Enamored

Когда это было в последний раз? Когда он в последний раз обнимал меня? Когда в последний раз смотрел на меня этими глазами? Когда последний раз спал рядом со мной? Когда в последний раз он звал меня своим глубоким, и в то же время нежным голосом? Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз ходили куда-нибудь или вместе смотрели фильм. Мы с Ни-ки привыкли быть утешением друг для друга. Он все еще мое утешение. Но я сомневаюсь, что я сам являюсь его утешением. Бывают ночи, когда подкрадывается одиночество, и я пытаюсь вспомнить. Что конкретно случилось? Что пошло не так? Что изменилось? Может быть, я сам навлек это на себя. Эту боль. Потому что в первую очередь, я не должен был привыкать к этому. Не должен был. Я не должен был влюбляться в нашего макнэ. Иногда я задаюсь вопросом, так ли это? Это потому, что он вырос, или потому, что понял, что больше не нуждается в моем утешении? Или он заметил? Заметил ли он мои чувства? Это единственное логическое объяснение того, почему однажды утром я проснулся с этой невидимой стеной между нами. Иногда я пытаюсь отбросить эти догадки и просто смириться с мыслью, что, возможно, он просто действительно вырос. Но всякий раз, когда я бессознательно задерживаюсь на нем, я вижу, что он отводит взгляд в сторону, и эти страшные мысли возвращаются. Я знал это, знал, что это чувство не приведет нас ни к чему хорошему. Меня. Вот почему я решил держать все в себе. Я хотел сохранить то, что удерживает нас вместе. Я хотел, чтобы так и оставалось. Но даже так, несмотря на то, что я прятал это все в себе, я все равно теряю его. --- Я точно не помню, когда это началось. Как мы закончили таким образом. Из неразлучных в Тома и Джерри этой группы. Я не помню, когда начались ссоры. Может быть, это случилось в одном из наших шоу, когда он пошутил о моем весе, и я почувствовал необходимость поспорить с ним. Это был первый раз, когда мы по-настоящему обменялись словами. Первый раз он посмотрел мне в глаза, не избегая моего взгляда. Это был первый раз, когда после нескольких месяцев игнорирования меня он, наконец, снова признал мое присутствие. Хотя на этот раз все было по-другому. Исчезли те утешительные слова. Исчезли эти теплые взгляды и теплые объятия. На этот раз он был полон громких препирательств. На этот раз он был полон слов, которые резали, как ножи. На этот раз он был полон злых слов, которые врезались в мое сердце и в мой разум. Но все в порядке, сказал я, я буду держаться за то, что удерживает нас вместе. Что угодно, что заставит его снова посмотреть на меня, что заставит его снова заговорить со мной. Я возьму это на себя. Всё. Просто чтобы он мог снова посмотреть на меня. Я приму все, что он мне даст. Я буду принимать это до тех пор, пока это исходит от него. Будь то боль. Я приму это. В конце концов, я сам навлек это на себя. Это была цена, которую мне пришлось заплатить за то, что я влюбился в него. Постоянные ссоры стали обычным зрелищем. Я становлюсь зависимым от этого. Я жаждал этого. Потому что если поддразнивание меня заставляет получить от него то внимание, которого я так жаждал, я приму это. Потому что если это единственный способ, с которым он может посмотреть на меня снова, я с радостью приму его. Даже если эти слова подобны горящей печати, которая пронзает мое сердце, все в порядке. Он может дразнить меня в любое время. И я буду дразнить его в ответ. Пока мы не вернемся к тому, к чему привыкли еще до того, как это чувство возникло. Если причинение мне боли — единственный способ, с которым он может снова посмотреть на меня, я с радостью приму его.