пунш и блёстки

гул толпы и вой музыки слышны за несколько вёрст от источников. в радиусе ста километров ни единой птицы. все, потревоженные молодняком, разлетелись ещё тогда, когда те припарковывались, весёлые и шумные. ежегодно на источниках в чаще леса проходил выпускной вечер академии – никому, кроме будущих взрослых, нельзя было находиться на территории во время празднований, таковы традиции, и все следовали им, иначе никто не мог отвечать за последствия. чонгук был здесь впервые, но не как выпускник, а как гость и друг, и весь его курс с параллелью тоже. как рассказывали старшие, когда-то и они были приглашенными, проникались атмосферой и смотрели, как нужно взрослеть, чтобы после повторить самим и сделать лучше. теперь настал их черед учить младших. когда на тебя смотрят с восхищением, ты раскрываешься и сияешь ярче, свободнее. младшие иначе смотреть и не умеют. – чонгука, – с ленивой улыбкой зовёт один из выпускников, и чонгук незамедлительно реагирует на него, узнавая в зовущем юнги, когда заходит на поляну одной макушкой. глаза сразу же начинает приятно резать белый бассейн посреди поляны с прозрачной водой, шезлонги и столики вокруг, а вдоль всего периметра беседки, разделенные только мраморными колоннами, где вместо столиков и лавочек исключительно лежаки. всё, чем занимаются здесь – выпивка, купание и танцы, разбавленные чем-то запрещенным. забавно, что до источников дело доходит только для желающих уединиться. чонгук приходит в самый разгар уже подвыпившим по пути (первое правило посещения вечеринки: приезжать на неё нетрезвым), и мгновенно попадает в объятия хена, утаскивающего его к беседке с фейри. честно говоря, и без посторонней помощи он нашёл бы своих, потому как выглядят те так, словно их обмакнули в ведро с красками и пыльцой, в отличие от чёрных с головы до ног ведьмаков и жёлто-голубых оборотней. это заставляет коротко хихикнуть и обронить с волос блестки, что исчезли в воздухе через доли секунды. юнги тащит за руку, крепко держа её в одной своей, пока вторая занята кипящим в стакане напитком. чонгук хмурится на это, но остаётся незамеченным. улыбка приклеивается к лицу намертво, когда он оказывается в привычной и знакомой атмосфере. юнги, потрепав по макушке, отошёл чуть дальше, вставая у колонны и столика между ведьмаками и фейри. чонгук усмирил порыв пригласить старшего к себе – сегодня такая привилегия у юнги и его сородичей, и заглушил смутные ощущения коктейлем с чужих рук. что бы там ни было, он определённо узнает. юнги не сможет долго скрывать то, что его беспокоит. уже через пару шотов и хаотичных треков беседки перестали иметь значение – все лежаки были вытащены к бассейну и по всему периметру смешались краски одежд, никто не остался в стороне, слившись со своими и чужими. чонгук кружил сквозь многочисленные ноги в хороводе из оборотней и фейри, в которых втягивались ведьмаки руками младших. некоторые сбрасывались вместе с соседними звеньями цепочки в бассейн, а остальные продолжали свой ход, успевая передавать и стаканы друг другу, разделяя по глотку на каждого. юнги был где-то в хвосте хоровода какое-то время, пока звенья перед ним не полетели в очередной раз в бассейн, и обернувшись в очередной раз с звонким смехом, чонгук крепко сжал уже не чужую руку, сплетая пальцы с юнги поудобнее, чтобы если что было не больно лететь в воду. юнги принимает с рук чонгука очередной стакан, делает глоток и передаёт дальше, снова принимая следующий. когда от бега начало мутить, все устало повалились туда, где остановились, в новой компании чувствуя себя так же, как в любой другой – о стеснении больше не шло и речи. юнги, лежащий рядом, уводит из рук чонгука кем-то переданную сигарету, раскуривая её первым, только потом доверяя её младшему. чонгук на это посмеивается ещё более придурковато. – хён, – хрипит чонгук, – ты теперь должен на мне жениться, – подмигивает он, прикладывая целованную юнги сигарету к губам. – теперь я должен выяснить, кто должен жениться на мне, – ответно хрипло смеётся юнги, осматриваясь в поисках того, чьи губы были на фильтре раньше. чонгук закатывает глаза и смазанно толкает юнги в плечо, едва не промахиваясь и не заезжая в кого-то рядом с ним. юнги смеётся ещё громче, тшикая на него с выставленным пальцем, чтобы младший больно не буянил. чонгук примирительно выставляет ладошки. очередные вскрики привлекают внимание тех, кто не в эпицентре, и все медленно стягиваются туда, где дело доходит до зрелищ. главная сопливая парочка, состоящая из ведьмака и оборотня, самозабвенно целуется, пока на шее последнего красуется только что закрепленный ошейник. подняв стаканы, все в один голос отсчитывают секунды поцелуя молодожёнов, и когда они прерывают его, звон стекла друг о друга едва не оглушает. тэхен улыбается широким оскалом (иначе не умеет, популярное мнение, что ему пошло бы быть оборотнем больше) и держит чимина за бедра на себе, пока его неко довольно виляет пушистым лисьим хвостом и дёргает ушками, пробитыми пирсингом. ошейник для оборотня – вечная вязка. чонгук с юнги с самого начала поддерживали этих двоих, прикрывали, когда было нужно, и первыми узнали о том, что тэхен собирается повязать чимина, когда будет уходить из академии. чимин же, как самый не чуткий в их компании, понял в чём дело почти сразу, гордо носил теперь звание мужа тэхена, игнорируя всех завистливых и недоверчивых вокруг. он-то был уверен, что даже если тэхен выпускается, ошиваться будет до последнего рядом, боясь оставить чимина одного хоть на секунду. – я тоже хочу ошейник, – делится чонгук, пьяно дуя губы, на что получает невнятные смешки. – ты фейри, чонгука, – юнги валится на него позади, устраивая локти на плечах и подбородок где-то там же. – ну выглядит-то классно, – тыкает пальцем, получая ответный тычок. – да и собакам только ошейники и носить, – слышится со стороны, и чонгук, кажется, мгновенно трезвеет, поворачивая голову в сторону голоса. – с цепи сорвался, щенок? – косо усмехается чонгук, чуть поворачиваясь, чтобы скрыть юнги собой. подошедший взгляд скашивает назад, за спину чонгука, но получает очередное ощущение дерьма на лице – чонгук это практиковал чертовски долго только ради того, чтобы нефигурально поливать бывшего юнги дерьмом. – шёл бы ты, – шипит с приторной улыбкой чонгук, а юнги мяукает что-то и запрыгивает на чонгука, покрепче держась за шею и, словно коня за вожжи, меняя его курс на противоположную сторону, где столы ещё полны закусок. чонгук покрепче перехватывает юнги и послушно следует к еде, чувствуя тепло чужой щеки на своей. – не трать на него время, ты прекрасно знаешь, что я могу надрать ему задницу, – мурчит юнги, чуть прикрывая глаза. жар дня, алкоголь и веселье его разморили, что теперь он был похож на плавленный сыр. – ага. ты из-за него был странный, когда я пришёл? – мимолетно уточняет чонгук, подхватывая канапе и как-то быстро сжевывая фрукты. – мм, – согласно и явно нехотя отвечает юнги, забирая прямо изо рта чонгука виноград. чонгук тяжело выдыхает. и ещё тяжелее выдыхает в губы напротив, когда зажимает юнги за одним из деревьев. юнги на вкус как пунш, безумно сладкий и пьянящий, и чонгук, весь день кружащий рядом, изрядно накидался от одного присутствия старшего. у них не те отношения, чтобы прилюдно липнуть друг к другу (но они делают это всё равно), не те отношения, чтобы заявлять о себе, как о паре. они друзья, но именно чонгук был рядом, когда юнги пытался собрать себя, словно папье-маше, именно чонгук делил с юнги все хорошие и плохие моменты последнего года. упускать последний шанс? глупость, на которую оба не готовы идти. этот разговор состоялся бы куда раньше, если бы чонгук не считал юнги хрустальным, а юнги не был смелым только когда все тормоза предварительно сломаны. юнги ластится к рукам чонгука, шарит ладонями по его плечам и груди, судорожно стискивает волосы в кулаке, когда пальцы чонгука расчерчивают методичные линии на коже, начиная с поясницы и заканчивая внутренней стороной бёдер. юнги не тихий от слова совсем. он мычит в поцелуй, не находя и секунды для перерыва, скулит приглушенно, когда открываются всё новые и новые чувствительные точки на теле. с чонгуком юнги кажется, что всё его тело от и до чувствительное, просто потому что оно желает чувствовать чонгука. пыльца с волос, побагровевшая, опадает на юнги едва ли не градом, оседая, пусть и неощутимо. магия чонгука тянется к магии юнги, и даже слепому сложно не заметить следы чонгука на юнги. первое время он даже шутил: 'на меня будто фея кончила'. каждый последующий раз к шутке добавлялись фантазии, и вслух её никто не повторял снова. стоит юнги раствориться в ласках, он не замечает ничего вокруг, и только цепкий взгляд чонгука упирается в стоящего поодаль хва. ублюдочного хва. наколдовать дерьмо на роже снова не выйдет, концентрация нулевая, но чонгуку это и не нужно. он занят тем, что поважнее. подхватив юнги под стройные ножки, обтянутые свободными легкими штанами, чонгук переместился так, чтобы виден чужому глазу был только он и оголенные скрещенные ножки на его спине. юнги против задранной ткани ничего не имел – теперь ему было восхитительно прохладно и восхитительно от ощущения задницы чонгука пятками. прижав хена к гладкому стволу дерева, чонгук мягко вильнул тазом навстречу юнгиеву, и в награду получил несдержанный громкий от неожиданности стон. довольно расплывшись в улыбке, из-за чего поцелуй слегка прервался, чонгук возобновил его, не выдержав нетерпеливого скуления и требовательных коротких поцелуев в уголки губ. теперь чонгуку определённо было не до конченных бывших своего хена, когда тот извивался на нём так, словно они впрямь делали то, что только имитировали. замедлившись и тяжело дыша одним воздухом, чонгук мягко оглаживал колени юнги, оставляя на его крайне потрепанных губах россыпь нежных поцелуев своими, не менее убитыми. юнги сладко улыбнулся, прикладываясь лбом ко лбу чонгука. – я не позволю тебе забыть это, когда мы протрезвеем, – прошептал он, приоткрывая глаза, чтобы столкнуться с потемневшими радужными своими чёрными. – спасибо, я собираюсь сделать то же, – растянув губы в приторной улыбке, в ответ прошептал чонгук. – выглядишь так, словно на тебя кончила фея, хён, – начав серьёзно, под конец и собственный смех получил шлепок ладонью по плечу, примирительно целуя несопротивляющегося юнги следом. – пока ещё нет, – уловил он едва слышимое и крепче сжал юнги в объятиях.