разбитая кружка

Чонгук всегда ненавидел этого мудака, но сейчас ненависть к бывшему Тэхёна достигла своего апогея. Ведь именно из-за прошлых отношений, наполненных манипуляциями и насилием, Ким смотрит на Чона глазами полными слез, открывая рот безмолвно, словно рыбка, а его руки, что пеной от геля для мытья посуды покрыты, трясутся лихорадочно – у ног парня лежит вдребезги разбитая кружка, Чонгукова любимая кружка. — Прости меня, – шепчет обрывисто Ким, губы кусая. – Я не хотел, – всхлипывает, воду в кране выключая поспешно. – Правда не хотел, – сжимается весь и на корточки приседает, начиная собирать голыми руками осколки мыльные. – Я куплю тебе новую. Обязательно куплю. Только не ругайся, пожалуйста. Старший выдыхает и за несколько больших тяжелых шагов преодолевает расстояние между ними, встав скалой перед Кимом. От этого тихие всхлипы становятся только громче, а просьбы о прощении все отчаяннее. Тэхён дрожит, ужасно, боясь наказания. В один миг стенания парня стихают – распаренные водой руки накрывают тёплые сухие ладони Чона. Он осколки из чужих рук убирает и тянет Тэхёна на себя, заставляя переступить через разбитую кружку и мыльную лужу на полу. Кружка ничего не стоит, по сравнению с состоянием младшего. — Любовь моя, – слезы чужие вытирает мягко и меж бровей целует, задержав там теплые губы. – Я не буду тебя ругать, – успокаивает, прижимая пару к себе. Говорит еле слышно, дабы не напугать. – Это всего лишь случайность, всё хорошо, – на ушко шепчет, ладонями шею и затылок поглаживая, успокоить дабы. Целует в висок, обнимая только крепче. Чон чувствует, как его талию обхватывают дрожащими руками, обнимая несмело. Тэхён будто за спасательный круг держится, крепко сжимая чужую толстовку в ладонях. Сквозь всхлипы все продолжает просить прощения. — Тэхён, все хорошо. Я не буду тебя ругать, – выдыхает старший, только ближе притягивая к себе парня. Пальцами в волосы пушистые зарывается, мягко массируя кожу головы – это успокаивает младшего. Чонгук не просит пару успокоиться и прекратить плакать, только обнимает его мягко, гладит волосы, иногда шепча о том, как сильно его любит. Понимает, как важно Киму эмоции выпустить, поэтому просто остается рядом, поддерживая. — Может, водички тебе налить или какао сделать? – спустя почти пятнадцать минут, когда младший успокоился, спрашивает аккуратно старший, немного отстраняясь. – Или лучше чай ромашковый с печеньем, что испек сегодня самый лучший кондитер в мире? – играет бровями и целует младшего вновь в лоб, улыбаясь после. Тэхён на такое заявление смеется тихо, краснея скулами слабо, шмыгает и стирает остатки слез с глаз: — Ты преувеличиваешь, – отмахивается. – Я готовлю, как и все. В моих печеньях нет ничего необычного. К тому же, – тыкает пальцем в грудь Чона, – ты их еще даже не пробовал. Откуда знаешь, что они вкусные? – щурит хитро глаза. — Для меня все, что ты готовишь, по умолчанию вкусно, – чмокает пару в кончик носа и раскрывает руки. – Ты пока положи печенье в тарелку и отнеси в зал. А я тут все приберу и заварю чай, хорошо? Тэхён кивает. Он уже собирается уходить, как останавливается в паре шагов от старшего, видно, что он хочет что-то сказать. Однако, его смелость заканчивается тут же и он поспешно уходит за приготовленным печеньем. — Я убью этого урода когда-нибудь, – хмурится Чон, наблюдая, как Тэхён несет тарелку с печеньем в зал. – Я еще твои любимые пирожные принес. Они в коридоре, – говорит достаточно громко. И услышав радостный взвизг и топот по полу, улыбается. Чонгук сам убирает все осколки с пола, вытирает мыльную лужу и домывает посуду. После заваривает ромашковый чай, любимый чай Кима. И взяв их парные кружки вместе с чайником, направляется в комнату, где его ждет младший. Весь вечер Тэхён не умолкает. Рассказывает все, что произошло сегодня на работе, улыбается ярко и часто смеется, находя забавной ту или иную ситуацию. Он чувствует себя с Чонгуком хорошо, и это действительно видно: по тому, как младший не стесняется говорить громко и жестикулировать; как он улыбается ярко, не прикрывая ладонью рот; и по тому, как он в конце вечера терпеливо и с большим интересом слушает рассказ Чона о его сегодняшнем дне, иногда вставляя свои реплики. Тэхёну с Чоном действительно хорошо, и это сровне аксиомы – не требует доказательств. Но когда дело близится ко сну, все меняется. Младший вздыхает часто тяжело и кусает губы. На старшего посматривает виновато, тут же отводя взгляд. Чонгук же прекрасно знает, что значит такое поведение, поэтому не торопится узнать о самочувствии Кима. Тэхён сам расскажет все, когда будет готов, а старшему лишь остается ждать и быть рядом. — Я люблю тебя, Тэ, – обнимает со спины младшего, когда они уже переоделись в пижамы и стоят у кровати. – Безмерно люблю. И всегда поддержу тебя. Ты только не бойся меня, – целует за ушком, немного сильнее сжимая руки на его талии. Чувствуется, как дрожит чужая спина из-за беззвучных рыданий, как младший крепко цепляется за руки парня, боясь отпустить. – Я рядом, малыш. Здесь, с тобой, – продолжает шептать, покрывая ненавязчивыми поцелуями шею. — В тот день, – всхлипывает Ким, прижимаясь спиной к горячей груди старшего, – я разбил его тарелку. Это.. вышло случайно, – голос дрожит ощутимо, как и сам Тэхён. – Таких было 6 штук и они были самыми обычными, – воздух ртом хватает. Он перебирает пальцы пары, дабы немного успокоиться. Чон буравит хмурым взглядом стену, в нем кипит столько злости об одном только упоминании бывшего парня, что хочется прямо сейчас отработать на нем парочку приемов. Но он стоически молчит и только обнимает Кима, внимательно слушая его монолог. — И я.. извинился перед ним, пообещал купить новые даже! – всхлипывает громко, роняя голову на грудь. Соленые капли стекают по подбородку на рубашку, оставляя мокрые дорожки. – Но он, – воздуха в легкие набирает больше, сжимая в ладонях руки старшего, – он.. отругал меня и сказал, что, – губы пересохшие облизывает, незаметно для себя начав корябать ногтем кожу на запястье, – если я не могу держать крепко целые тарелки, – качает головой, замолкая. Ему нужно время и силы, чтобы произнести это, чтобы поделиться своей болью. Старший ладони Кима своими накрывает, чтобы увечья себе не приносил, в своих сжимает мягко и вновь обнимает, так же держа руки младшего. — Сказал, что, – выдыхает Тэхён, шмыгая, – если я не могу держать крепко целые тарелки, то я буду учиться на осколках, – предложение заканчивает шепотом. Ким морщится от болезненных воспоминаний. — Ты держал в своих руках осколки? – надеется, что он все не так понял, иначе Чон точно не выдержит и убьет его, как только найдет. — Да.. каждый по несколько минут. Столько крови было тогда, – шепчет, осторожно вытаскивая ладони из рук Чонгука. — Ты ведь не скажешь, где он живет, да? – обреченно выдыхает Чон, целуя плечо парня. — Нет, – качает головой отрицательно, поджимая губы. – Не скажу никогда. Не хочу неприятностей для тебя, – шмыгает, вытирая слезы рукавом пижамы. Чон ничего не говорит. Он аккуратно поднимает парня на руки и укладывает на кровать. Сам же рядом садится, взяв ладони Кима в свои. — Ты – самый прекрасный парень, которого я знаю, – целует ладони. – Самый лучший и самый невероятный, – кожу нежную, израненную когда-то, мягкими поцелуями лечит. — Перестань, – дует губы младший, заливаясь румянцем от такого жеста. — И ты.. заслуживаешь всего, что у тебя есть сейчас. Правда заслуживаешь, – целует запястья, где еле заметные шрамы исполосовали кожу. – Я безмерно люблю тебя, – целует нежно в уголок губ, улыбнувшись. — И я люблю тебя. Невероятно сильно люблю, – шепчет в чужие губы и мягко сминает их в поцелуе. Тэхену с Чонгуком безопасно – это аксиома, которая никогда и не требовала доказательств.