пряности

Упавшая фарфоровая ваза на пол, разбилась в дребезги. Дазай был подобен этой же вазе: с такой же белоснежной кожей, парой лепестков на лице, осыпавшиеся розы, которые отдавали горячье во рту, стоило только ненароком закусить. Чуя же бесстыдно не прекращал покусывать каждый сантиметр тела шатена, оставляя везде свои отметены. На память. – Chuya est si mignon, à chaque fois de plus en plus mignon ! ( Чуя такой милый, с каждым разом все симпатичнее) - промычал Осаму, с явно хитрой улыбкой, которую ни с чем не спутаешь. - La canaille. Quand est-il géré ? (Мерзавец. Когда успел?) - Чуя опешил и в изумление выгибнул бровь, когда из уст партера прозвучали слова на языке, который тот на отрез отказался учить. И тут вдруг, в такой сконцентрированной ситуации решил показать все свои таланты. Вправду выскочка. – je peux finir ! (я могу закончить) - показательно обиженный взгляд направился на разбитую вазу. Рука Накахары с чужих покрасневших бёдер и талии быстро переместилась нах подбородок, поднимая его одной рукой, а второй, в это время поглаживая лицо, на котором стекали капли воды в перемешку с теми же лепестками роз. – S'il vous plait, ne vous taisez pas. (Пожалуйста, не молчи)