Сломанная Божественность

      — И кого ты убила?       Неясно, спрашивал ли Калиас это в шутку… Но учитывая, что я держал в руках пару окровавленных перчаток, то скорее всего меня все же собирались аккуратно вязать — как убийцу.       — Крокодилов — флегматично ответил я, невозмутимо помахивая хвостом и с выражением абсолютной невиновности на лице… морде. Правда, с учетом того, насколько рептилья голова и морда отличалась от человеческих, даже не знаю как это выглядит.       Нет, и ведь не вру! Но что-то все равно стало немного тревожно. Как там говорил тот чел из одной комедии? «Неважно как оно есть, важно как оно выглядит!» А выглядит оно так — заваливаюсь я в пещеру, и достаю из-за пазухи пару перчаток, настолько покрытых кровью, будто я выпотрошила кого-то, чтобы достать их.       Гхм. Ну, так-то оно и есть.       — Крокодилов… — слегка недоуменно протянул Калиас. А затем на его морде мелькнуло осенение.        — Ну да, на северно-восточном пляже. Меня никто и не предупредил. — Кивнул я.       — Виноваты. Теперь я понял. — Кивнул тот. — Да, завелись недавно там эти твари… Некоторые разговаривали насчет собраться, чтобы перебить их, ибо были жертвы — но, увы, добровольцев так и не нашлось. А ты, получается, сделала нам услугу, истребив их. Спасибо. Недурно для кого-то из Дома Суда.       Да, я тогда назвался выходцем из высшей касты ящеров, в которых я однако вообще не разбирался… Но и судя по всему, оно так примерно и было. Впрочем, высшая или нет — стереотипы как о неженках в моем случае опровергались. Натренированное тело и рефлексы не оставляли шанса.       — Это как раз и валялось неподалеку. — Кивнул я на перчатки. — Похоже, принадлежали одному из пострадавших. Судя по всему, они зачарованные.       Почему я соврал? Ну… Говорить, что после стычки с крокодилами я начал их просто так потрошить — это слегка странно, да? А о том, что внутри были перчатки, я никак пока знать не мог. Был в форте один тип, конечно, который мог бы дать наводку, но подходить к этому мутному типу и вероятно расстаться с хорошим предметом я не хотел. Так что пусть будет так.       — Действительно? — Калиас вопрошающе протянул руку. Я мирно вложил в нее перчатки.       — Ага… — задумчиво протянул тот, минуту рассматривая их и что-то шепча под нос. Мне даже подумалось, что это возможно какие-то определяющие заклинания. — Да, и неплохое зачарование. Это телепортация.       Ну, то что я и так знал.       Он передал их мне назад.       — Повезло тебе. Полагаю, они теперь твои по праву. За работу.       Он слегка замялся.       — И за крокодилов… Я думаю ты заслуживаешь награды и от нас.       — Ну, я ч… — я резко из-за всех сил прикусил язык на слове «человек», Калиас недоуменно моргнул, но похоже и не понял, что я собирался ляпнуть — …ящерица простая. С тебя урок по пользованию зачарованными предметами и пара уроков как от бывшего война, и в расчете.       Тот слегка улыбнулся, будучи в курсе моих «подготовок» — вчера под конец моих тренировок с Элоди я заметила его, с интересом наблюдающим за нами. Он даже не выдержал и дал пару стоящих советов.       — Ну, насчет уроков боевого мастерства, так это с удовольствием. Ты уже двигаешься довольно проворно… А уж как гибко и изящно, я постараюсь особо не распространятся.       Я как-то совсем по-звериному зашипел на него. Раздраженно. Это у меня даже вышло помимо воли чересчур естественно. Тот лишь весело оскалился и облизнулся.       И этот туда же. Я-то думал, он просто за нашим спаррингом наблюдал, а гаденыш, оказывается, просто глазел на меня. Впрочем, в этом конкретном случае это звучало просто как безобидная подколка… Которая слегка напомнила опять-таки о том, что я теперь принадлежу к слабому полу.       Дайте мне боги силы вытерпеть… Как довольно красивой ящерице, этого стоило ожидать — и от ящеров, и от людей. Учитывая, что чешуйчатые ксеносы здесь хоть и слегка редкое зрелище, но обычное — и межрасовые связи тоже случались часто, хоть по большей части (в том числе и Древней Империи ящеров) они порицались.       Ладно. От него это была просто шутка, так что я не в обиде… Просто не надо давать зайти этим подколкам слишком далеко.       Внезапно, перед моими глазами встала довольно четкая картина. Красная ящерица — я — изгибается в экстазе, будучи прижатой к земле Калиасом, пока он ритмично…       Мое дыхание сбилось, и я еще больше пришел в оторопь — не ожидая от своего воображения такой подлянки.       Я сжал острые зубы, пытаясь поставить свое совсем не к месту расшалившееся воображение.       Машинально слега свел ноги вместе, чтобы унять странное нытье внизу живота и вернулся к настоящему.       — … С другой стороны, урок по пользованию зачарованными предметами? Вот уж не ожидал, что тебя не обучали — продолжил тот за свое. Похоже мой легкий приступ конфуза прошел мимо него. И слава богу.       Я, с трудом вернувшись к теме разговора, неопределенно пожал плечами. Мог бы соврать что-то, но признаться — не знал что. Я и молчу, меня — ну, то есть прошлую владелицу тела — обучали магии, ибо тогда полагаю ситуация выглядела бы совсем странной. Не говоря о том, что я на почве своего неумения собираюсь найти кого-то, кто бы помог с ней.       Так что делаем вид аля «ну, так вышло». Авось прокатит.       И он не зациклился. Фух.       — Использование зачарованных предметов довольно просто. — продолжил погодя объяснять он. — Намного проще, чем изучать соответвующее заклинание. Так что такие предметы пользуются спросом, и тебе очень повезло с этими перчатками. Там просто нужно понимать, как…       Итак, сконцентрироваться, почувствовать магию… И просто послать мысленную команду. Просто, если бы я понимал, как делать все это.       Калиас все-же подошел к делу ответственно, разжевывая все в течении десяти минут. Неплохой все же мужик.       А теперь… — наконец закончив с разьяснениями, тот рассеяно обвел пространство вокруг взглядом. Остановился им на пустой, почти разваливающейся бочке, и ткнул в нее пальцем. — Попробуй их например на той бочке. Давай, давай.       Я растерянно натянул перчатки и еще более растерянно уставился на них, из-за всех сил пытаясь почувствовать силу магию.       — Начни с себя. Почувствуй исток в себе. — терпеливо повторил основы Калиас.       Я изо всех сил постарался выбросить сбивающие с мыслей ассоциации с одним персонажем по имени Бен Кеноби и искренне попытался почувствовать в себе… Ну, хоть что-то. Почувствовал только то, что в пещере неприятно прохладно.       Не самая простая задача. К тому же, признатся, с самого утра где-то в паху постоянно приятно так ныло… И я даже представляю почему, к моему смущению. Возбуждение и напряжение после такого… «насыщенного» сна все еще не проходило до конца, хоть и не владея мной — но и не оставляя меня, вертясь внутри и иногда разогревая что-то внизу живота.       Чертово женское тело. С этим надо что-то делать.       И все же, отряхнувшись, мне удалось сконцентрироваться на задаче.       Ага!       Ну, почти. Я уловил что-то внутри себя… на мгновения. И упустил снова.       Да ну чтоб тебя…       Но, внезапно это помогло. Память старой обитательницы тела в ответ на это будто раскрылась, распуталась. Я увидела себя некогда стоящим в обставленном зале — призывающей исток, а на моих руках — пламя.       Есть!       Машинально, я сложил руки и в точности, как подсказывала мне память, ввозвал к истоку. Материализовал мысленно несчастную бочку в метре от себя над землей…       И она исчезла со своего старого места. Чтобы появится именно там, где я хотел с легкой бесцветной вспышкой. Она висела над землей какие-то мгновения, прежде чем рухнуть и окончательно треснуть.       Я применил магию. Да, это магия зачарованного предмета, но…       Магия. И я смог.       Я стоял, будто оглушенный со счастливым видом на лице.       — Ну аккуратнее можно было бы — послышался недовольный голос Калиаса. Я поспешно убрал со своего лица одушевленно-счастливое выражение лица. Для здешних все же она в порядке вещей, это для меня это нечто… Особенное. Новое.       — И как ты умудрилась телепортировать ее над землей? Всегда, если хочешь телепортировать на поверхность, то произойдет именно это! — простонал тот, приложив лапу к морде.       Я слегка виновато пожал плечами, тактично умолчав что получилось именно то, что я хотел.       Просто было любопытно.       Ведь, если… Если например телепортировать кого-то на несколько десятков метров в высоту…       …Это довольно полезно знать, что такое возможно провернуть, да.       Телепортация ограниченна полем зрения. Это раз. Кроме того, в самом заклинании есть своеобразный «предохранитель», чтобы не телепортировать объект в стену или под землю. Иначе бы это было довольно страшным и неприятным оружием. Это два. Телепортация все же подразумевает и использование на союзниках, и в мирных целях — и для того, чтобы маг не ошибился — это вшито в само заклинание.       Но можно все же телепортировать вещи вверх, в воздух. А учитывая, что пока у меня проблемы с оружием… Такая телепортация может стать «средством» последнего шанса — как-никак, как главное, постоянное оружие его особо не попользуешь, предмет после использования уходит на относительно длительную «перезарядку», питаясь магией и Истоком от владельца.       Нет, владельца это никак не убьет, ибо тот все же может восстанавливать сам те забранные крохи истока. Это вот если забрать все разом, используя что-то специализированное (как это делают магистры с колдунами Истока здесь) или использовать что поэнергозатратнее, то уже будет… Опасно, мягко выражаясь.       Угу. сказать «это опасно» про становление Безмолвным Наблюдателем — это все равно, что сказать «смерть может слегка помешать нормально жить».       И да, магия идет именно от истока. Обычные маги используют его для сотворения заклинаний, но, как бы сказать… Происходит это косвенно. И они не могут аккумулировать излишки в себе.       В отличие от нас, колдунов Истока.       Это все было рассказано мне Калиасом, пока тот объяснял как использовать зачарованные предметы.       Есть о чем подумать. И над чем попрактиковаться.       На этом мы расстались. Пока что.       Я спустился к себе, к гордому одиночеству. Хоть и небольшая, но напряженная схватка, поставившая мою жизнь впервые за все время в опасность, таки вымотала. Следовало отдохнуть. Хотя, признаться, легкая нервозность, разгоряченная недавним сражением, требовала от меня делать хоть что-то полезное. Как-никак, опять-таки — я в тюрьме, где потихоньку всех перемалывают в безмозглых зомби. А времени я без понятия сколько у меня — про происходящее я могу узнать только у Искателей за пределами форта. И у них кстати, как я знаю, положение тоже не самое легкое — если не смертельно опасное.       Так что надо не упускать ни минуты, отдавая все тренировкам — ибо количество и качество их в будущем будет отделять меня от возможной гибели.       Так что минут двадцать на отдых и обдумывание извечного «а что делать?» — и к Калиасу.       Устало плюхнувшись на лежанку, я устало прикрыл глаза и выдохнул, машинально приложив руку к так непривычно пустому паху. Время с утра давно перевалило за полдень. И наврядли я сегодня буду делать что-то важное для побега, кроме тренировок. И все же, главный вопрос, который меня волновал — что делать с Гриффом, Амиро и неким ящером по имени Жалохвост?       Было три решения, и я никак не мог определится, будучи разрываемым на части мнениями.       Первое. Просто и незамысловато покинуть форт.       Ибо что меня здесь держит? По сути и в игре можно было просто сразу бежать из форта, и единственное что как-то могло удерживать — это уровень врагов. Так что для опыта надо было проходить квесты, сражаться, и так далее. Здесь и этого нет, могу хоть целыми днями тренироваться — и на выход.       Второе. Сдать Жалохвоста банде.       Еще один простой выход, еще и решающий проблему Сахейлы. Да, «слегка» дурно пахнущий. Наврядли я себя буду хорошо чувствовать после этого. Но… Признаться, после двух домогательств со стороны членов банды Гриффа, некое чувство настороженности и неуверенности поселилось внутри. Ведь в следующий раз, даже если ты будешь просто проходить мимо, а рядом будет никого, кто бы помог…       Вообажение сделало скачок, красочно иллюстрируя возможные исходы, еще больше будто окатывая холодной водой от возможности. Внутри скрутился отвратительный тяжелый комок, спутывая неуверенностью и отвращением еще больше. Я ощутил пока легкое, но явное прикосновение липкого чувства отторжения, страха.       Картина, как в одной из хентайных игр с «плохими концами». Я, в моем нынешнем облике, лежу на земле. Тело обмякшее, безвольное, в глазах — пустота и покорное принятие. Легкий толчок воображения и картина слегка изменилась — я, с отчаяньем борюсь со схватившими меня заключенными из Гриффовской шайки. Но… Сначала в узкую щель между моих ног протиснулся толстый мужской член. Глаза меня из воображения широко раскрылись в потрясении, как и мой рот — который тут же был закрыт другим, быстро заполнившим мою глотку. Внезапно, мозг даже попытался представить — каково это, когда в тебя погружается что-то, распирает, наполняет…       Я прерывисто выдохнул, почему-то не в силах остановится, продолжая представлять себя на месте жертвы бандитов, почти персонажа порнографического произведения. Это вызвало стыд, отвращение, желание остановится. Но, почему-то… Понимание, что я — в женском теле, пусть и нечеловеческом, что таким образом эта возможность зловеще висит дамокловым мечем над моей головой… Это почему-то было до странного, неправильного будоражаще.       И не только это. В моем низу живота и паху, все еще тихо тлеющее с утра, начало растекаться уже более настойчиво все еще непривычное приятное тепло — горяча, подбадривая меня продолжать, распаляя воображение…       Я сжал свои ноги, чуствуя так непривычную пустоту между моих ног, где когда-то всю жизнь был мой член. Казалось бы, почти мелочь, но каким-то образом она била в голову. Рука почти сама собой провела по «юбке», оголяя мой пах.       «Какого черта» — пронеслась у меня в голове мысль, пока я, прерывисто дыша, смотрел на свои выделяющиеся нижние губы, между которыми уже блестела капля влаги. — «такое не должно меня заводить… В смысле… Оказаться… САМОМУ в такой… такой… ситуации…»       Воображение слегка остудилось, приумолкло. Но осталось возбуждение, гребанное любопытсво, которое все громче, все настойчивее требовало от меня… чего-то. Наконец-то сделать это. Наконец-то опробовать, дотронутся до ранее запретной области, продолжить то, что я начал этим утром.       Легкое табу, состоявшее прежде всего из сконфуженной личности, оказавшейся только недавно в оболочке чужого пола, треснуло уже этим утром. Так что я уже «разогрелся», чтобы просто наконец распустить руки и забить отчасти на ситуацию. Но эти фантазии… Сбивали с толку и смущали.       Дело было вовсе не в фантазиях секса — это-то нормально разумеется; основная проблема, камень преткновения — был в том что я примерял на себя роль жертвы, главного лица бедственной ситуации.       Было немного… Унизительно.       Тем не менее, я просто позволил себе поддатся, и устроился в полусидящей позе, прикусив тонкую рептилью губу. Кривые тонкие ноги почти как-то инстинктивно широко развелись, открывая доступ к моей вульве. Простое на вид действие, оно тем не менее вызвало волнение где-то внутри. Оно будто обозначало желание, готовность к сексу. Ну и помимо этого… Это движение было по своей природе каким-то… женским.       Помимо воли это понимание вызывало легкую теплую щекотку в животе. Тот росток моей новой части, который будто наслаждался моей новой женственностью — в пику остальному мне — подтолкнул меня продолжить. Но на сей раз, в отличие от утра, я не торопился — а будто смаковал все происходящее, еще впрочем не понимая этого. Робко, аккуратно положил пальцы на легкую припухлость моих половых губ, еще не спеша ничего делать. Лишь надавил на них, вызвав легкую приятную пульсацию в их плоти; провел по их поверхности, ощущая тексуру мелкой нежной чешуи, покрывавшию ее. Почти как-то заторможенно, неверяще — мне еще как-то не верился, не осознался полностью произошедший гендерсвап; я все еще не воспринимал тело своим. Но почти впервые, мое мужское «я» не воспринимало это с острым негативом.       Та самая чешуя вульвы ощущалась на ощупь необычно, но приятно. На сей раз, просто указательным и средним пальцем я провел по губам, а затем — как этим утром — покраснев, решительно раздвинул их, открывая свою плоть. Как-то шумно, рвано выдохнул, завороженно смотря на это зрелище… и отпустил. Провел этими двумя пальцами по уже аккуратной плотной щелочке входа, почти смакуя. И еще раз, уже настойчивее… И наконец, положив пальцы на нижнюю часть входа, быстро скользнул ими внутрь.       Из моей пасти раздался неожиданно тонкий писк, когда я снова ощутил прикосновение к стенкам влагалища. Мягкие, влажные и шелковистые на ощупь, они отзывались на вторжение легкой дрожью. И ощущения… Хоть и немного более приглушенно, но можно было найти аналогии с прикосновением к головке мужского члена. И возбуждение, удовольствие — каждое мое поглаживающее движение внутри, проявления похоти от желаний будто скапливались, растекались теплом где-то в глубине низа живота. Теперь-то я наконец-то понял, что это судя по всему, женский аналог удовольствия, возбуждения. Раньше я как-то не осознавал этого, поскольку, ну… я привык к совсем другим ощущениям, как мужчина.       Как-то бессознательно поднеся к зубатой пасти и прикусив пальцы левой руки, я принялся исследовать запретную зону такой непривычной глубины меня, ощупывая свои стенки, пытаясь гладить чувствительные места…       Все же имел место диссонанс, когда я погружал пальцы куда-то ВГЛУБЬ себя — абсолютно новое для меня ощущение. Оно отметилось еще утром, как и сейчас. Я, робко отбросив свои мужские табу, даже уделил пару секунд чтобы прочувствовать, осознать этот самый диссонанс, от которого что-то подергивалось в груди. И да, опять-таки, в копилку — я мало об этом задумывался, но на протяжении этих полутора дней столь странное, непривычное ощущение пустоты между ног давало о себе знать. По большей части оно это время служило мне печальным напоминанием о том, что я застрял в женском теле.       Но, также… Где-то внутри это было… дразняще. Я чувствовал стыд, когда понимал это. Эти убеждения, накопившиеся за фактически жизнь не разваливаются за дни, да и сейчас они скорее просто уснули. Но сейчас, накопившейся похоти, слившейся с любопытством к этому телу, моему новому полу — было позволенно взять верх. Упиваться ситуацией. Сходить с ума от желания попробовать запретный плод. И сейчас, как и утром, от моих собственных действий она сходила с ума от счастья, горячила тело, отключала все рациональные и личностные голоса, говорящие о неправильности и неудобстве. Так что я заводился, распалялся, чувствуя гладкую щель под пальцами, поддатливую плоть за ней, электрические разряды удовольствия и похоти от стимулируемых нервов во влагалище, растекающееся чуство тепла в низу живота — там где находилась моя… да, МОЯ матка…       И в отличие от утра — хоть и заряд возбуждения, полученный утром, похоже играет сейчас свою роль — сейчас я лишь распалялся еще больше и дальше, двигая пальцами быстрее. Мои глаза прикрылись и я наконец просто лег на спину, зажимая рот левой рукой, перекрывая мои стоны, которые с момента начала становились все громче и громче, и быстрыми движениями шевеля в моем влагалище пальцами правой. Еще вспышка удовольствия — и удивившись самому себе, я присоединил к среднему и безымянному пальцу также и указательный.       Внутри стало немного более тесно, что почувствовалось. И это было приятно.       С прикрытыми глазами, бушующими во мне возбуждением и удовольствием, мой мозг снова начал сдобрять происходящее мелькающими образами. Воображение, ранее осажденное и остуженное, снова поднимало свою голову… А я чересчур погрузился в происходящее, чтобы на сей контролировать его. В нем, все так же меня, корчащуюся и пытающуюся вырваться на волю — трахали. Член в моей киске незаметно для меня самого воображался уже значительно крупнее, распирая ее, с трудом — но грубо и с силой — вталкиваясь внутрь…       Легкая вспышка сознательности, я накоец понял, что принялся за старое и меня кольнул легкий стыд, и даже подспудный страх перед показываемым, а мои движения сбились. Возбуждение даже слегка схлынуло.       Лишь слегка.       На сей раз у меня не было воли останавливатся, и никакого эффекта «ушата с водой» не последовало.       До сих пор не понимаю, почему на такое идет такой отклик внутри. Вроде же есть вполне адекватные реакции на это, особо чувствующиеся, когда они шли в конфликт с этим — сознательным, главным побуждением было отвращение, желание избежать этого. Я попытался хотя бы перевести стрелки на что-то более нормальное. Но фантазия к сожалению не подчинялась мне, лишь следуя своему пути и упорно возвращаясь к теме чего-то… Темного. Насильного для меня.       Мои пальцы на сей раз точно не желали на сей раз останавливаться, чересчур желая довести мое тело до чего-то… большого. Гораздо более крупного, чем это было в теле парня. Что было уже рядом, зрело внизу, по ощущениям находясь где-то неподалеку от вершины.       Я уже почти и не замечал, что мои ранее просто громкие стоны потихоньку становились почти вскриками. Удовольствие все нарастало, переплестнувшись через известные ранее мужские лимиты, безраздельно властвовало над моим телом и желаниями.       В представляемых картинах красную ящерицу все так же жестко, грубо трахали, уже и заломив ей руки за спину. Пересилив все же себя, я переключился в уме на что-то еще…       …И в воображении на смену мужскому члену пришло уже отчетливо знакомое по сну толстое, гибкое щупальце Порождения. Здесь уже не надо было ничего придумывать — все ощущения из сна, все эмоции и переживания — были еще слишком свежи.       Мои глаза распахнулись, а из-за рта послышался рык, когда я неосознанно ускорил пальцы, будучи в пучине фантазии. Я наконец потерял себя, потерял тормоза и ощущая лишь возбуждение, лишь экстаз от МОЕГО стимулируемого влагалища; возбуждение от того, что я — бывший парнем какую-то пару дней назад — теперь запускаю в себя, свое влагалище пальцы; картинки в моей голове сменялись одна за другой — то меня натягивали бандиты, насилуя — то я, задыхаясь, примерял на себя шкуру и последние моменты несчастной владелицы этого тела, сдавшись и уже ставя таки СЕБЯ на ее место.       В последние моменты из моей головы вымылись окончательно любые мысли. Рука, когда-то зажимавая пасть, безвольно упала на грудь, а сама пасть самороизвольно раскрылась, вывалив длинный тонкий язык из нее.       Оргазм был не за горами.       И наконец, он обрушился на меня.       Издав полурык-полустон, я изогнул спину, чувствуя как наконец что-то внутри натянулось и исторгнулось из меня потоком невероятного экстаза, заставляя мое тело дрожать. Бедра сами собой устремились вверх, хвост яростно забил по земле и я охнул, чувствуя как мои стенки начали ритмично сжимать мои пальцы с внезапной силой.       Я кончил.       Дольше, ГОРАЗДО дольше и сильнее, чем несчастный я был готов или испытывал когда-либо.       Но все же и он пошел на спад. Неспеша. Я лежал, почти не двигаясь.       В голове было пусто. Моя грудь вздымалась со сбитым ритмом, делая глубокие вдохи, и с каждым из моего рта вырывались облачка пара. Пару раз мое тело конвульсивно как-то дергнулось — последние остатки уходящего оргазма.       Нескоро в мою голову начали возвращаться не то что мысли — само мое сознание будто испарилось, оставив почти полную пустоту в моем черепе. Но, потихоньку я все же начал очухиваться.       И первые минуты я лишь изумленно, счастливо лежал, рассеяно водя руками по своему телу.       Это было… Потрясающе. Я завис, переживая сделанное вновь.       Не без ложки дегтя, правда. НА ЧТО я мастурбировал… Когда голова слегка очистилась, и я «вернулся», так сказать… Мне было слегка не по себе.       Дрочить, представляя собственное изнасилование. Тебе нужно слегка очистить голову — это и для девушки… странно. Брррр.       Конечно, тут виной могли быть и некое количество сыгранных хентайных игр, где тебе надо было примерить шкуру «героини в беде» с соответствующим содержанием. Я конечно не примерял, и не воображал себя в таковой роли…       Наверное. Ты просто толком возможно не осознавал. — мелькнула тихая мысль.       И пропала. Я попытался о ней забыть.       Ну и еще сон распалил-таки воображение, да. Несмотря на все его сомнительное содержание.       Я, вздохнув, посмотрел на свое нынешнее изящное и худое тело и ниже, до поблескивающей влажной вульвы.       Да, над собой определенно нужно работать. Иначе… — сердце как-то сжалось. К сожалению это было не только от страха. — …Иначе окончишь именно так как в фантазиях. -Наконец, я почти полностью «вернулся». Покрутив еще немного воспоминания об ощущениях, решил, что несмотря на «ужас» моего попадания в женщину, это в неких «аспектах» может оказаться в принципе очень приятно, как бы конфузяще для парня внутри меня это ни было. Правда реализовать их буду только наедине с собой.       …Ну, если не найду таки партнершу себе. Мысль о сексе с мужиками все так же претила. И не дай бог, насильном — мои бывшие фантазии одно, а реальность совсем другое дело — попытался вдолбить себе в голову я.       Я тщательно осмотрел себя на предмет следов того, что я провел-таки время очень хорошо… И тут же обнаружил их — пах и внутренняя часть бедер прямо блестели от моих… да, соков. И да, хвосту тоже перепало.       В животе слегка сладко екнуло, когда я увидел свои следы женского возбуждения и оргазма, и я машинально облизнул губы, слегка покраснев. Табу после всего слегка треснуло наконец, хоть мое положение все так же ощущалось смущающе неправильно. Я тщательно вытер прозрачную жидкость с моей чешуи.       Готово. А теперь — одеться.       И опять чуство диссонанса и стыда, когда я понял что я так-то одет и не раздевался.       Нда. Ох уж эта одежда ящериц — убрал в сторону ткань набедренной… Повязки? Повязкой ее не назовешь, черезчур цивильная. Юбки? Юбкой называется другое, и они стократ более приличные — даже самые мини. Ну так вот, убрал — и уже голый считай.       Мотнув головой, я решил окончательно убраться отсюда, хоть и только пришел считай — во первых, время отдыха прошло, а во вторых… После произошедшего явно следовало остудить голову. И обещанные уроки у Калиаса — то что нужно. По пути я тщетно пытался вспомнить о чем думал. И не только по пути…       — Ай!       — Ты конечно может и быстро схватываешь, но твое витание в облаках не поможет усваивать тренировку! — буркнул Калиас.       — Прости — пожал плечами я, потирая руку, которую больно ударил тренировочный деревянный меч.       И во время тренировки я не мог сконцентрироваться, к своему сожалению пребывая в глубинах своих мыслей. Это раздражало — как-никак спарринг для меня сейчас критически важен. Но я постоянно «уплывал» вглубь себя, постоянно думая о двух вещах.       Первая, я думаю, довольно очевидна. Произошедшее — то, что я наконец-таки «опробовал» женские ощущения на своей шкуре — не отпускало меня. То мне было слегка стыдно, то напротив — осознание того, что я женщина и все сопутствующее наконец полным осознанием кружило мне голову, прокатываясь уже понятной мне волной жара в животе. Но это и давило на меня, мужской части было очень даже не по себе. Привычка, врожденные убеждения… Я все еще ощущал себя мужчиной.       Но все же… Это было хорошо. Я и не догадывался, как это хорошо…       Правда, большая часть мысленного процесса была все же посвященна не связанным мыслям, а «воспроизведению» процесса произошедшего, что погружало меня еще больше вглубь себя.       Насчет чего у меня не было конфликта — так это насчет тех фантазий, которые проносились у меня в голове. Внутри все сжималось от стыда, но потом я наконец решил для себя.       Фантазии есть фантазии. Они останутся в моей голове и большого вреда от них нет. Этому определенно не быть. Я просто не смогу опустится до того, чтобы искать реализацию.       А если кто попытается заставить… Я уже чувствовал себя намного уверенней.       Пусть полезут — с особой злостью думалось мне.       И о злости — с ней отчасти была связанна и вторая вещь.       Проблема с Гриффом и его шайкой.       Вариант сбежать уже как-то и не рассматривался всерьез. Было два варианта: либо сдать Жалохвоста, либо дать бой всей шайке.       Ну, на самом деле только один.       Сдавать ящера вот вообще не хотелось. Просто буду себя чувствовать последним трусом, подставившим под удар бандитов в общем-то невинную личность. Если же вернуть просто апельсины и гордо отказаться говорить, кто вор — это скорее всего просто приводит к бою с шайкой, как и в игре. Можно конечно поступить по умному и сыграть «я нашел апельсины, но вора там не было» — то скорее всего это не прокатить. Скорее всего очевидно, что апельсины я могла получить только от укравшего их.       Ну а какие шансы у меня в одиночку против нескольких человек — думаю очевидно.       Да, в одиночку… К моему удивлению и подозрению мне не удалось обнаружить остальных бывших на корабле заключенных, с которыми можно было объединится в игре. В реальности не скрипты конечно, и пришлось бы уговаривать скорее всего… Но их не было.       Утонули, из-за того, что прошлая владелица этого тела не оказала им помощь, поскольку, ну… ей самой нужна была помощь? А божества, которые по идее должны бы приглядывать за своими избранниками? Мне, похоже-таки, Зорл-Стисса пришла на выручку… В неком роде, и не мне, по сути.       Да. Я обдумывал возможные причины моего попадания. Не уверен на сто процентов, но по в принципе вполне вероятной теории возможно она и есть причина моего «попадания». Оживить прошлую владелицу не вышло, потому что, ну…       Я помню, что с ней случилось.       В принципе и боги не всесильны. Так что остальные могли и утонуть.       В сердце кольнуло. Обидно, если так. И за знакомых персонажей, которые здесь реальные люди… И не только люди, и за то, что мне прийдется выкручиватся как могу. Впрочем, далеко не факт. Возможно, пока я тут копошусь с тренировками, они давно махнули из форта.       Впрочем, к чему это я… То, что в одиночку, Грифф и его вышибалы меня попросту убьют.       Есть конечно и альтернатива этому печальному исходу, правда она не менее печальна.       В уме снова возникли треклятые картинки красной ящерицы, прижатой бандитами к земле.       Блять. Это было для меня ничуть не лучше смерти. И ведь предпосылки для таких мыслей есть.       Итак, для меня единственным выходом виднелся бой с шайкой. Но я не могу драться в одиночку.       Что было проблемой.       Это было второе, что все мелькало в голове во время спарринга.       Я вздохнул и посмотрел на ящера, ставшего снова в стойку.       Тот снова опустил меч, видя что я хочу что-то сказать.       — Просто все думаю об этой шайке — выдохнув, попытался начать я. — неужели вы не хотели бы избавится от Гриффа?       У Калиаса слегка дергнулся глаз, и тот фыркнул, отведя взгляд.       — Хотели бы может и все — сказал он. — но учти, что многие здесь просто мирные люди, которые не могут осмелится выступить против него. Оружия они не держали, да и не имеют его банально. Это же тюремный форт как-никак. В то время, как шайка Гриффа неплохо вооружена… Что даже странно, но учитывая что через них проходит почти вся контрабанда — этому есть обьяснение.       Он глянул на меня.       — А что, они к тебе уже приставали? — спросил в лоб он.       — Эээээээ… — абсолютно застигнутый врасплох и покрасневший, замялся я, не в силах найти силы для простого «да».       — Угу. Вижу. — Так и не дождавшись ответа, покачал головой из стороны в сторону ящер, видимо прекрасно все поняв. — У всех здесь есть причины — и у здешних эльфов, и у других заключенных недолюбливать Гриффа. И тебе, все же я так вижу повезло уйти.       Он скривился.       -…Взачастую женщинам, ставшими целью, не так везло. У меня внутри что-то сжалось в груди.       — Надо что-то же делать. От того, что мы будем сидеть и терпеть, нас трогать не перестанут — тихо произнес я.       — Что возвращает нас к прошлой проблеме.       — Ты. Я. Возможно кто-то есть еще, кто умеет обращаться с оружием и имеет его. — подтолкнул я еще раз ящера к теме сопротивления. Слегка задумался и произнес: — еще есть эта нежить, Уизимур.       — Трое… — кивнул тот. — против шестерых-семерых. Я выдохнул сквозь зубы. Здравые мысли почти окончились.       — Мы можем застать их врасплох и уровнять шансы. — продолжил мысль я. — И трое? Неужто больше не найдется?       — Я в деле — послышался голос слева. — Давно ждала, пока что-то подобное предложится.       Я обернулся и увидел Элоди, сидящую на стуле и болтающую ногами. Признаться, даже не знаю, сколько она там сидела — как-то ее присутвие прошло мимо моего внимания.       -Четверо… — Задумался Калиас. На его лице все еще были сомнения, но было видно, что и его все уже достало настолько, чтобы ящер согласился-таки…       Форт, где тебя и без того держат против воли, собираясь лишить части тебя — хотя это ты еще не подозреваешь, что это еще будет и летально. А тут еще сколотилась банда, регулярно выбивающая деньги и прочие ценности ни за что. И, как оказывается, еще и КРАЙНЕ лишенная каких-либо нормальных ориентиров, как обозвал это я, пытаясь в голове сгладить острые углы.       Конечно, по игре сложилось впечатление, что для ящеров все «грязные гайдзины», так что им по идее похеру все остальные… Но как-никак ты тоже в одной лодке со всеми в этом положении. И терпеть этих долбоебов — это уже сильно бьет по гордости. А гордость у ящеров… Ну, там все плохо. Да и засранцами они все же не были. Местами и отличающийся от человеческого, но моральный кодекс таки был.       — Ладно — выдохнул он. — Шансы есть. Но что бы все слушались меня! И, Махалия… Поговоришь с Уизимуром?       — Хм… А? А, ну да, конечно. — признаться, мне потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что обращаются ко мне. Имя было все еще непривычно. Не мое.       Не мое.       …Скелет согласился легко.       — …Моим призванием есть освобождать людей от зла в любой форме, миледи, и поверьте — я сделаю все, чтобы освободить сих добрых людей от этих негодяев! — Уизимур разошелся не на шутку, грозно тарахтя костями и заверяя меня в оказании любой помощи.       Вот ведь… Привыкаешь, что в видеоиграх и фильмах нежить — преимущественно зло во плоти, а потом совершенно оказываешься не готов к нежити-паладину.       — Когда мы идем? — задала вопрос Элоди, когда я вернулась и сообщила остальным о его согласии.       Калиас задумался.       — Поздним вечером? — предложил я.       — Поздним вечером. — Кивнул тот. — Это лучше всего. Тьма прикроет нас и сделает нашу атаку неожиданной. На завтра нет смысла откладывать.       — Еще кое-что… — и я рассказал о эльфе и сделке с апельсинами.       — Вот значит как. — Калиас замер, обдумывая все в голове. — значит так…       …Было уже довольно темно, и я шел на кухню к Гриффу. Калиас с Уизимуром должны были дождаться у восточных врат, ведущих к форту — оттуда было удобнее всего вступить в бой, не будучи замеченным раньше. Просто, что бы магистры не могли заметить Уизимура и заинтересоваться — а что такой тяжелобронированный субъект делает в их уютненьком форте? Ну а сам факт того, что он нежить — вполне себе скрывался этими самыми доспехами.       Так же было двое эльфиек — Элоди и еще одна, имя которой я так и забыл спросить. Элоди должна была ударить с севера, на возвышенности — там был легкий участок: две лучницы, стоявшие спиной к атаке. Вторая же — убить мага-аэротурга Иглу. После этого они должны были отступить, чтобы не рисковать лишний раз — и по сути оставался Грифф, Хильда да еще одна — которая стояла у люка.       Грифф бросил хмурый взгляд на меня, когда я приблизилась.       — Итак? — резко спросил он.       Я бросил ему апельсин с сюрпризом. Он тут же жадно надорвал шкуру, заглядывая внутрь. Я и виду не подал, невозмутимо стоя на месте.       — Великолепно. — довольно проговорил он. — Ну и кто же вор?       — Какая разница? — как можно равнодушнее пожал плечами я. — Он пообещал больше этого не делать.       Грифф набычился. Затем, с заметным трудом расслабился. Шайка уже была наготове, пока просто стоя на месте и наблюдая.       Удобно. Не увидят остальных, пока наблюдают за мной.       — Ты видно не поняла. К счастью для тебя, у меня сейчас хорошее настроение, поэтому спрошу еще раз, последний. Кто. Вор?       На меня нашло слегка озорное настроение.       — Ну раз больше спрашивать не будешь, то вот и славно.       — Самая умная, да? — усмехнулся он. — Иногда это бывает вредно.       Он хрустнул шеей и кулаками, намереваясь показать нерадивой ящерице в лице меня, как она ошиблась. Остальные стояли, полагая что их босс справится и сам…       Одна лучница упала. Элоди стояла прямо за ней, с ее ножа капала кровь. Удар был сзади в шею, убивший почти мгновенно. Игла, некогда распустивший со мной руки, уже падал с удивленным лицом, а другая эльфийка стремглав уже бежала в безопасное место. Баба у люка заметила все это, ее лицо исказила яростная гримаса, ее рот раскрылся было в предупредительном крике… но бедняга была просто сметена совместной атакой сзади Уизимора и Калиаса, которые перли вперед с неостановимостью паровоза. Элоди направилась было к Пенке — второй лучнице, но та была судя по всему достаточно умной — увидев, к чему все идет и то, что внезапно ее количество ее товарищей тает на глазах, поступила самым мудрым образом — бросила лук на землю и подняла руки. Остались Хильда и Грифф.       Грифф допер раньше. Разъяренно зарычав, он откупорил зелье невидимости, и выпил было его… Точнее, допивал, когда я сложил ладони, призывая магию перчаток телепортации.       Он исчез.       Две секунды ничего… Три…       В трех метрах от меня раздался влажный шлепок непонятно чего об землю и волна крови облила все вокруг, обрызгав слегка и меня. Тела не было видно…ну, пока что.       Грифф-таки успел допить зелье — тела не было видно. Ну во всяком случае, на время действия зелья.       Для Гриффа я не пожалел и всех тридцати метров высоты.       Хильда наконец очнулась и потянулась за мечем, еще наверное не осознавая, что осталась одна и воевать как-то смысла нет.       — Ах вы… Ублю… Гххрррр… Мое копье вошло ей под подбородок, прервав ее речь. Это было… Быстро. И на удивление легко.       Та-дааа. Гетто стало светлыми и чистым местом, избавленное от темного властвования Гриффа I, где все будут теперь жить в дружбе и гармонии.       Оставим момент с магистрами, ладно?       Я подошла к тому, что осталось от Гриффа. Бвееее. Мне, как все же персоне из более цивизованного мира, наверное долго будет не по себе от вида убитого МНОЙ человека.       Точнее, двух.       Было слегка не по себе. Даже то, что это были негодяи-рэкетиры, особенно не помогало.       Но… Надо было обыскать тела.       Ключ от клетки Амиро — чек. Друдена из апельсина — чек. Не знаю как может пригодиться, но допустим. В игре она стоила неплохо.       Нож я брать не стал. То, что в игре было «уникальным предметом», неплохим для уровня, здесь было просто картофелечисткой. Мое копье это все же копье, полноценное оружие.       Избитый эльф с вытаращенными глазами смотрел на это «избиение младенцев» из клетки. Судя по всему, зрелище эффективного мгновенного избавления от банды настолько ошеломило его, что он немного забыл про боль и прочее страдания.       — Это было… Неплохо. — проговорил он, когда я выпустил его из клетки. — Иногда без насилия к сожалению не обойтись.       — И да, спасибо — кинул он напоследок благодарный взгляд на нас. Я слегка улыбнулся ему. Уизимур помог ему, взвалив слабого эльфа на плечи, и собрался уйти вслед за Калиасом в пещеру.       — А как же вы, благородная воительница? — высокопарно обратился Уизимур ко мне.       — Я вас догоню. Хочу просто посмотреть, что смогу найти — кивнула я ему.       Он слегка галантно поклонился, и быстро направился к пещере. Эльф, судя по всему, был для него наподобие пушинки по весу.       Я начал обыскивать кухню. И мне довольно-таки повезло.       Золото, нажитое нечестными трудами шайки Гриффа. Оно было спрятанно в выемке в стене, за многочисленными бочками. Я покачал его на руке. Да тут немногим меньше тысячи! Я конечно мог распределить его, вернув в гетто, от узников которых он было украденно… Но. Мне как бы весь Ривеллон спасать. Тут уж не просто еда и вода нужна — тут нужны хотя бы просто оружие и доспехи, если не артефакты вообще. Так уж сорян, но нет. Золото перекочевало в рюкзак.       Напоследок я стянул из запасных вещей Гриффа ремень. На замену моей веревке, которая сейчас удерживала мою юбку на месте.       Закончив забирать «трофеи», я направился назад в пещеру.       Амиро уже был возле Сахейлы. Одна эльфийка занималась лечением его ран — с помощью зелий и обычных бинтов. Зелье, я кстати уже пробовал — мне дали, когда увидели ту рану от крокодила. Оно творило действительно чудеса, заставив рану излечится в течение нескольких минут.       — Чем лучше зелье лечения, тем больше ран оно вылечит — рассказывала мне та эльфийка. Малое, например, вылечит легкие, несерьезные раны. На царапины смысла тратить его нет, но вот на такое, как у тебя — или на резанную глубокую рану, например, вполне. Среднее уже может вылечить тяжелые ожоги и проникающие. А великими разбазариваться не стоит — оно может спасти от смертельной раны… Если у тебя будет время его выпить. Полностью раны оно не уберет, и некоторые повреждения оно убрать не в состоянии — растяжения например, но это можно решить обычными методами или более специализированными способами. И кто тебе рассказал чушь, что надо выпивать весь флакон?! Достаточно пары глотков, флакона на два-три раза хватит!       Полезная в общем вещь. Мне повезло кстати и наткнутся на запас лечебных зелий Гриффа — флаконов пять. Маловато, казалось бы — но здесь как бы гетто. Наверное это единственные на всю тюрьму зелья. Да и растянуть можно.       Сахейла повернулась ко мне.       — А вот и ты. — облегченно обратилась она ко мне. — Я благодарна за твою помощь в возвращении Амиро. Спасибо тебе.       — Я как бы не одна была там — пробормотал я.       — И я уже поблагодарила и их. Однако ты побудила их на атаку, и так же была там. Ну и именно ты нанесла смертельный удар Гриффу.       — Сахейла уже рассказала мне о твоем стремлении сбежать. — вмешался уже Амиро. — и я покажу где это. Только… Ты… Ты должна донести весть на континент. Весть, что Сахейла… Последняя… Здесь…       — Амиро… Положила свою ладонь на его Сахейла.       — И я сделаю это — успокаивающее поднял я ладони. — просто… Почему бы тебе, Сахейла, не отправиться со мной?       Я знал, что она в любом случае откажется, но из такта стоит спросить.       — Нет — слегка грустно улыбнулась Сахейла. — у тебя свой путь, у меня — свой. У тебя доброе сердце, я вижу это — и я могу пообещать что мы встретимся вновь. Она протянула свой амулет. — И вот. Покажешь этот амулет нашим на континенте, и тебе многие двери будут открыты.       Я кивнул им.       Я чувствовал себя вымотанным. Почти нон-стоп попытки воскресить навыки «кунг-фу» этого тела, битва с шайкой Гриффа… Да, я почти не сражался, но все же — все время до атаки я был навзводе. А сейчас будто узел внутри развязался и я почуствовал, как на меня давило.       Все же… Я сильно переживал, что мы проиграем. Что что-то пойдет не так.       Но это было легко, и… Это здорово подбодрило меня. Я могу здесь что-то сделать. Я могу сражаться!       Я наконец решил.       Завтра. Завтра наконец-то я бегу отсюда. Пора. Уже два дня прошло.       С легким сердцем и легким мандражем перед завтрашним днем я лег спать.