Достаточно ли любви?

Решение развестись с Томми не было внезапным или неожиданным. Ему было сделано несколько предупреждений — показными вздохами и закатыванием глаз, но также и cловесно. Он игнорировал их всех и продолжал делать то же самое, что и всегда, что означало быть небрежным, холодным, слишком жадным и чрезмерно амбициозным для своего же блага. Это было похоже на брак с ветром или огнем. Конечно, в первую очередь, именно это заставило тебя влюбиться в него. Тогда ты была намного моложе и наивнее: ты выросла в богатой семье, живя в большом особняке в сельской местности с родителями из высшего общества, поэтому ты особо не знала горя и была наивнее многих. Ты познакомилась с Томми, когда помогала в фонде Грейс Шелби. Твоя мать думала, что тебе будет полезно помочь бедным детям, чтобы ты не стала такой же избалованной, как многие другие твои сверстники. И твои родители были довольно либеральные. Достаточно либеральна, чтобы позволить тебе выйти замуж за цыгана-преступника. Тебе нравилось думать, что ты исцелила сердце вдовца, но реальность была довольно разочаровывающей. Вскоре ты потеряла всю свою наивность и невинность и поняла, что быть второй женой, особенно после трагичной смерти первой, пожалуй, одна из наименее приятных ролей. Но дело было не только в том, чтобы жить в тени Грейс Шелби. В основном это было связано с поведением Томми. Вот как ты обнаружила себя, осматривающую пустые комнаты в Эрроу Хаус, убеждаясь, что все упаковано. — Мама, я не могу найти свою любимую куклу! — рядом с тобой вертелась шестилетняя Эдна, скуля и дергая тебя за юбку. — Дорогая, я уверена, что она уже упакована. Рано или поздно мы найдем ее, — вздохнула ты. — Иди, подожди меня в машине с Кэрол и Ирмой, — ты погладила ее по волосам, но она все равно надулась, прежде чем убежать. Ирма была горничной, которую ты взяла с собой, а Кэрол было всего два года, и она совершенно не понимала, что происходит. Ты глубоко вздохнула и вышла на улицу. Но вместо того, чтобы пойти к ожидающей тебя машине, ты сунула руки в карманы пальто и пошла к конюшням, где находился Томас. — Ты даже не попрощаешься с дочерьми? — резко начала ты, заметив, что он стоит в углу с мертвым выражением лица. — Я собираюсь навещать их, — ответил он тихим скрипучим голосом. — Сомневаюсь, — фыркнула ты. — Мы оба знаем, что ты, черт возьми, этого не сделаешь. — Мама, — прервал тебя знакомый голос, и ты опустила глаза. Ты еще не видела своего пасынка. — Куда ты идешь? — спросил он дрожащим голосом. — Я возвращаюсь к своим родителям, — ты неловко подошла к нему. Ты не хотела оставлять его, и твое сердце разрывалось от мысли, что ты на самом деле не его мать… но ты не имела права забирать его. Глаза Чарли наполнились свежими слезами, и ты поджала губы, чтобы не заплакать. Он посмотрел в окно на машину, ожидающую на подъездной дорожке, а затем перевел взгляд на тебя. — Мама, я хочу уйти с тобой, — сказал он и тяжело сглотнул. — Я бы предпочел быть с вами: тобой, Эдной и Кэрол, — признался он. — Ты не моя настоящая мама, но ты мне больше мама, чем он мой папа, — добавил он с болезненной искренностью, от которой твое сердце сжалось в груди. Несмотря на весь гнев, который ты таила на Томми, ты все еще любила своего мужа, и эти слова сломали что-то внутри тебя. Краем глаза ты заметила, что выражение лица Томми стало еще более мертвым, чем раньше. — Его никогда здесь нет, — объяснил Чарли. — Я останусь здесь совершенно один… — Любовь, я бы хотела, поверь мне, — ты наклонилась к нему лицом и погладила его лицо. — Я бы хотела взять тебя с собой, но, как ты сказал… я не твоя настоящая мама. Я не могу… — Я помню только тебя, мам, — всхлипнул он, и ты грустно улыбнулась. — Можешь идти, — в конце концов заговорил Томми, и ты удивленно посмотрела на него. — Можешь идти, сынок. И ты можешь взять свою лошадь. У родителей твоей мамы тоже есть конюшни. Глаза Чарли расширились, когда он посмотрел на тебя, чтобы ты дала согласие, и ты кивнула, прежде чем выпрямиться и взять его за руку. — А что насчет тебя, папа? — спросил Чарли, потому что, несмотря ни на что, он любил его, и это, пожалуй, было худшим в этом. Томми не ответил. Он посмотрел на вас обоих, а потом молча ушел. — Мама, ты уверена, что твои родители не будут против меня? — мальчик посмотрел вверх. Он встречался с ними всего несколько раз во время семейных торжеств, но Томми не был очень общительным человеком, поэтому таких встреч было немного. — Я уверена, — ты пообещала ему с улыбкой.

***

— Значит, ты забрала мальчика у его отца? — твоя мать вопросительно подняла бровь и посмотрела на тебя, а затем вокруг, видя, как ее внучки уже везде устроили переполох, однако Чарли продолжал стоять как можно ближе к тебе. — Томас позволил мне взять с собой Чарли, — объяснила ты и положила руки ребенку на плечи, чтобы слегка ободряющие сжать их. — Ну ладно, раз так, — твой отец пожал плечами. — Здесь много комнат. Пойдем, цыганенок, я покажу тебе твою, — он широко улыбнулся и подошел к тебе. — Папа, — отругала ты его и тяжело сглотнула, — не называй его так. — Я не имел в виду ничего плохого… — он в поражении поднял руки вверх. — Дедушки Чарли умерли, как и одна из его бабушек, а другая никогда не навещала нас. Его биологическая мать скончалась, когда он был маленьким ребенком, и я бы не стала упоминать его отца. Мы — все, что у него есть, и все, о чем я прошу тебя, — относиться к нему с добротой, — ты процедила, стиснув зубы, а твои родители многозначительно посмотрели друг на друга. — Дорогая, ты неправильно истолковала наше поведение… — осторожно начала твоя мать, лаская Кэрол по волосам, — мы счастливы, что Чарли здесь, с нами. — Хорошо, — кивнула ты. — Иди с дедушкой, он покажет тебе комнату, но, если она тебе не нравится, просто скажи, и он покажет тебе другую, — ты посмотрела на Чарли, и мальчик кивнул, немного ошеломленный тем, что ты назвала своего отца его дедушкой. Но у Чарли Шелби не было другого деда. Он последовал за твоим отцом наверх после того, как ты ободряюще ему улыбнулась. — Бабушка! — Эдна вдруг заскулила. — Я опустошена! Я не могу найти свою любимую куклу, я искала во всех коробках, которые мы сюда привезли… — Похоже, она потеряна навсегда, — грустно улыбнулась твоя мать, и нижняя губа Эдны задрожала. — Любимая, — ты наклонился, чтобы обхватить ее лицо, — иногда мы теряем вещи… людей… которых любим. Часто навсегда. Мне очень жаль, что это произошло, но иногда такова жизнь. Теперь ты должна быть большой девочкой, хорошо? У тебя полно других кукол. — Наверное, ей страшно и холодно без меня…— Эдна расплакалась. — Нет, это не так. Она знает, что ты ее любишь, — ты обняла девочку и поцеловала в макушку. — И кто знает…? Может быть, однажды она вернется к тебе? — Я очень сомневаюсь, что… — всхлипнула Эдна. — Иди с бабушкой и Кэрол, она угостит вас пирогом, — ты поцеловала ее еще раз, и девочка кивнула, протирая глаза, прежде чем последовать за бабушкой. Ты выпрямилась и пошла наверх, чтобы проверить Чарли. Ты беспокоилась о нем больше всего. — Он сказал, что комната ему понравилась, — сказал тебе отец, заметив тебя в коридоре. — Смотри, мы выбрали большую с окнами, там много света. — Действительно, много света, — кивнула ты и прислонилась к дверному косяку. Чарли уже сидел на кровати и осматривался. — Очень отличается от того, к чему мы привыкли. Эрроу Хаус был очень темным. — Люди подобны цветам, любовь моя. Им нужен солнечный свет, чтобы расти, — усмехнулся твой отец. — Я принесу сюда коробку с личными вещами Чарли, так как ему понравилась комната, — предложил он. Это был предлог оставить вас двоих наедине, потому что, конечно же, он не стал бы приносить коробку лично. — Тебе действительно нравится или ты солгал? — ты нежно улыбнулась и села на кровать рядом с пасынком. — Мне нравится, — почти неслышно прошептал Чарли, а затем прижался лицом к твоей груди, крепко обнимая. Ты обвила его руками и прижалась щекой к его макушке. — Я поняла тебя, Чарли. Ты всегда можешь рассчитывать на меня, слышишь? Я никогда не покину тебя, обещаю, — ты гладила его руки. — Я люблю тебя мама. — Я тоже люблю тебя, дорогой. — Я боялся, что ты перестанешь любить меня после того, как разлюбишь папу, — признался он, и ты глубоко вздохнула. — Во-первых, я люблю тебя отдельно. Я люблю тебя не только за то, что ты сын моего мужа, но и за то, что ты теперь и мой сын. Во-вторых, я все еще люблю твоего отца, — признался ты, и Чарли в замешательстве поднял глаза. — Почему ты тогда ушла? — Иногда любви недостаточно, — ты улыбнулась. — И для меня? — Это не относится к детям, — тихо усмехнулась ты. — Для них любви всегда достаточно, — добавила ты, когда одна из служанок внесла коробку внутрь. Ты встала, чтобы открыть ее и достать фотографию Грейс в золотой рамке. Ты положила фото на тумбочку Чарли и погладила его по волосам. — Она тоже с тобой. Наблюдает за тобой с небес, как я наблюдаю за тобой здесь, — сказала ты ему. — Ничто не причинит тебе вреда, обещаю.

***

Твой отец продолжал настаивать на том, чтобы ты завершила развод, но дело в том, что ты даже не стремилась встречаться с одним из адвокатов из Лондона, которых он нанял. Ты часто придумывала какой-нибудь предлог и заканчивала тем, что брала детей в город, чтобы отвлечь ход своих мыслей. Что-то в мысли о разводе с Томми вызывало у тебя тошноту. Это было похоже на то, что самая жалкая часть тебя отчаянно хотела удержать его. Однако ты не ошиблась, когда сказала ему, что он не будет к вам приезжать. Ты не видела его с того дня, как покинула Эрроу Хаус с детьми. Самым грустным было то, что несколько недель они даже не замечали никакой разницы, просто потому что так привыкли к отсутствию отца. Через два месяца Эдна начала задавать вопросы о Томми, но ты солгала ей, Чарли был единственным, кто действительно знал о том, что происходит. Двухлетняя Кэрол была самой младшей, и ты была уверена, что скоро она полностью забудет Томми, как Чарли забыл свою биологическую мать. Это разбивало тебе сердце, но это было не что иное, как решение Томми. Общество было хуже. Люди дарили тебе сочувственные улыбки и шептались в тот момент, когда ты оборачивалась. Все они думали, что знали лучше ваш брак, говоря, что предсказывали развод и крах. В конце концов, какая дама выйдет замуж за преступника-цыгана? Конечно, это должно было закончиться слезами. То, что ты все еще любишь Томаса, делало все еще хуже, потому что иначе ты бы смиренно пожала плечами и согласилась. Но ты не могла. Ты просто продолжала думать, что твоя жизнь была бы лучше, если бы он был рядом. Иногда любви не хватает.

***

Пока старшие дети занимались с учителями, а Кэрол была с няней, ты наслаждалась вторым завтраком с родителями. Твой отец читал газету, пока ты пила кофе, болтая с матерью, когда дворецкий в спешке вошел внутрь комнаты. —Сэр, — он тяжело сглотнул, и твой отец отложил газету, чтобы посмотреть на него. — Мы думаем, что… — дворецкий коротко посмотрел на тебя, а затем снова посмотрел на твоего отца, — … там цыгане на нашей территории. Твой отец неловко пошевелился и посмотрел на тебя. — Что? — ты спросила. — Будто я была в браке со всеми цыганами этого мира. — Бог тебя знает, любовь моя, — усмехнулся твой отец, и ты закатила глаза. — Ну, мы очень гостеприимные люди, но это нельзя терпеть. Скажи им уйти, но будь любезен, — твой отец пожал плечами и вернулся к чтению газеты. Дворецкий кивнул и ушел, но атмосфера оставалась неприятно тихой и странной. Ты прочистила горло и сделала еще глоток кофе, играя с кольцами на пальцах, а твоя мать притворилась, что занята поправкой волос. Ты выглянула в окно и заметила вардо недалеко на холме. Через некоторое время послышались приглушенные звуки, дворецкий вернулся. —Сэр. Один из них внутри, и он довольно сильный. Мы пытаемся остановить его. Должен ли я позвонить в полицию? Твой отец опустил газету с громким хлопком. — Он внутри дома?! — он спросил. — Да, сэр. Пытается проникнуть внутрь. Ужасный человек, — кивнул дворецкий. — Невероятно, — выдохнула твоя мать. — Пожалуйста, вызовите полицию и ни в коем случае не подпускайте его к детям! — взвизгнула она. Дверь громко открылась, и несколько мужчин вошли внутрь, толкая друг друга и крича. Ты с родителями встали из-за стола и с расширенными глазами смотрели, как ваш садовник и конюх пытались драться с цыганом в черном пальто. — Боже мой! — повторно взвизгнула твоя мать. — Ужасно! Что это значит?! Ты прищурилась, глядя на эту сцену, и твое сердце екнуло... — Стойте! — Ты протянула руки и осторожно подошла к мужчинам. — Этот человек — мой муж, — объявила ты, и потрясенный садовник с конюхом сделали шаг назад. Ты повернулась лицом к Томасу и нахмурила брови. Он выглядел растрепанным; его волосы были взлохмачены, а лицо не было свежевыбрито, как обычно. Его одежда была элегантной, но на ней было немного грязи и золы. — Что ты здесь делаешь…? — ты тяжело сглотнула и попыталась спрятать дрожащие руки. — Как дети? — небрежно спросил он. Садовник, конюх и дворецкий тихо вышли из столовой, а твои родители остались стоять и многозначительно переглядываться. — С детьми все в порядке, — кивнула ты и поджала губы. — Могу ли я их увидеть? — Ни за что, — покачала ты головой. — Не в таком состоянии, нет. — И как… Как ты? — Голос Томми сорвался. — Томас, что происходит? Почему ты так выглядишь? Почему ты приехал сюда на вардо? — Я взорвал Эрроу Хаус, — сказал он, и ты ахнула. — Что? — спросил твой отец. — Там построят дома для бедняков, — Томми не смотрел на него, а продолжал смотреть на тебя. — Тебе все равно он не нравился. Ты говорила, что там темно и есть привидения, — он сокрушенно посмотрел вниз. — Я пришел сюда, потому что хотел кое-что отдать… — он сунул руку в карман, и ты нахмурила брови только для того, чтобы через мгновение ахнуть, увидев, как он достает потерянную куклу Эдны. — Я сохранил ее… Я сохранил ее, потому что хотел, чтобы она напоминала мне об Эдне, но она ее любимая, не так ли? Я чувствовал себя виноватым за то, что забрал ее у нашей девочки. Она скучает по ней? — Да, — кивнула ты и подошла к нему, чтобы взять куклу, и твои глаза наполнились слезами. Ты слышала, как родители тихо выходят из комнаты за вашими спинами, чтобы дать вам уединение. —Я не хочу причинять ей еще больше несчастья, — добавил Томми. — Отдай ей, хорошо? — Томми, что происходит? — ты погладила волосы куклы и посмотрела вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я вижу, что что-то не так. — Рядом стоит дом… Пустой и большой, очень светлый. У него большие окна и огромный сад. Если я… Если я куплю его… Ты вернешься? — спросил он, когда его голос выдал его холодное поведение и показал его уязвимость в тот самый момент. — Я давала тебе слишком много шансов… Я уже знаю, чем заканчится эта глава…— ты сжала губы, они образовали тонкую линию, а твое горло начало болеть от всех слез, которые ты отчаянно пыталась сдержать. — Я ушла не из-за больших окон и приведений, Томми. Из-за тебя. Ты бродил по Эрроу Хаус, — указала ты, и он тяжело сглотнул. —Темнота этого дома, его мрачная атмосфера… Это все из-за тебя. Ты делал его таким… мертвым, — напомнила ты ему. — Куда бы ты ни пошел, Томас, ты несешь эту тьму с собой. Неважно, сколько светлых окон тебя окружает. —Я оставляю бизнес позади. Я хочу проводить больше времени со своей семьей. Последние несколько недель я все закрывал, поставил точку, — продолжил он свою убедительную речь. — Ты так легко меня отпустил… — твой голос сорвался. — Я не думал, что заслуживаю просить еще один шанс, но потом я подумал, что, может быть, после всего, я просто… заслужу привилегию попросить тебя о еще одном. — Я думаю, тебе лучше уйти, пока ты снова не заморочил меня слишком сильно, — ты грустно улыбнулась и обернулась. — Спасибо, что принес куклу, Эдна будет рада ее увидеть. — Я знаю, что облажался, — снова начал Томми. — Пожалуйста, не надо, — ты проглотила слезы и как можно быстрее покинула столовую. Твои родители стояли за дверью и смотрели на тебя широко раскрытыми глазами. — Мне сказать Мардж, чтобы она подготовила комнату, или он будет спать с тобой? — спросил твой отец. — Что? — у тебя отвисла челюсть от предложенного. — Твой муж будет спать с тобой или… — Он здесь не останется, папа… — Почему бы и нет? — спросила твоя мать. — Я не дала ему еще одного шанса, — объяснила ты. — Ты, должно быть, чокнутая! — воскликнула твоя мать, и ты нахмурила брови. — Он отец детей, отец Чарли, человек, с которым ты так долго не хочешь разводиться, напомню. Ты хочешь вечно быть в такой роли в обществе? — Ты видела этого человека? Он не может жить без тебя, — добавил твой отец, кивнув. — Что это? —твоя мать указала пальцем на куклу. — Кукла Эдны… — Ту, которую она потеряла? — Ага. Он принес ее обратно… — ты протянула игрушку, когда тебя осенило. Томми заботился и любил тебя и детей, но он просто не знал, как это проявить. То, что ты находила таким очевидным и легким, для него не было тем же самым. Ты развернулась и поспешила обратно в столовую, но там уже было пусто. Ты выбежала из дома и заметила его, идущего в направлении вардо через зеленое травяное поле. — Томас, подожди! — ты закричала ему вслед, и он остановился, чтобы обернуться. Ты подбежала к нему, мало заботясь о грязи, образовавшейся после утреннего дождя. Ты испачкала туфли и платье, пока шла к нему. — Что? — спросил он, когда ты уже стояла перед ним. — Скажи это, — ты взяла его за руки, когда он нахмурился. — Просто скажи это, пожалуйста. Я хочу это услышать, потому что прошло много лет с тех пор, как ты это говорил. Наступило короткое молчание, он несколько раз моргнул, а ты сжала его руки в ободряющем жесте. — Я люблю тебя, — наконец прошептал он. — Я люблю тебя, и это страшно. — Страшно? — ты склонила голову набок, растерявшись. — Это страшно, потому что я не ожидал, что снова полюблю кого-то после смерти Грейс. Страшно, потому что я разрушаю все, к чему прикасаюсь, и разрушаю все, что люблю. Когда ты ушла, я думал, что это к лучшему, но эта дыра в моей груди становилась слишком огромной, — признался он. — Ты даже любовь очерняешь, — вздохнула ты. — Мне жаль. Ты пожала плечами и отпустила его руки, прежде чем начать подниматься в гору. — Ты идешь или нет? — ты повернула голову, чтобы спросить его. Он тяжело сглотнул и кивнул, прежде чем последовать за тобой. Ты подошла к вардо и лошади, которая ела траву неподалеку. Ты погладила животное и зажмурила глаза от ослепляющего тебя солнца. — Хочешь показать мне окрестности? — осторожно спросила ты, и Томми открыл дверь вардо, жестом руки приглашая тебя внутрь. Ты улыбнулась и вошла внутрь. Внутри было довольно скромно, но было полно фотографий его семьи. Его братья, сестра, мать, тетя, племянницы и племянники. Его дети и его жены. — Все, кого ты любишь, — указала ты. — И все, кого я потерял, — объяснил он. — Это место… вызывает клаустрофобию, — заметила ты и посмотрела на деревянную крышу. — Так живут целые семьи, — пожал плечами Томми. — Больше нет, ты взорвал Эрроу Хаус и захватил склады в Кэмдене, — напомнил ты ему. — Это немного поможет, но я вряд ли смогу помочь всем. Я не могу. — Я рада, что ты наконец осознал свои ограничения, — фыркнула ты. — Ты не можешь убить всех, ты не можешь помочь всем, ты не можешь стать королем Англии. Я никогда не могла понять этого в тебе… Как может такой безжалостный человек так глубоко заботиться об определенных вещах. — Мы заботимся о том, что принимаем близко к сердцу, — Томми засунул руки в карманы. — Что тебя заботит? — Я забочусь о своих детях, — серьезно ответила ты и села на край маленькой кровати в конце вардо. — Я забочусь о своих дочерях, и я забочусь о своем сыне. Я не хочу ничего, кроме их счастья. — А твое счастье? Что насчет этого? — Они мое счастье. — И все же ты несчастлива, — Томми встал прямо перед тобой и посмотрел тебе в лицо. — Даже здесь, в тусклом свете, я вижу типичную для высшего класса меланхолию. — Ты был бы счастлив, если бы мы жили в вардо? — ты вдруг спросила. —Ты хочешь, чтобы я стала женой цыгана? Я могу. Я могу взять детей, и мы сможем так жить. — Нет, — покачал головой Томми. — Я делал то, что делал, запятнал свои руки кровью и проклял свою душу не ради того, чтобы мои дети жили в гребаном вардо, ты меня понимаешь? — Отведи меня в тот дом. — Тот пустой рядом? — спросил он, нахмурив брови. — Да, — ты кивнула. — Я хочу его увидеть. — Хорошо. Думаешь, твой папа одолжит мне машину? — Не на машине, — усмехнулась ты. — В вардо. Я останусь здесь, — ты сделала вид, что зеваешь, удобно укладываясь на кровать. — Значит ли это, что ты готова дать мне еще один шанс? — Это значит, что я готова это рассмотреть этот шанс, — улыбнулась ты, и Томми развернулся, чтобы выйти из вардо. — Кстати… — начала ты, и он остановился, — …я знаю, о каком доме ты говоришь. Я знаю, где это. Дорога ведет через цветочные поля. Мы можем остановиться там и заняться любовью. Я всегда хотел заняться там любовью после того, как в подростковом возрасте прочитала кучу романов. — А после того, как мы займемся любовью на цветочном поле, и я покажу тебе дом… Что потом? — Томми тяжело сглотнул. — Мы можем искупаться в реке, — поддразнила ты. — И после этого? — После этого мы пойдем домой и поужинаем с детьми. Ты останешься с нами, а я дам себе время, чтобы принять окончательное решение, — заявила ты. — Звучит справедливо, — кивнул Томми и вышел из вардо, чтобы подготовить лошадь к поездке. Ты усмехнулась про себя и сняла туфли, прежде чем лечь на кровать поудобнее. Томас был тьмой и опасностью. Тем не менее, твое сердце чувствовало себя свободно, пока он был рядом. Даже этот вардо ощущался как дом, когда ты знала, что это он держит поводья. Возможно, любви было достаточно, и это просто люди все усложняли.