будет Ванкувер. Ее с головой захлестнуло острое, неотвратимое ощущение надвигающейся смерти: и не своей, и не товарищей, а какой-то глобальной, некоего необратимого разрушения, смерти духа — огромной, как черная дыра. Надо было спешить. Быстрее, еще быстрее. Эшли приказала Розенкову дежурить на верхнем уровне инженерного отсека, у входа.       Над нижним уровнем стоял звон. Инженеры, парящие в воздухе, прикладами винтовок били панели управления. Там, где изувеченная, покрытая сетью трещин консоль еще продолжала отвечать на сигналы, инженер стрелял по ней — и отлетал назад под действием отдачи. Летали осколки пластика, обрывки проводов и даже уцелевшие микрочипы.       — От кого вы получили приказ? — спросила Эшли, остановившись на лестнице с винтовкой наперевес.       — От меня, — коротко сказал ей человек с погонами старшего лейтенанта. — Грегори Адамс, главный инженер. Полностью беру на себя ответственность за решение и готов пойти под него под трибунал.       — Этого не понадобится, — сказала Эшли. И сделала Адамсу знак молчать. Она соскочила со ступеньки и развернулась к выходу. Ей не почудилось: на лестнице грохотали тяжелые шаги. Бежать было некуда. Кроганы здесь. Они придут и всех застрелят, это в лучшем случае. Но где Розенков? Не было слышно ни стрельбы, никакого прочего шума боя. Эшли быстро написала ему:       ПОД ВХОДОМ — РЕАКТОР       И получила в ответ:       ДА       СО СВОЕЙ СТОРОНЫ ДОПИЛИШЬ       Так значит, Розенков скрылся от них. Умница Розенков. Есть шансы. Эшли молча отпустила винтовку и оттолкнула от себя. Гулкий, протяжный вздох пронесся среди инженеров. Выпрямившись, Эшли встретилась нос к носу с кроганом, закованным в броню. В щелках шлема горели глаза.       Кровь заледенела в ее жилах. Кроган окинул взглядом отсек, в котором не оставалось ни одной целой панели, и вдруг утробно расхохотался. Это был не человеческий смех — клокочущий, страшный — но то, что это был смех, было очевидно.       — А вы не тупые! — мрачно сказал кроган на чистой интерлингве. Эшли отодвинула забрало шлема. — Но и мы не тупые. В этом ваша проблема, — за его спиной стояли трое кроганских солдат с винтовками.       — Зачем вы на нас напали? — сдавленно спросила Эшли. Кроган гулко хмыкнул:       — Какой у тебя тоненький голос... Ты же женщина! Женщина!       — Да.       — Приятно познакомиться, человеческая женщина, бросившая оружие, — он недобро осклабился. — Я Урднот Рекс. Лидер клана Урднот. Ты знаешь что-нибудь про клан Урднот? Нет, конечно, потому что почти всех нас расстреляли при взятии Тучанки.       — Я ничего про вас не знаю, — Эшли стеклянными глазами смотрела в пол.       — Ты боишься? — Рекс сделал своим солдатам знак прицелиться в инженеров. — Смерти, что ли?       — Да, — Эшли сглотнула. Она пыталась изобразить дрожь в голосе, или слезы, или что-нибудь такое, хотя ее голова оставалась кристально ясной. В ней даже не поднимался гнев — только просчитывались варианты ходов. Эшли подумала: если они выживут — она, Розенков, Такэда, Мэтьюрин, капитан Брайсон, отважный старлей Адамс — то завтра все пойдет по новой. Завтра снова будут выстрелы, падающие корабли, выбитые барабанные перепонки. Наступает новый кризис. Должны быть люди, на плечи которых он ляжет. Эшли готова. Значит, надо выжить.       — Это было рискованно — напасть на нас так близко от Арктура.       — Близко от Арктура, да, — Рекс довольно осклабился. — Напомни, что такое ваш Арктур? Это как Ванкувер, но побольше?       Эшли сразу все поняла. Она не знала, доложил ли Брайсон Альянсу про абордаж. Надежнее считать, что не доложил. Минуту назад она задумывалась, за что умирает. Минуту назад она была глупой и недалекой; теперь она хорошо знала, за что будет умирать. Чтобы станция Арктур не разлетелась на кусочки, как сверхновая. Если это не достойная цель, то какая может быть достойнее?       — Там есть хоть одна рабочая консоль? — крикнул Рекс.       — Нет, — ответил ему несгибаемый инженер Адамс. Один из кроганских солдат прошел мимо консолей и скрипуче покачал головой.       — Корабль полностью управляется с мостика, — сказала Эшли. — Но в коридорах засады космопехов.       — И ты, конечно, знаешь, где они? — Рекс приблизился к ней на шаг.       — Да.       — Руки вверх, человеческая женщина.       Эшли молчала подняла руки.       — Огонь!       Раздалась беспорядочная пальба. Крики заглохли. Шарообразные брызги крови поплыли по отсеку. Эшли хотела повернуть голову, но ей в грудь ткнулось дуло винтовки.       — Я добровольно поведу, — тихо сказала она. Сердце бешено колотилось. Осознание собственной правоты — яркой и ясной, как путеводная звезда — жгло ей грудь. Сволочи. Ксеносы. Сволочи. Рекс утробно хохотнул:       — Женщина, женщина... Ты рожала детей для землян?       — Нет. Пока не рожала.       — Ну, гляди. Заведешь нас в ловушку — прострелим тебе твое женское пузо. Хе-хе.       Эшли не сомневалась, что через две минуты плутания по коридорам она надоест Рексу и ее голова полетит с плеч. Но она надеялась разобраться с проблемой меньше, чем за две минуты. Она направилась вслед за кроганами по узкой лестнице, скрестив пальцы за спиной. Сетчатые ступеньки под ее ногами дрожали.       — Здесь один выход?       — Да, один, — сказала она. Наверху Эшли притормозила, давая кроганам пройти вперед, почти к самым дверям. Присмотревшись, она увидела, где по решнастилу бежит тонкая, едва заметная полоска-прорезь, прерывавшаяся почти под ее ногами. Эшли тихо включила плазменный резак, стремительно бросилась на колени и пропилила оставшуюся часть. Боковым зрением она уловила блеск за опорной колонной.       — Что за...       Рекс не договорил. Он успел поднять пушку, но не выстрелить. Под весом кроганов перепиленная решетка рухнула вниз, прямо на искрящееся ядро. Розенков показался из-за колонны и помахал рукой. Эшли разбежалась, в прыжке отключила искусственную гравитацию и плавно перелетела через зияющий белый провал. Розенков схватил ее за руки.       — Хорошо сделано, младший лейтенант, — сказала она. — А теперь бегом на мостик, пока капитан Брайсон не сошел с ума.       — Ни минуты передышки, краса-Маруся, — хмыкнул Розенков. — Там есть выжившие?       — Нет.       Он нехорошо ухмыльнулся:       — Значит, постараемся, чтобы среди кроганов тоже не было.       Они бежали со всех ног, слыша далекие звуки перестрелки. Розенков предложил пробраться по аварийной лестнице, чтобы избежать боя.       — Я даже не думал, что они разумные, — бормотал Розенков, перепрыгивая через распростертое в коридоре тело артиллериста. — Ну, то есть, разумные, едят руками, стрелять умеют, но это прям тактика-тактика у них сегодня, не находишь?.. Слышишь, а наши еще держатся.       — Мэтьюрин мне не отвечает.       — Мэтьюрин? Ты еще надеешься, что он ответит?       Ей было некогда думать.       Двери на мостик были распахнуты. Эшли вбежала первой и остановилась. Пилот, прикрепленный ремнями к креслу, молча выправлял курс. Капитан Брайсон, соединенный с потолком трубкой кислородной маски, парил, цепляясь мысками сапог за капитанское кресло. Взгляд его был пустым. Мимо него проплывал Пинчер.       — Как обстановка? — крикнула Эшли. Брайсон сфокусировался на ней:       — Энн умерла. Энн... умерла.       — Я сочувствую, но все же, как обстановка?.. Розенков, садись за радио, живо!       Брайсон зацепился за его плечи:       — Внутренняя связь не работает. Надо объявить эвакуацию. Как объявить эвакуацию?       — Мы не можем эвакуироваться, — Розенков попытался вырваться из его хватки, оказавшейся необычно крепкой. — Иначе кроганы захватят корабль и размажут его о станцию Арктур. Вы меня поняли, сэр?.. Эшли! Эшли, смотри!       Эшли резко развернулась и увидела в боковое остекление долгожданный крейсер Альянса. Огромный, тяжеловооруженный, он шел параллельным курсом примерно на той же скорости. Его первая и вторая орудийные башни регулярно искрили выпускаемыми снарядами. Черный дым валил по левому борту. Эшли рванулась к радио и подключила передатчик к разъему шлема.       — ...вызывает «Отвагу Океании», вызывает «Отвагу Океании», как слышно...       — Вас слышно, прием! — выдохнула Эшли. Она почувствовала себя смертельно уставшей. — Говорит старший лейтенант космопехов Эшли Уильямс.       — Мы думали, выживших нет. «Отвага Океании», доложите обстановку.       — Мы взяты на абордаж, — скороговоркой проговорила Эшли. — Это теракт. Попытка захватить корабль и направить его в станцию Арктур. По предварительным оценкам восемьдесят процентов космопехоты, девяносто процентов экипажа убиты при исполнении. Капитан Брайсон... — она оглянулась на него, — предположительно контужен. Старший помощник Брайсон убита. Ротный командир Мэтьюрин предположительно убит.       — «Отвага Океании», на вас направлены торпеды.       — Что? — Эшли почувствовала, что по ее лбу и вискам течет пот. — Повторите.       — Повторяю, на вас направлены торпеды. Вы мешаете нам стрелять. Сколько человек защищает мостик?       — Четверо, — Эшли взяла по максимуму.       — «Отвага Океании», подтверждаем: принято решение вас торпедировать. Мы не можем стрелять по вражескому крейсеру, который скрывается за вами. Ни в коем случае нельзя допустить захвата вашего корабля кроганами.       — На борту люди, — проговорила Эшли.       — Вы можете объявить эвакуацию?       Нет, подумала Эшли. Не можем. К тому же, спасательная шлюпка с большой долей вероятности попадет под перекрестный огонь.       — Повторяю, принято решение топить ваше кривое решето. Пуск торпед через две минуты. Отсчет пошел. Коммандер Эшли Уильямс, повторяю, коммандер Эшли Уильямс, подтвердите прием.       — Подтверждаю, — прошептала Эшли. Крейсер Альянса замолчал. Она даже не спросила его название. Эшли с остервенением вытянула провод из разъема. — Розенков, нас скоро торпедируют. Эвакуация?       — Эвакуация? — переспросил младший лейтенант. — Для кого? Для нас четверых?       — Эвакуация, объявите эвакуацию, — забормотал Брайсон. — Надо срочно выносить раненых... того штурмана... о, моя Энн умерла...       Эшли посмотрела на него с жалостью:       — Вы никогда не найдете свою черную дыру, мистер Брайсон.       По меньшей мере, подумала она, Арктур останется цел. Это будет маленькая, но победа в борьбе за сохранение статус-кво. Эшли вспомнила Ванкувер. Черный дым над центральным штабом Альянса. Вспомнила, что кроганов называли опаснейшими разумными существами Галактики: агрессивные по своей природе, обладающие непробиваемой броней и естественной регенерацией... А может быть, все дело в литии и алюминии под корой жалкого булыжника. А может, в самом булыжнике.       — Я никуда не пойду, — сказал Розенков. — Это будет по меньшей мере подло.       — А вот я пойду, — пробубнил пилот через маску и отстегнул ремни. — Вы как хотите, а у меня нет желания сдохнуть в этом корыте. И капитана с собой прихвачу.       Эшли замялась. Она вдруг почувствовала себя на развилке. С одной стороны — смерть гарантированная. С другой стороны — крохотный шанс на спасение для нее одной и для этого пилота. Предложи ей кто-нибудь такую мыслительную задачу в мирное время, она бы однозначно выбрала попытку спастись. Но сейчас, может, из-за упрямства Розенкова, а может, из-за состояния Брайсона, она колебалась.       — Старший лейтенант! Пора идти, у нас мало времени.       Сегодня мы проиграем одну битву, но завтра будет другая, и кому-то нужно будет встать в строй. Эшли опомнилась и подхватила пилота под руку:       — Да. Розенков, отдай ему свой шлем.       — Что-о?!       — Ну, ты же выбрал сдохнуть.       — Тихо! Вы слышите? — Брайсон медленно поднял руку, как будто он выступал с докладом и призывал слушателей к тишине. Тяжелые шаги поднимались по лестнице, быстрые и неуловимые. Эшли выдохнула с облегчением. Краска снова прилила к ее лицу.       — Розенков, я бросила свою винтовку... Дай мне гранату. Кажется, нет смысла просить Альянс, чтобы они были побыстрее, да?       — Да, — Розенков взял винтовку на изготовку. — Кстати, поздравляю с повышением, Эш.       — Очень приятно, да.       — Очень жаль, что здесь дороги наши расходятся, коммандер, — задумчиво проговорил Брайсон, скрестив руки на груди. — Мне еще хотелось поговорить с вами о черных дырах. У нас осталась минута, а это так мало. А что будет дальше — полная черная дыра?       — Будет Арктур, — твердо сказала Эшли. — И Альянс. И крейсера. И, может быть, война. И ученые, и черные дыры. Все будет...       — А мы разорвемся на кусочки на сверхсветовой скорости, — закончил за нее пилот, — и клянусь вам, капитан, я буду смертельно обижен, если мы не узнаем, что там, за горизонтом событий.