Ты хотел внимания — вот тебе внимание

Полностью обнажённого Антона несут на руках в сторону спальни, перекинув через плечо. Он знал, чего ожидать от Арса. Всё же сам виноват — подал повод для ревности. Начал намного больше времени уделять Ире, которая была всего лишь прикрытием. Специально, хотел этим добиться внимания от возлюбленного. Ну, считай, добился. Попов садится на край двухместной кровати и распологает младшего на своих коленях. Тот извивался, рыпался, пытался вырваться, но брюнет одной рукой прижал его за поясницу, а другой отвесил сильный и жёсткий шлепок, от которого Антон заскулил, но ёрзать перестал. — А может не надо? — жалобно спрашивает он, не имея ни малейшего желания быть отшлёпанным. Зеленоглазый обернулся через плечо и посмотрел своим испуганным щенячьим взглядом, который молил о пощаде. — Надо, надо, малыш, — протягивает Арсений приторно-ласковым голосом. Младший лишь заскулил от безысходности. За такой манерой общения никогда не скрывается ничего хорошего. — Ну Арс, я... Ай! — парню не дали договорить, отвесив ещё один удар уже по другой ягодице. Шастун захныкал, не зная, куда себя деть — было стыдно, было больно, было обидно. Но всё же он понимал, что сам виноват: он прекрасно знал о ревнивой натуре Попова. — Ну что Арс? Я тебя слушаю, — издевательски спрашивает брюнет, и на уже порозовевшое место приземляется ладонь с новой силой. Антону стало ещё обиднее — наказывают, как ребёнка, да ещё и слова сказать не дают. Удары начали опускаться на более-менее светлую кожу чаще, поочерёдно, на каждую из ягодиц, без перерывов. Шатен понимал, что ещё немного, и из его глаз бесконтрольно потекут слёзы. — Какой ты неразговорчивый... — шлепок прилетает чуть ниже, чем раньше, но с большей силой. — Говоря пошлости Ире, твой язычок работал лучше, — со злостью припоминает Попов. И снова ладонь приземляется ниже ягодиц. Вот тут Антон и сорвался. Полностью отдался слезам и эмоциям, не пытался сдерживать себя. Но Арсения это нисколько не смутило. Тот продолжал отвешивать звонкие шлепки на ягодицы и на области ниже. Боль была настолько нестерпимой и жгучей, что зеленоглазый изо всех сил пытался извиваться и уворачиваться, но всё равно бесполезно. Один удар с огромного размаха приземлился поперёк ягодиц, на уже алую поверхность, что вырвало из Шаста громкий крик: — А-а-рс! — протяжно прохныкал парень и сжался в ожидании следующего удара. Но, вместо этого, тёплая мужская ладонь начала оглаживать покрасневшую кожу. Антон продолжал откровенно реветь, ведь боль никуда уходить не собиралась. — Хорошо, хорошо, всё-всё, мой маленький, я погорячился, — пытается успокоить брюнет Шастуна. Старший переворачивает его, подхватывает за ноги, придерживает спину и поднимается с плачущим Антошкой на руках. Боль уже не так ярко выражалась, но истерика не останавливалась. Попов оставил лёгкий, невесомый поцелуй на щеке своего парня, а после такой же на самом кончике его носика. — Ну всё, малыш, всё, извини, дурачок, — продолжал вымаливать прощения Арс, и, чтобы успокоить младшего, по привычке начал укачивать того на руках. Видимо, это и в правду работает в любой ситуации, ведь ещё после минут семи слёзной истерики, шатен провалился в дрёму и засопел, как спящий котёнок.