Задержись в моей жизни навсегда.

      Теплые лучи закатного солнца ярко блестели, освещая помещение; игриво бегали и оставляли блики на партах, стенах. В свете ярко-красных, вперемешку с нежно-розовым, оттенках, красиво сверкали глаза Августа. Серьезно, оттенок его глаз просто жуть как красиво сочитался с закатом! Ну, так считал Мэтт.       Подобное осознавать странно – они вдвоем в огромной школе Хексайда. Вы только представьте! Пустые коридоры и классы, в лучах садящегося за горизонт солнца, и вы, со своим предметом обожания вдвоем. О-ох емае! От подобных мыслей у шатена пробегали приятные мурашки.       — Хватит уже без дела сидеть! Помогай давай! — недовольно проговорил Август, с неприязнью окуная руки в грязную и мыльную воду, дабы намочить тряпку: протереть очень пыльные полки.       Сегодня днём, по вине Мэттхоломьюла, обоих парней наказали. Нужно было до блеска вычистить весь первый этаж в школе, и только тогда они будут свободны. Вот только иллюзионист выполнял работу, а какой то придурок, называемый Мэттом, вальяжно сидел на парте, скрестив ноги, и наблюдая за парнишкой. Портер обиженно и раздражённо сопел, из-под ресниц глядя на шатена, пока тот, с довольной ухмылкой продолжал своего друга бесить. Странно ещё то, что почему-то сегодня Мэттхоломьюл совершенно не чувствует смущения. Видимо, слишком устал за день. Как непривычно все же было.       — Ой прости, милый мой Август, у меня чего-то болит голова, может быть, ты все же справишься сам? — как в какой-нибудь дешёвой драме, Мэтт с трогательным вздохом откинулся чуть назад, прикрывая ладонью глаза, но самодовольную ухмылку скрыть никак не получалось.       — Твой? — склонив голову в бок, с милой улыбочкой и наигранным удивлением проговорил брюнет. Позже наслаждаясь тем, как поперхнулся от стыда и злости ученик строительного ковена, а через пару секунд совсем свалился с парты на пол. Иллюзионист поморщился, представляя эту неприятную боль в спине, да и в целом во всем теле.       — Гас, черт возьми!       Класс наполнился звонким смехом парней, прогоняя ту неловкость, что воцарилась между ними минуту назад. Шатен, придерживаясь за края парты, встал, убирая с уголка глаза слезинку, которая вот-вот скатилась бы вниз по щеке от искреннего смеха. Все ещё посмеиваясь, он все же решает помочь своему другу, не твердой походкой доходя до кладовки, где берет веник, чтобы подмести. Август ехидничает, называя Мэтта идиотом, и отварачивается к уже нелюбимым шкафчикам с полками.       Минут двадцать друзья убираются в полной тишине, изредка бросаясь фразочками. На улице уже начинало темнеть, им бы заканчивать поскорее, да вот, ну как вот так просто взять, убраться и свалить? Может быть, Портера все устраивает, но не Мэттхоломьюла! Шатен, с улыбкой до ушей, медленно крадётся к мальчишке со спины, а после слегка толкает его вперёд. Гас, с каким-то писком, чуть ли не летит на пол, когда умудряется зацепиться за стену, но опрокидывая небольшое ведро со все той же грязной водой, досадно шипя. Мэтт громко хохочет, держась за живот, чуть наклонившись. Непослушная челка падала на глаза, из-за чего парень не видел как краснеет от злости брюнет. Портер, стиснув челюсти, пытался сдержать себя не дать другу нехилый такой подзатыльник, ну потому что, ну Мэтт! Тебе ведь не пять лет, ну почему ты все время вытворяешь всякую хрень!       — Мэтти.       — Да, мой милый Август?       Мыльная, пахнущая каким-нибудь моющем, жидкость быстро растекалась по полу, из-за чего он становился неприятно липким. Брюнет раздражённо смотрел на Мэттхоломьюла, который, все ещё чуть согнувшись, снизу вверх наблюдал за парнишкой и ухмылялся.       — Ты зачем сделал это! Нам ведь и так ещё два класса убирать, а на улице уже темно!       — Не так уж там и темно, к тому же, — договорить парню не дал Гас, что со злости кинул в него мыльную и грязную губку. Шатен, опешив, смотрел на свою грудь, где уже было видно пятно от воды, но быстро пришел в себя, взяв со стола первую попавшиюся тряпку, тоже грязную, и бросился на своего друга.       Они, два идиота, бегали друг за другом по всему классу, продолжая его загрязнять. По всюду была вода, мыло и пена, но их обоих это не слишком волновало. Друзья беззаботно смеялись, портили друг другу одежду, но оба были счастливы. Через некоторое время, они, конечно пожалеют, снова уберут этот класс, забыв о других, которые тоже нуждаются в уборке, и уставшие в обнимку заснут за одной из парт.