Месть интригана

      Прошло некоторое время после побега Лионеля из Кэналлоа. Они вернулись в Олларию, где Эмиль поступил учиться на медицинский факультет Университета имени Франциска Оллара, Лионель учился там же, но на военного переводчика, и работал на кардинала Дорака, который являлся не только главой церкви, но и еще и руководил Службой Контрразведки Талига. Эмилю это не нравилось, но Лионель уверял его, что достаточно осторожен, и что все будет в порядке. Арлетта была не слишком рада появлению Ли в Олларии, поскольку, ей, действительно, хотелось, чтобы его титул достался ее пасынку Марселю, однако, ей пришлось смириться с тем, что Лионель унаследовал отцовский титул, а Эмиль сделался графом Лэкдеми.       Молодые люди были счастливейшими влюбленными, и повсюду появлялись вместе, что вызывало пересуды, - мол, родные братья, а живут друг с дружкой. Но они не обращали на это никакого внимания, а Эмиль потихоньку мечтал о ребенке. Кардинал Дорак, однажды, сказал ему, чтобы он не вздумал забеременеть, - мол, у родных братьев может родиться больной ребенок, а это испортит карьеру Лионеля, которому нужно служить, а не с младенцами нянчиться. Перспектива рождения больного ребенка Эмиля напугала, - тем более, что он уже неплохо разбирался в медицине, и знал, что такое, в кровно - родственном браке, вполне возможно. Однако, Ли только отмахнулся, - мол, абвении, создавшие, если верить древним преданиям, Кэртиану, были родными братьями, однако, Унд, отдавшись Астрапу, понес от него ребенка, и их сын, впоследствии, стал основателем нескольких самых знатных родов. Это успокоило Эмиля, и он решил, что если забеременеет, то обязательно будет рожать, и подарит брату наследника. Тем более, что Лионель этого очень хотел, поскольку, не горел желанием, ради продолжения рода, жениться на какой - нибудь дурочке, - а некоторые дамы из кожи вон лезли, чтобы или женить его на себе, или посадить ему на шею своих перезрелых дочурок. И это его неслыханно раздражало. Он любил Эмиля, и никакие пошлые девицы не были ему нужны. Эмилю от девиц отбиваться не приходилось, - они охотились, в основном, за Лионелем, и за доставшимися ему в наследство от отца титулом и деньгами, но ему тоже не хотелось, чтобы возлюбленный брат женился на какой - нибудь дурочке, которая тут же начнет изводить Ли изменами и скандалами. Он помнил, неуютно было отцу в браке с матерью, которая, чуть ли не в открытую, изменяла ему с Бертрамом Валмоном, да и с некоторыми поклонниками тоже.       Однажды Эмиль застукал мать с импозантным, немолодым уже мужчиной. Арлетта являлась известной оперной певицей и актрисой, сыграла в нескольких музыкальных фильмах, которые очень быстро вошли в историю кинематографа Талига, а ее кавалер, как выяснилось, был не кем иным, как дриксенским кесарем Готфридом, - и, при этом, они торопливо обжимались на кухне, как пошлые студенты. Естественно, Эмиль не стал рассказывать об этом отцу, но домашней обслуге рты не заткнешь, и отец, все равно, об этом узнал. И, поскольку, прогулки супруги налево, ему надоели, хуже горькой касеры, он заявил, что подает на развод. Однако, у Арлетты, похоже, имелся некий компромат, который она пустила в ход. Дело касалось связи отца с герцогом Алваро Алвой, отцом кузена Росио.       -Алваро похищал тебя, - Усмехалась Арлетта, - Когда ему хотелось, как несчастного мальчишку! Может быть, ты даже гордишься своей связью с герцогом, однако, представь, что будет рассказывать о тебе пресса, если узнает все подробности ваших отношений!       Похоже, что отец не был заинтересован в том, чтобы бульварная пресса узнала какие - то интимные подробности их с сеньором Алваро долгого романа, и развод так и не состоялся, матушка продолжала жить так, как ей хотелось, а отец старался как можно реже появляться дома, чтобы не сталкиваться с ее воздыхателями. Подобной участи Лионелю Эмиль не хотел, и стал, для него, самым нежным супругом. Когда Ли был дома, они немало времени проводили в постели, и Лионель ласкал брата самыми изощренными способами, и в самых запретных местах.       Как - то он затолкнул в пупок Эмиля несколько мелких орешков марикьярской пинии, залил все это глазурью, а потом долго и тщательно вылизывал глазурь, а орешки вытаскивал языком, потирая, при этом, кончиками пальцев, соски обожаемого близнеца, заставляя Эмиля просто изнемогать от желания, хватаясь пальцами за простыню, которую он и скомкал, и даже немного порвал. Он позволял брату себя связывать, щекотать, массировать свой животик, целовать рот сквозь шелковую повязку, брать себя в ванне, - в общем, проделывать с собой все, что Лионелю было угодно. Эмиль был, от природы, застенчив, но к Лионелю очень быстро привык, и полностью ему доверился, поскольку, чувствовал, что тот его по - настоящему любит. Они были просто беззаботно счастливы друг с дружкой. Иногда Эмиля это немного пугало, - его с детства приучили к тому, что он не должен ждать никакого особенного счастья, поскольку, не отличается ни красотой, ни какими - то особенными талантами. Лионель же, узнав о его страхах, возмутился:       -Что за глупости, Миль?! Ты самый красивый в мире! Самый нежный, самый чувственный, самый обольстительный! Ты меня просто зачаровал, любовь моя!       Ли не был из тех, кто расточает такие слова направо и налево. К тому же, он с нежностью прижал Эмиля к себе, и тот доверчиво спрятался в его объятиях.       И надо же было такому случиться, что в Олларию нагрянул герцог Алва! Он бывал там и раньше, у него и особняк имелся, на Улице Мимоз, не так далеко от дома, который достался Лионелю в наследство от отца, и в котором они теперь жили. Алва и не мог не приехать, - как бы он жил без придворных интриг, пьянок, заговоров, ночных клубов, доступных девок и молодых людей, а так же, - наркотиков и гонок по ночным улицам на огромном черном байке, который он называл "Моро"? Конечно, в Алвасете все это тоже имелось, однако, по выражению героини одного из старых фильмов, - "Королевство маловато, - развернуться негде!". Конечно, Кэналлоа было не королевством, а герцогством, однако, Рокэ Алва был там самым настоящим полновластным королем, который вытворял все, что в голову взбредет. А в Олларии Рокэ, и вовсе, разворачивался на полную катушку, из - за чего нажил себе немало недоброжелателей, - не всем нравилась его привычка ставить столицу Талига на уши. Даже кардинал Дорак, который симпатизировал Рокэ, и, если верить слухам, хотел сделать его королем, вместо инертного, благодушного и не очень вникавшего в политические хитросплетения Фердинанда Оллара, (Вообще, из Фердинанда мог бы выйти добропорядочный и милый отец семейства, но политик из него был абсолютно никакой. Он, явно, был под каблуком властной, хотя и прикидывавшейся безобидным цветочком супруги, а так же, - честолюбивого кардинала, и каждый тянул его в свою сторону), тяжело вздыхал, узнав об очередной выходке своего протеже, как отец излишне буйного подростка. А от подростковых привычек Рокэ избавляться не хотел, несмотря на то, что был уже абсолютно взрослым человеком. Ему нравилось быть "пощечиной общественному вкусу". Эмиль удивлялся, что Ли, который был моложе Рокэ, вел себя куда более спокойно. Во всяком случае, в потасовки он не влезал, чудовищных долгов не делал, никого, от скуки, не задевал. Вообще, Лионель был весьма добропорядочным человеком, за что Эмиль обожал его еще больше, чувствуя себя возле брата уютно и спокойно. К тому же, ему нравилось растворяться в ласках и поцелуях, когда они были вместе. Иногда Эмиль укорял себя, что нельзя быть таким распущенным, но ничего не мог с собой поделать, - руки и губы Лионеля заставляли его тело откликаться, как опытный музыкант заставляет откликаться свой инструмент. И их мелодия звучала искусно и нежно, захватывая обоих.       Рокэ заявился, когда Лионеля не было дома. И разглядывая встретившего его Эмиля, проговорил:       -Так вот, кто увел у меня Лино! И что только он в вас нашел?       -Ли не собачка на веревочке, - Отвечал Эмиль, которому стало неприятно, что Рокэ говорит с ним в столь оскорбительном тоне, - И дело не только во мне. Ему хотелось вернуться домой, и жить самостоятельно, а не быть чьей - то собственностью.       -Вот как? - Рокэ усмехнулся, а пронзительный взгляд его синих глаз напомнил Эмилю старинные предания об Оставленной, - синеглазой сестре Смерти, - Значит, он захотел жить самостоятельно? А он не забыл, что он, вообще - то, мой супруг?       -Он подал на развод, - Отвечал Эмиль, - Когда мы с ним покинули Кэналлоа.       -Он подал на развод, - Хмыкнул Рокэ, - А вы знаете, что я развода ему не давал, поскольку, в Кэналлоа расторжения брака запрещены? Так что, я могу, в любой момент, забрать Лино и увезти в Алвасете!       -Он не кукла и не домашний питомец, - Возразил Эмиль, - Чтобы вы могли увезти его, против его воли!       -Юноша, он мой супруг, - Рокэ произнес это в таком тоне, что Эмиль почувствовал себя полнейшим ничтожеством, - И он покинул Алвасете незаконно, по чужим документам и без моего официального разрешения. А значит, я могу его вернуть, и даже король не сможет мне возразить, поскольку, это означало бы дипломатический скандал. А на это он не решится. И даже Дорак ничего поделать не сможет, поскольку, ему тоже не хочется разрушить союз с Кэналлоа. А Лино мне подчинится, поскольку, не пойдет против короля и кардинала. А если даже и не подчинится добровольно, - у меня есть некоторые средства, чтобы его увезти. Скажем, подсыпать ему сильнодействующее снотворное. К тому же, он, наверняка, до сих пор, испытывает ко мне некоторые чувства. Вряд ли ему настолько хорошо с таким заморышем, как вы, чтобы он мог забыть то, что между нами было.       -Он меня любит, нам хорошо вдвоем, и он вряд ли меня бросит!       -Рано или поздно вы ему наскучите, юноша! Вы для него, как постный сухарик после изысканных блюд в дорогом ресторане!       От этих слов Эмиль почувствовал себя окончательно растоптанным. Он и сам не раз задумывался о том, что, возможно, брату скучно с ним в постели. Что бы они ни придумывали, Эмиль умел, в основном, подчиняться, напоминая чересчур воспитанную эрэа из добропорядочного эсператистского семейства, которая только вчера вышла замуж, и следует заветам матушки:-"Лежи тихо и думай о будущих детях!". А он, и впрямь, хотел ребенка! Он понимал, что, возможно, Ли вовсе не мечтает стать отцом, но ему самому очень хотелось видеть частичку любимого в своем малыше! Вряд ли брата тянуло к добродетелям семейной жизни. Ему и так было неплохо. А значит, Эмиль, действительно, рисковал очень быстро ему наскучить.       -Впрочем, у вас есть шанс, - Заметил Рокэ, - Чтобы я позволил ему еще немного попоститься с вами. Но, чтобы я это сделал, вы должны понести наказание, за то, что уговорили его с вами сбежать.       -Я его не уговаривал, - Возразил Эмиль, - И даже представить себе не мог, что он решится со мной уехать!       -Так вы хотите, - Осведомился Рокэ, - Чтобы он остался с вами, или нет?       -Хочу, - Отозвался Эмиль, чувствуя, что Рокэ загоняет его в угол, как добычу на охоте, - Я готов заплатить сколько угодно, чтобы вы оставили нас в покое!       -Я могу заломить такую цену, - Криво усмехнулся Рокэ, - Что у вас никаких денег не хватит!       -Что же вам от меня нужно? -Я уже говорил, что хочу вас наказать! И я вас выпорю. Ремнем. В комнате у Лионеля есть кушетка. Вы полностью разденетесь, ляжете на нее, и я немного подрумяню вашу маленькую задницу.       Эмиль растерялся. Полностью раздеться перед посторонним мужчиной, - а Рокэ, или, как они с братом называли кузена, Росио, для него человек абсолютно посторонний. Это Лионеля связывали с кузеном узы брака, а Эмиль был с ним едва знаком, - они изредка встречались у кого - то в гостях, и Росио не обращал на него никакого внимания, - это было, для него, неудобно и стыдно. И, к тому же, порка, - это, наверняка, очень больно! Эмиля никто никогда не бил. Даже в детстве! Отец, по поводу какого - то его проступка, мог только тяжело вздохнуть, - мол, что с "отмеченного" возьмешь? Арлетта могла оставить его без обеда, но взяться за ремень ей и в голову не приходило. Иногда она "награждала" Эмиля пощечинами, но пощечины, все - таки, не порка!       -Так вы готовы понести наказание, - Лениво осведомился Росио, - Или, все - таки, отступитесь, и вернете мне того, кого у меня украли?       Отдать Лионеля, без которого его жизнь вновь стала бы пустой, серой и абсолютно ненужной? Нет, на это Эмиль готов не был! Он согласился бы даже умереть, - лишь бы, в последние минуты Ли был с ним рядом!       -Я готов, - Отвечал Эмиль, очень стараясь, чтобы голос его не дрогнул, - Если даже вы хотите меня убить, - лишь бы вы позволили брату жить так, как он хочет!       -Убивать вас, - Опять ухмыльнулся Росио, - Я не собираюсь. А вот, выпороть вас совсем не помешает!       Они поднялись в комнату Ли, где, действительно, стояла бархатная кушетка. Иногда близнецы предавались любви и на ней, - хотя, это было не так удобно, как на кровати,- зато, придавало происходящему пикантности, и, к тому же, в ее изголовье были небольшие ручки, за которые Эмиль держался, когда Ли его тискал или щекотал. Иногда братец привязывал к ним его руки, и это тоже было необычно, и добавляло в их развлечения немного остроты.       Росио, после того, как Эмиль, задыхаясь от стыда, сбросил одежду, и улегся ничком на кушетку, тоже привязал его руки, а потом еще и крепко связал его щиколотки.       -А у вас, - Заметил Рокэ, похлопав Эмиля по ягодицам, - Весьма симпатичная попка! Похоже, что это то единственное достоинство, которое и привлекло к вам внимание Лионеля, - он любит красивые попки!       Прикосновение чужого человека к столь интимному месту заставило Эмиля еще больше смутиться.       -Если уж вы решили меня наказать, - Пробормотал он, - Наказывайте, пожалуйста, но не надо меня трогать!       -Как я и думал, вы скучнее старой девки из эсператистского монастыря, - Отвечал Росио, - Так что, Лино уже скоро от вас убежит, несмотря на всю вашу жертвенность. Уж лучше бы вы, и впрямь, в монастырь ушли!       Уже первый удар обрушился на Эмиля отчаянной болью. Он прокусил губу, стараясь не закричать. Не хватало, чтобы Росио счел его слабаком и нюней, который захнычет в самом начале наказания! От продолжения порки у него звенело в голове. Он испачкал подголовник кушетки кровью от прокушенных губ. От напряжения он изранил запястья жесткими кусками упаковочного шпагата, которыми Росио привязал его к кушетке. Веревочки натянулись, и впились в кожу, оставляя на ней ссадины. Впрочем, боли от этого Эмиль не чувствовал. Вся боль сосредоточилась на ягодицах, и отзывалась в позвоночнике. Казалось, что он вот - вот, от этой боли, расплавится. Хорошо еще, что Рокэ не хлестал его по спине, сосредоточившись только на несчастной заднице! Удары Эмиль не считал вообще, не мог попросить остановиться, - уже не из гордости, - у него просто не было на это сил! И, в конце концов, он просто потерял сознание, уткнувшись лицом в подголовник кушетки, уже испачканный кровью, - мало того, что Эмиль искусал губы, - дернувшись, он сильно ткнулся в подголовник лицом и разбил нос. Кровь текла безудержно, но он уже не замечал и этого. И, в конце концов, просто провалился в темноту.       Очнулся Эмиль уже на мягкой кровати. Рядом был Лионель, который протирал его истерзанные ягодицы влажными салфетками.       -Ли, - Тихонько проговорил Эмиль, - Росио еще здесь?       -Я вышвырнул его вон, - Отвечал Ли, - И хорошо, что я успел вовремя прийти, иначе, он мог бы и совсем тебя забить. Почему ты позволил ему над собой издеваться?       -Он пригрозил мне, что увезет тебя обратно, в Алвасете, - Отозвался Эмиль, - И потребовал, чтобы я позволил ему себя выпороть, чтобы он от нас отстал!       -Какой же ты глупенький, - Вздохнул Ли, осторожно целуя Эмиля в макушку, - Ты позволил ему себя избить, а он, из - за твоей покорности, озверел. Его, вообще, даже на выстрел ракетного комплекса нельзя к тебе подпускать! Тем более, что тебя зовут Эмилем.       -А это тут причем? -Притом, что у него, когда - то, была девица, которую знали Эмильенной Карси. Там, где они учились, ее всё называли просто Эмили. На самом деле, ее звали Эдит Лансар, но она и ее муж скрывались под чужими именами, поскольку, были известными мошенниками. Однако, Росио этого не знал. Он привык называть ее Эмили. Однажды она пригласила его к себе, а там на него напали ее муженек и братья. Они хотели его убить и ограбить. Он кое - как спасся от них, выпрыгнув в окно, сломал ноги, и лишь чудом не остался инвалидом. Но дело не только в сломанных ногах. Однажды, по пьянке, он проговорился, что муж этой девицы его изнасиловал. Рокэ Алву трахнул какой - то проходимец! С тех пор, имя "Эмили" его просто бесит. Однажды, в Алвасете, на пляже, он чуть не задушил туристку с таким именем. Он начал с нею заигрывать, а когда поинтересовался, как ее зовут, мгновенно пришел в дикую ярость. Хорошо, что рядом очутился шеф его разведки, Хуан Суавес. Он нередко спасает своего сеньора от последствий диких глупостей, которые тот может натворить, по пьянке или в невменяемом состоянии. Кстати, все герцоги Алва, всегда, были немного "ку - ку". Только сеньор Алваро, отец Росио, был более - менее нормальным. Единственным его отклонением было то, что он, иногда, терял сознание. Старший брат Рокэ, Карлос, умер от отека мозга, вызванного онкологическим заболеванием. Сестра Росио, Инес, была замужем за багряноземельским шадом, и отравилась, почувствовав симптомы болезни мозга. Потом пресса полоскала имя шада, обвиняя его в том, что он убил жену, из - за того, что она нарожала нескольких сыновей, чем создала опасную ситуацию, из - за будущей борьбы за трон. Такое, конечно, возможно, но правитель Багряных Земель слишком любил жену, чтобы убить ее, из - за рождения нескольких сыновей. А вот, болезнь у нее, действительно, была, и не только у нее, - она погубила многих в семье Алва. Поэтому, Росио и женился на мне, - я не из "отмеченных", забеременеть не могу, его наследником будет его племянник, Луис - Альберто Салина, а он вполне нормальный мальчишка. Зря я не рассказал тебе всю эту историю, и, вообще, зря втянул тебя в авантюру с побегом из Кэналлоа. Ты мог бы спокойно оттуда уехать, а я как - нибудь выкарабкался бы сам.       -Этот чокнутый, - Отвечал Эмиль, - Ни за что не позволил бы тебе уехать! Так что, я очень рад, что сумел тебе помочь!       -Ты за это так жестоко поплатился! -Ничего. Это пройдет!       -Росио псих и мерзавец! Я расскажу об этом кардиналу, если даже тот опять включит "дурочку", и начнет изображать умирающего гуся. А тебе я сейчас вызову врача!       -Не смей! Я не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии! -Мэтр Дюшене мой хороший знакомый. К тому же, к врачу можно обратиться с любой болезнью, даже с геммороем.       У меня нет геммороя! И, вообще, нет ничего страшного. Принеси мне, пожалуйста, обезбаливающую мазь, - и скоро все будет в порядке.       -Бедный ты мой глупышка! Оказывается, тебя нельзя оставлять без присмотра, чтобы ты не влип в какую - нибудь опасную историю! Ну, что мне с тобой делать?       Склонившись к Эмилю, Лионель очень легко и осторожно поцеловал его истерзанные ягодицы. Прикосновение его прохладных губ к "горящей" коже было так приятно, что Эмиль, с отчанным бесстыдством попросил:       -Еще, пожалуйста! -Конечно, мой хороший, - С, нежностью отозвался Ли, - Только бы тебе не было больно!       Несколько дней спустя, Рокэ опять напомнил о себе. Эмилю прислали номер полупорнографического журнала "Сеньор Алвасете", где он увидел свои снимки, сделанные во время порки, - очевидно, пока он раздевался, Росио установил где - то в комнате скрытую камеру. А может быть, они были там всегда, и Алва постоянно имел удовольствие лицезреть их с Лионелем интимную жизнь, во всех подробностях. Эмилю было жутко стыдно, что он очутился на страницах журнала в таком виде, - полностью обнаженный, да еще и с избитым задом!       -Плюнь, ничего страшного, - Отвечал Лионель, успокаивая его, - Я, вообще, позировал для этого журнала. Причем, когда был совсем еще юным, - кое - кому нравится рассматривать обнаженных мальчиков.       -Ты еще в школе, - Вздохнул Эмиль, - Позировал на уроках рисования, бесстыдник!       -А что такого постыдного в наготе? - Возразил Ли, - Посмотри на старинные скульптуры, на картины великих художников прошлого. Для них позировали обнаженные люди, и это было вполне нормально. Только уже потом эсператизм сделал из плотской любви смертный грех, и приучил людей стыдиться своего тела! Вообще, эсператизм, - дичь! Дай волю таким, как герцогиня Окделл, - они и на мужчин нацепят паранджу, а сами будут сутки напролет распевать псалмы, воображая, что тем самым помогают борьбе за все хорошее, против всего плохого!       Герцогиня Окделл, вдова правителя Надора, Эгмонта Окделла, погибшего при каких - то сомнительных обстоятельствах, была той еще ханжой, которая постоянно боролась против чего - нибудь, - то устраивала митинги против строительства в Надоре, новых гостиниц, хотя, это могло принести ей хороший доход, то против ремонта деревообрабатывающего комбината, то требовала сноса нового курорта, поскольку, курорты подрывают общественную мораль, то собирала подписи за то, чтобы сделать королем Талига поп - музыканта Альдо Ракана, проживавшего в Агарисе, со своей бабкой Матильдой и любовником, Робером Эпинэ. Вряд ли Альдо и Роберу была нужна эта корона, да и едва ли Альдо был настоящим Раканом, однако, такие придурки, как Мирабелла и так называемые "Люди Чести" вряд ли об этом задумывались. Ли не раз замечал, что нужно ввести в Надор королевские войска, установить там военное губернаторство, а самой Мирабелле накидать по шее, обстричь налысо, и отправить в какой - нибудь далекий монастырь, на покаяние. Возможно, что он был прав, поскольку, Надор, с бесконечно повторяющимися беспорядками и довольно бестолковым населением, мозги которого были промыты герцогиней Окделл до полнейшего позеленения, был, для Талига, постоянной головной болью, и с этим, действительно, необходимо было что - то делать.       Несмотря на то, что Ли не был против снимков в эротических журналах, он, все - таки, осмотрел дом на наличие "жучков", и, похоже, все - таки, что - то нашел, поскольку, долго ворчал, что его бывший муж, - не Ворон, а настоящая свинья.       Эмиль еще лежал на животе, в их с Лионелем большой кровати. Иногда Ли, приподняв его рубашку, осматривал его ягодицы, и осторожно, но все более страстно, целовал следы от ремня.       -Похоже, - Проговорил Эмиль, заметивший эту страсть, - Синяки на моей заднице тебя привлекают. Пожалуй, я позволю тебе иногда меня пороть, если, конечно, ты не будешь так.. увлекаться, как Росио. Тем более, что вы с ним, явно, порку практиковали.       -Я не буду тебя пороть, - Отвечал Ли, - Не хочу, чтобы твоя милая попка была в шрамах. И причинять тебе боль тоже совсем не хочется. Вот, пошлепать тебя, иногда,- пошлепаю! Не бойся, - я легонько - легонько! А этого мерзавца Росио я проучу, чтобы он больше не смел совать свой нос в нашу жизнь!       Вскоре вся Оллария сплетничала по поводу скандального видео, показанного в одном из сюжетов популярной вечерней передачи "Столичные Новости". Сюжет вышел в рубрике "Их нравы", и касался развеселого поведения дриксенского военного атташе, графа Говарда фок Хосса. Однако, кувыркался с ним, на видео, не кто иной, как герцог Алва. К тому же, в кадре был еще один дрикс, секретарь посла Кесарии, герцога Бруно Зильбершванфлоссе, капитан - лейтенант Ульрих Рейфер. В общем - то, ничего такого, - обычная гайифщина в пьяной компании, не столь убойная, как недавно нашумевший порнофильм "Марк и Лаконий". И самым ужасным, в этом паршивом ролике, было то, что герцог Алва, с обоими своими партнерами, был снизу! Были бы они еще крутыми вояками, бодибилдерами или чемпионами Кэртианы по каким - нибудь единоборствам, - но это были два унылых рыжих дрыща, чем - то напоминавших представителей крайне презираемого Алвой семейства Манриков!       -Это позорище! - Кипела столица, - Какие - то дриксенские гуси унизили Талиг! Они втоптали нас в грязь! Они должны быть вышвырнуты отсюда вон! Куда смотрит Его Величество?!!       Впрочем, король Фердинанд порнушку, явно, не смотрел. А если и смотрел, - то очень тихо, скромно и тайно. И шум поднимать не стал. Просто, вызвал герцога Бруно к себе, и попросил отправить "виновников торжества" по домам. Росио уехал к себе в Алвасете сам, ничего никому не объясняя. Даже такая сплетница, как королева Катарина, в этот раз не стала делиться с прессой никакими откровениями.       -Это ты? - Спрашивал брата догадавшийся, кто был автором нашумевшего видео, Эмиль, - Это все ты устроил, да?!!       -Почему именно я? - Пожимал плечами Ли, - Может быть, это дриксенский принц Фридрих?       -Что Фридрих мог забыть в Олларии? -Говорят, что у него тут любовник имеется.       -Если я узнаю, что его любовник ты, я от тебя уйду! -А я тебя никуда не отпущу! Я слишком тебя люблю, чтобы позволить тебе сбежать! К тому же, ты слишком юный и неопытный, чтобы остаться одному.       -Мы с тобой ровесники! -Но мне всегда кажется, что ты младше. Ты такой милый, такой нежный и наивный! Я люблю тебя, просто до безумия! Миль, ты мой, только мой, и всегда будешь моим!       -Не буду! -А я тебя защекочу, зацелую и затискаю!       Конечно, Эмиль просто ворчливо шутил, что не будет. Он прекрасно понимал, что и его сердце, и тело принадлежат его прекрасному возлюбленному брату, и никуда он от этого не денется. А Лионель, подхватив его, так , чтобы не причинить ему боли, понес его в дом, как он выразился, "делать ребеночка", и Эмиль не мог ничего на это возразить.