Porte-épée

⛓

      — Здравствуйте, господин Чжун Ли! Сегодня у нас новое меню, хотите попробовать или предпочтете как обычно? — приветливо улыбнулась Сян Лин, подскакивая с пухлым блокнотиком к вошедшему в ресторан Чжун Ли. — Добрый вечер, Сян Лин, — кивнул он с мягкой улыбкой и прошел к самому дальнему столику, который отделялся от всего зала широкой высокой ширмой. Но мужчине это место нравилось не за уединенность (что, впрочем, тоже было плюсом), а из-за вида, открывавшегося через круглое окошко: вечернее закатное небо, шелестящий волнами океан, пришвартовывающиеся к причалу корабли, резвящиеся на пирсе дети. Этого было достаточно, чтобы насладиться вкусным ужином и приятной атмосферой после рабочего дня. — Новое меню? — спросил он, снимая любимый черно-коричневый плащ и вешая его на крючок на стене. Оставшись в коричневом жилете поверх бежевой рубашки, Чжун Ли сел на стул. — Наш повар решил разнообразить блюда, так что теперь у нас есть острые салаты, копченые рыбки, сладкие роллы, новый сорт одуванчикового вина… — Неужели вы собрались провести этот вечер без меня, Чжун Ли? — мелодичный голос Чайльда раздался прямо над ухом бывшего архонта, из-за чего тот резко дернул головой, едва не сталкиваясь с чужим носом, встретился с кобальтовыми глазами. — Давно не виделись, — улыбнулся юноша, следом занял место напротив и подпер подбородок кулаком. Любопытно посмотрел на Сян Лин. — Что там насчет одуванчикового вина? — Винокурня господина Рагнвиндра начала скупать новый сорт закатников, так что одуванчиковое вино теперь имеет новый привкус, более сладкий и воздушный… Чжун Ли перестал её слушать, переключив все свое внимание на юного предвестника. Они с Чайльдом действительно давно не виделись, так что за прошедшее время произошло немало перемен, затронувших каждую деталь «новой» жизни. Стоило хотя бы начать с событий полугодовой давности, когда Чжун Ли отдал Сердце Бога, и предвестники более-менее мирно покинули Ли Юэ. Конечно, банк северного королевства никуда не делся, а некоторые представители Снежной то и дело мелькали по гавани. Провожая взглядом отплывающий корабль, на палубе которого стоял Чайльд с опущенной головой, Чжун Ли и не представлял, какой хаос вскоре начнется в его душе. Первое осознание сильной привязанности к одиннадцатому предвестнику бывший архонт ощутил в тот момент, когда сидел в кабинете бюро и заполнял бумаги. В голове был рой мыслей, а в ушах звучал фантомный смех Чайльда, который любил приходить сюда и мешать своей болтовней, трогать корешки книг и малочисленные статуэтки, своим присутствием избавляя от чувства одиночества. Второе осознание пришло к Чжун Ли в один из солнечных дней, в те самые, в которые они вдвоем выбирались на отмель Яогуан и наслаждались теплой погодой. Чайльд собирал звездные ракушки и плескался в море прямо в одежде, смешно отфыркиваясь от морской воды и зачесывая мокрые медные пряди. Просил присоединиться, улыбаясь ярко-ярко и светясь под светом солнечных лучей или закатных бликов, а Чжун Ли любовался им, стоя на берегу. Потом Тарталья с радостным хохотом гонял гидрослаймов, от которых мужчина спустя несколько минут его же и спасал, лопая плотные пузыри и ловя мокрого мальчишку в объятия. Ужинали в ресторане и расходились по разным сторонам ближе к двенадцати. Третье осознание неожиданно всплыло грустным воспоминанием об их совместных вылазках на зачистку лагерей хиличурлов. Чайльд, выпросив у него щит, по обычаю рвался в бой, безумно скалясь и поднимая на всю округу шум, позже Чжун Ли аккуратно укладывал бессознательного юношу на землю палатки, проверял пульс, поил лечебными зельями и втирал мази в бордовеющие гематомы. Может, у Чайльда и был глаз порчи, но человеком он быть не переставал. Подобные случаи были частыми, и мужчине все меньше нравилось наблюдать за тем, как предвестник получал боевые раны или жмурился от боли в теле. Уже неизвестное по счёту понимание, что он давно привык к компании Чайльда, пришло пару месяцев назад, когда Чжун Ли ощутил внизу живота странное покалывание. Это была душная майская ночь. Днём Чжун Ли забегался на работе, между постоялым двором и гаванью, так что к позднему вечеру впервые за всю длинную жизнь чувствовал усталость. Не было сил даже сходить на ужин или приготовить дома чай, хватило только на то, чтобы добраться до кровати и рухнуть на неё. И вроде бы Чжун Ли уснул, позабыв о приличиях и правилах постельного белья — раздеться, принять душ, надеть чистую пижаму. Проснулся он от жара, охватывающего все тело, кожа покрылась липкой испариной, а в паху было тяжело и тесно. Он не был уверен, что именно ему снилось, но всполох рыжих волос, звонкий голос, срывающийся на сладкие стоны, светлая нежная кожа под его сильными руками, подводили к одному выводу. Ему приснился Чайльд, разгоряченный и нуждающийся в прикосновениях. Возбужденное состояние ему было не то чтобы не знакомо, скорее очень сильно позабыто. С того момента в его голове часто мелькали столь смелые образы, порочные звуки, которых не существовало в реальности, но отпечатались на подкорке мозга. А ещё одно неприятное зудящее чувство в груди. Вот его бывшему архонту было сложно объяснить даже самому себе, и оправдываться простым плотским влечением не мог. И… да, кажется, Чжун Ли ощущал некую тоску по этому мальчишке. Другими словами, он сильно по нему скучал. Видел в каждом проходящем мимо человеке какие-то смахивающие на Чайльда особенности: у одной девушки это были голубые глаза, у мужчины рост, у одной яркие рыжие волосы, у другого голос. Наверное, то, как отреагировало его вздрогнувшее сердце под каменной грудью на возникшего буквально из ниоткуда Чайльда, вполне объяснимо. Чжун Ли подавил в себе желание вскочить и обнять юношу. Всё-таки это… неприемлемо для него. Чуждо, скорее. — …Чжун Ли? Чайльд уставился на него в ответ, слегка склонив голову набок. Чжун Ли скользнул взглядом по его лицу, отмечая, что тот совсем не изменился, все также выглядя юно и беззаботно. Ему нравилось это. Нравилась циркулирующая молодая кровь в крепком теле, пышущем силой. Нравилось, как рыжие непослушные прядки завивались в колечки на концах, как капризно вздёрнутый нос водил по воздуху, ловя вкусный запах еды. Как длинные тонкие пальцы, облачённые в серые перчатки, нетерпеливо стучали по столу или крутили вилку. Чжун Ли вдруг подумал, что хотел бы поймать тонкое запястье, поцеловать каждую очаровательно выпирающую пястную косточку, лизнуть между пальчиками, коснуться губами фаланг, переплести со своими. — Чжун Ли, все хорошо? Голос Чайльда снова ворвался в мысли, и Чжун Ли поднял на него сгустившийся чёрным взгляд. По хребту пробежались мурашки. — Да, — кивнул мужчина, глубоко вдыхая и переводя взгляд на окно. Точно, он и забыл, что во время трапезы наблюдал за живописным пейзажем, а не думал о столь неблагопристойных вещах. Однако появляющееся напряжение в штанах он не мог никуда деть, потому сильнее сконцентрировался на уличном шуме. — Хорошо, — моргнул Тарталья, отчего-то трогательно розовея скулами, прочистил горло и пожал плечами. — Я сделал заказ на свой вкус, потому что вы… Облизывали меня взглядом? — …задумались о чём-то, и я посчитал, что было бы невежливо отвлекать вас. А ещё я взял нам новый сорт вина, думаю, стоит попробовать. — Благодарю, я доверяю твоему вкусу, Чайльд. То, как он произнёс чужое имя, буквально физически проведя горячими пальцами по буквам, ощутили, кажется, даже те, кто сидели в другом конце зала. Чайльд смущенно положил ногу на ногу и потеребил пальцем салфетку. — Как твои дела? — спросил Чжун Ли. Он всё-таки посмотрел на юношу. — О! — воскликнул Чайльд, будто вспомнив что-то важное, немного подался вперёд и с загоревшимися глазами начал рассказывать. Говорил он обо всем, путаясь в словах и коверкая буквы от волнения, размахивал руками и хихикал над собственными шутками. Забывал о еде и вине, елозя по стулу и ведая о своих приключениях по странам. А Чжун Ли… Не отводил взгляд, стараясь держать его на уровне глаз Чайльда, но забывался и опускал. Играл в эту нелепую игру «все что ниже носа Чайльда — лава», пока не заметил мелькнувшую под серым пиджаком коричневую ленту. А когда понял, что это самая настоящая портупея, Чжун Ли едва сдержался, чтобы не разбить чашу пальцами. — …Тевкр говорил… Что там говорил младший брат предвестника неважно, важно только то, как темный кожаный материал впивался в обтянутую красной рубашкой грудь. Как четко выделялся её рельеф при каждом вдохе и выдохе, как виднеющийся кусочек этого снаряжения давил на мышцы. Насколько сильно покраснела светлая кожа там? Натерлась ли, покраснела ли, стала ли чувствительнее? В какой-то момент Чайльд начал обмахиваться ладошкой, с пунцовыми щеками рассказывая о каких-то испытаниях — Чжун Ли знал, что мальчишка смущался, смущался причем сильно, но не мог перестать смотреть. Ужин закончился вместе с окончанием длинного рассказа, Чайльд поклевал отовсюду по две-три ложечки, но так и не поел нормально, выпил три чаши вина, раскраснелся сильнее, лихорадочно поблескивая голубыми глазками. Стоило ему потянуться за мешочком с деньгами, как его остановил Чжун Ли, резко поднявшись и мотнув головой. — Я оплачу, а ты пока собирайся, — кажется, он прохрипел это, широким шагом исчезая за поворотом. Ему срочно нужно было прийти в себя, отвлечь глаза или, по крайней мере, посмотреть на что-то менее соблазнительное. Что там именно нужно было собирать, Чайльд не понял, внимательно рассмотрев стол и не найдя на нем ничего. Только похлопал себя по карманам, удостоверился, что все на месте, и собрался было уже пойти вслед за мужчиной, как увидел рядом на стене знакомый плащ. Коснулся пальцами дорогой качественной ткани, сгреб к себе и, оглядевшись, уткнулся в нее лицом, вдыхая запах Чжун Ли. У Чайльда мигом загорелись уши, член в штанах заинтересованно дернулся. Чжун Ли всегда пах чем-то приятным, сложно сказать, чем конкретно. Вряд ли во всем мире найдется похожий одеколон, мыло или что-то подобное. Он просто пах по-родному, так, как и должен, привычно, мягко и уютно. Пересилив себя, Чайльд поспешил к мужчине и протянул ему одежду, после чего они покинули ресторан, выходя на одну из узких улочек гавани. Вечер уже плавно перетек в начало ночи, зажглись фонари, освещая тусклым светом улицы, люди разбредались по домам. — Когда ты приехал? — спросил Чжун Ли, идя рядом неспешным шагом и держа сцепленные руки за спиной. — Я пришел к вам, как только прибыл, — смущенно фыркнули слева. — У меня сейчас отпуск, вот, подумал, что было бы неплохо навестить вас. — А где ты остановился? Раньше Чайльд снимал небольшую квартирку рядом с банком, изменилось ли что-нибудь в этот раз? — М-м-м, вообще-то, нигде, — предвестник потер кончик носа и отвернулся, когда Чжун Ли вопросительно глянул на него. — Но, думаю, провожу вас и побегу в постоялый двор. — Ты можешь остановиться у меня. В доме есть свободная гостевая комната. Чжун Ли был уверен, что делает правильно. И был уверен, когда обещал Чайльду, что тот не стеснит его ни в чем.

⛓

      До дома Чжун Ли они добрались довольно быстро, учитывая, что тот жил за пределами гавани. Внутри было чисто, свежо и уютно. Пахло травяными чаями, благовониями и Чжун Ли. Мальчик не представлял, как ему придется покидать это место. — Если хочешь освежиться, душ вон за той дверью, вот тапочки, — мужчина вытащил ему черные мягкие тапочки, сам надел коричневые. Снял плащ, повесил его на вешалку. — Я заварю ромашковый чай, он поможет расслабиться, а еще поможет быстрее заснуть и… Чайльд снял пиджак и аккуратно повесил на крючок, повернулся к замолчавшему архонту и приподнял бровь. — …и, — моргнув, Властелин Камня поджал губы и скрылся на кухне. — Заварю. Тарталья коснулся портупеи, покрываясь пятнышками смущения. Он ведь не ошибся? Ему же не показалось, что темно-карие глаза Чжун Ли загорелись золотым, когда они увидели его новое военное крепление? Недавно Чайльд приобрел новый лук, тяжелый и громоздкий, крепящийся к портупеям — было удобно во время боя хватать его или убирать одним рывком. Сейчас же он был безоружен, но появившуюся привычку носить сдавливающий грудь ремень не оставил, механически щелкая бляшкой по утрам. И он даже не думал, что Чжун Ли заметит новую деталь в его образе. Он в принципе не думал, что мужчина будет так много на него смотреть сегодня, надеясь только на то, что ему просто разрешат поужинать с ним. О своей влюбленности Чайльд знал давно. Еще с того момента, когда впервые увидел Чжун Ли, встречавшего гостей из далекой Снежной прямо на причале. Стоял тогда, скрестив руки на груди и нахмурив брови. Прием был не особо теплым, но прославленные ужасной славой предвестники не жаловались. Мужчина говорил только с Синьорой, идя с ней впереди, а Чайльд, успевая с жадностью оглядывать новые яркие места, разглядывал широкие плечи, прямую спину, длинные ноги, темные волосы, запоминал крохотные детальки костюма. Навострившимися ушками слушал низкий голос, не особо понимая, о чем они говорят, просто наслаждался чарующим тембром. Да, это была его самая первая любовь. Ею же и осталась. Решив, что смущать хозяина дома лучше не стоит, Чайльд шмыгнул в ванную комнату и охнул от удивления, включая свет. Ли Юэ, конечно, был довольно современным, но во многом уступал технически развитой Снежной, и чувствовалось это в мелочах. Как, например, в деревянной широкой бочке, предназначенной вместо ванны. Спустя минут пятнадцать Тарталья вылез в коридор, обмотавшись двумя большими полотенцами, которые нашел на одной из полок. В руках держал одежду и мялся, не зная, где ее оставить. Как раз его увидел Чжун Ли, держа в руках две чашки. Потом исчез за стеной и появился уже с тонкой стопкой домашней одежды, протягивая ее парню. — В ванной рядом со шкафом стоит плетеная корзинка. Закинь туда, — и, не глядя, ушел. Чайльд сделал, как было сказано, следом надел хлопковые штаны и рубашку светлых цветов. Ожидаемо, одежда была ему велика, так что, не придумав ничего лучше, он закрепил сверху портупеи — вокруг груди и плеч, на талии и бедре. Может, дело было в вине… Ему действительно думалось, что ничего такого ужасного в этом нет, ровно до тех пор, пока они не сели с Чжун Ли пить чай в зале. Тишина между ними витала неловкая, а глаза Властелина Камня то и дело возвращались к телу мальчишки. После ванны Чайльд выглядел свежее и бодрее. Волосы влажно липли к затылку и лбу, с них стекали крупные капли, что впитывались в широкий ворот рубашки. Та открывала вид на острые ключицы, которых хотелось коснуться губами, царапнуть клыками, втянуть тонкую кожу и оставить на ней яркий след. — А вы как? — несмело буркнул Чайльд за чашкой. После вина его слегка штормило, так что щеки до сих пор оставались горячими и румяными. — Нормально, — односложно ответил Чжун Ли, глядя на то, как длинные пальцы Чайльда обнимали кружку. Перчатки он, оказывается, снял. И то, какими хрупкими казались узкие ладошки Тартальи, вызывали в душе архонта благоговейный трепет. Прикрыв на секунду глаза, он представил, как бы красиво те обхватывали его член, кольцом скользя от основания вплоть до истекающей смазкой головки. По залу прокатился глухой рык, и Чайльд вздрогнул, оглядываясь и не сразу понимая, что это был Чжун Ли. — Тебе стоит… — он шумно втянул воздух и, не открывая глаза, процедил: — пойти спать. Я подготовил тебе комнату. Вторая слева. — Но я- — Чайльд. Предвестник кивнул и вместе с чашкой поднялся, дабы пройти в указанную комнату, чувствуя, как от мужчины темнело и вибрировало пространство. Но не успел он отойти, как его схватили за руку и дернули на себя. Чашка упала на ковёр и откатилась куда-то под низкий столик, а юноша звонко вскрикнул, приземляясь на твёрдые колени архонта и хватаясь руками за широкие плечи. Ноги, согнутые в острых коленках, уперлись в диван. Стукнувшись лбом о нос старшего, Чайльд задохнулся от горячих ладоней, улёгшихся ему на задницу и смявших её со всей страстью. — Что? — рвано выдохнул он, пытаясь отстраниться, но ему не позволили, удерживая на месте, более того, подтаскивая ближе и теснее. — Ой. Мальчишка чувствовал, как пятнышки смущения начали покрывать лицо и шею, когда ощутил под собой внушительный бугорок. Даже сквозь одежду он был горячим. — Зачем ты надел их? — голос взрослого мужчины скрипнул, тронув горячие алые ушки парня. — Одежду? — глупо моргнул Чайльд, а потом пожелал пробить головой гору — почему он иногда был таким идиотом? — А, это, ну… мне одежда велика, она спадала, и я подумал, что стоит лучше закрепить ремнями. На самом деле, у него внутри все кричало и бурлило от радости оказаться в таких объятиях с мужчиной его сладких и самых постыдных снов. Кроме того, он чувствовал чужое возбуждение и уже пылал изнутри, не зная, нужно ли ему что-то делать или нет. Чжун Ли распахнул глаза и резко приблизился к Чайльду, горячими губами касаясь его левого ушка. Прямо как на ужине, когда этот юнец шепнул ему что-то своё игриво-обиженное. — Тогда почему не вышел в одних портупеях? Осознав сказанное, Чайльд раскраснелся до критической точки, что дышать стало тяжело и эмоции скрывать тоже — потому сорвано выдохнул и тихо-тихо простонал. В штанах уже было готово взорваться. Его неискушённое сексом тело требовало разрядки и прикосновений. Подумав, что терять ему больше нечего, Тарталья подался вперёд и прижался влажными губами к длинной сильной шее, мокрым язычком марая кожу. Сверху раздался рык. Чайльда покрепче перехватили под попой, прижимая к каменному торсу, подняли на руки и направились в спальню, с ноги распахивая дверь. — Прости, — шепнул Чжун Ли, когда слишком резко опустил Тарталью на кровать, оказываясь сверху и хватая пальцами подбородок юноши. — Э-это мой первый раз, — промямлил Чайльд, не зная, куда себя деть от стыда. Он так много не смущался в своей жизни никогда, как за прошедшие полчаса. Чжун Ли, уже собиравшийся поцеловать его, замер и заглянул в глаза. — Я думал, что после совершеннолетия ты уже занимался сексом? Был в отношениях? Предвестнику захотелось заплакать от неловкости. — В смысле? Не-ет! Почему я должен был лишиться девственности после совершеннолетия? — фыркнул он, закрывая лицо ладошками и задыхаясь от веса мужчины. Но, признаться честно, эта тяжесть была приятной и желанной. — И нужен партнёр для такого… Как вы вообще могли подумать, что я собирался заняться с кем-то этим после совершеннолетия? — Этим? — левая бровь архонта изящно изогнулась, и Чайльд запыхтел. Мужчина улыбнулся и, наконец, склонился, прижимаясь кончиком носа к чужому. — Тогда ты хочешь, чтобы я стал твоим первым? В груди радостно сжалось сердце. Чайльд почувствовал себя счастливым, кивая — почему-то ему было так хорошо и приятно от такого вопроса. Как будто… Чжун Ли было не все равно, что он не просто преследовал желание избавиться от напряжения в штанах, что согласие Чайльда было также важным. — Да. Хочу. Эта мелкая частичка заботы только сильнее пьянила мальчишку, и он прикрыл глаза, когда Чжун Ли подался вперёд, накрывая его губы своими. Чайльд был сладким, вкусным, с послевкусием одуванчикового вина. И это лёгкое касание обрушило на Тарталью дрожь. — Я покажу, как правильно, — шепнул Чжун Ли, прижимаясь сильнее. Сначала он целовал просто в губы, скользил к уголкам, к впадинке под нижней губой, над верхней. Потом, когда Чайльд потянулся за ним, ткнулся кончиком языка и проскользнул внутрь, оглаживая ровный ряд острых зубок. Нашёл смущенно застывший язык парня, потолкал его, лизнул нёбо, отстранился, чтобы прикусить нижнюю губу предвестника, оттянул её и всосал в свой рот с громким чмоком. Чайльд глухо простонал, выгибаясь в спине и сжимая пальцами покрывало, в то время как руки Чжун Ли скользили по его телу, то ныряя под одежду и касаясь разгоряченной кожи, то цеплялись за ремни и тянули их, резко отпуская так, что они возвращались на место с приглушенным звуком. Рубашка в каком-то смысле смягчала столкновение грубого материала с нежным телом. Чайльд замычал в поцелуй, оборачивая ноги вокруг талии мужчины, чуть не подавился чужим языком, когда толкнулись ему прямо под яйцами. Мальчишка в сильных умелых руках казался наваждением, сладкой пыткой, патокой возбужденного состояния. То, как сладко он мурчал под губами, как дрожал под мнущими гибкое тело пальцами, как вздрагивал от искреннего прямого желания. Он даже не скрывал, что хочет мужчину, подставляясь под сжигающие ласки. С хриплым вдохом Чайльд откидывал голову, открывая беззащитную белую шею, к которой Чжун Ли прижимался твердыми губами, сжимал аккуратно тонкую кожу зубами и посасывал ее, языком зализывая место укуса, оставляя влажный след. Атмосфера вокруг сгустилась, потяжелела, обрела интимный запах, закружилась вокруг них, будоража сознание. Отстранившись и напоследок мазнув губами по кончику носа, Чжун Ли взял одну из подрагивающих ладошек мальчишки, поцеловал выпирающие пястные косточки, оставил на каждом пальчике нежный поцелуй и, вытянув указательный, прикусил клыками первую фалангу, кидая на судорожно выдыхающего Чайльда ласковый взгляд. Чжун Ли мало представлял себе, что способен на такие вещи, однако с человеком, распластавшимся под ним и облизывающим губы, ему хотелось дарить все то, что он не дарил никому. Чайльд прикусил нижнюю губу, услышав звук рвущейся ткани, беззвучно распахнул рот, когда портупеи — на груди и бедре — с шлепком легли на голое тело. Ремни сразу начали натирать чувствительную кожу, и это заставило предвестника нетерпеливо прохныкать, жмуря глаза. — Ты прекрасен, Чайльд. Юноша лежал абсолютно нагим и возбужденным. Портупея на груди приковывала взгляд, а на бедре так и просилась, чтобы за нее схватили и потянули, похабно шлепнули. — Давай ляжем повыше, — с этими словами Чжун Ли подхватил мальчика, словно пушинку, и уложил того на середину кровати. Чайльд в ворохе его подушек смотрелся мило и правильно. — Хочешь чего-нибудь? — А? — Хочешь что-нибудь сделать со мной? — Чжун Ли, устроившись между разведенных ног, уселся на пятки и положил ладони на свои бедра. Перед ним открывался самый красивый вид. Даже пейзажи Ли Юэ не захватывали его дух так, как делал это мальчишка. — Коснуться меня, раздеть?.. Чжун Ли до сих пор был в уже изрядно помятой рубашке, классических черных брюках, вполне очевидно топорщащихся в районе паха. Чайльд сглотнул, стараясь не думать о собственном члене, бессовестно прижимающемся истекающей головкой к низу живота. Ствол был увит венками, из дырочки сочилась смазка, и ему нужно было всего несколько касаний, чтобы он мог кончить, взорваться удовольствием. — Раздеть? — он приподнялся на локтях. — Хочу. Чжун Ли развел руки, а Чайльд зашевелился активнее, также садясь на пятки и протягивая руки к пуговицам рубашки. Глаза Властелина Камня снова устремились вниз, к образовавшейся впадинке груди. Заметив это странное помешательство на его военном снаряжении, Чайльд хмыкнул: — Вам нравится, господин Чжун Ли? — у него пылали щеки, пульс сбивался с ритма под тяжелым пронзительным взглядом, по телу бегали мурашки, но он не мог ничего с собой поделать — ему так нравится быть эпицентром внимания мужчины. Чжун Ли не ответил, глазами жадными облизывая коричневую полоску ремня, туго обтянутого поперек крепкой груди, делая её еще рельефнее, выразительнее, соблазнительнее, притягательнее. Из-за двух плечевых ремней, тесно стискивающих мышцы, грудь Чайльда образовала меж ними ложбинку, в которую Чжун Ли захотелось скользнуть языком. Что ж, подумал он с последней пуговицей, желаниям свойственно сбываться. — Встань на колени, — попросил он, когда Чайльд стянул с широких плеч рубашку, через мгновение та приземлилась на пол. Тарталья поднялся на коленки, и его грудь оказалась на уровне лица мужчины, который нетерпеливо облизнул губы и положил ладонь на левое бедро, пальцами оглаживая ремешок. Вторую руку умостил на талии, которую также обнимало еще одно крепление, впиваясь в плоть. Но он смотрел только на то, что было перед глазами. Рот наполнился слюной, и мужчина, больше не теряя времени и прекращая сдерживать себя, прильнул к груди Чайльда. Тот звонко вскрикнул, цепляясь одеревеневшими пальцами за плечи Чжун Ли, чтобы не упасть, и заохал. Мужчина сначала поцеловал левую грудь, лизнул затвердевший бугорочек, обхватил губами и всосал, проделал то же самое и с правой, стискивая пальцами левую. Ему навстречу выгнулся Чайльд, потираясь членом о стальной пресс, а большие руки, обнимавшие тонкую талию, опустились к отклячившимся половинкам, умещая в ладони каждую из них и сминая, раздвигая, чтобы розовая дырочка немного раскрылась. У Чайльда от этих действий закружилась голова, сам он покрылся испариной и мурашками, выстанывая гласные. Вокруг пахло благовониями, чистым постельным бельем, мылом, которое использовал Чайльд, и самим Чжун Ли. Тарталье казалось, что он начал пьянеть ещё больше, несмотря на то, что был довольно хмельным после трех чаш. Чжун Ли смотрел, как Чайльд запрокинул голову, прикрыл глаза и тихонечко хныкал, хмуря брови и изредка поджимая губы. Обсосав до красноты поочереди оба соска, мужчина, широко лизнув их, решил осуществить свою недавнюю мечту, иступлено бьющуюся в его голове. Удобнее перехватив Чайльда, Чжун Ли широким мазком прошёлся по впадинке, от самого ремешка над солнечным сплетением вплоть до дёрнувшегося кадыка. Чайльд низко простонал, стараясь притиснуться к архонту ближе, чтобы потереться о него членом. — Сладкий, как я и думал, — проурчал мужчина, оставляя на коже поцелуи. — Сладкий. — А-ах. Чжун Ли улыбнулся и встал на колени, чтобы поцеловать призывно раскрытые губы, одной рукой зарыться в мягкие рыжие пряди, а средним пальцем второй юркнуть меж ягодиц и коснуться подушечкой колечка мышц. Оно было сухим и тугим, требовало растяжки и смазки, так что Чжун Ли, наставив розовых пятнышек по шее Чайльда, опрокинул того на спину, под коленки подтянул к себе и закинул стройные ножки на плечи. Сам лег на кровать, опираясь на нее локтями, поцеловал тренированные мышцы внутренних бедер, лизнул по границе ремня, подлез под него, прикусил мягкое местечко ляжки и оставил там болючий засос. Чайльд на это притянул к лицу подушку и зарылся в нее, глуша стоны и вскрики. Смотреть на это безумие он не мог, потому сфокусировался на горячем языке, опасно близко скользящего к его судорожно сжимающемуся входу. — О не-ет, — протяжно завыл предвестник, проглатывая воздух, дернулся, но Чжун Ли удержал его, проходясь кончиком языка щекотливым касанием по дырочке. Властелин Камня не вслушивался в просьбы прекратить это смущающее действие, а после игнорировал сладкие мольбы. Он ими упивался, выбивая из юного тела крики. Собственный член болезненно упирался в жесткую ткань и подавал импульсы на каждый будоражащий вскрик, марал белье обильным выделением и требовал достойного внимания. Но парень еще не был готов для того чтобы принять его в себя. Да и сам Чжун Ли не наигрался вдоволь, помимо прочего хотелось оставить после себя особенное впечатление. Толкнувшись внутрь, оглаживая бархатные стенки кончиком языка, мужчина двигал им поступательными движениями, смачивал проход. Дразнил колечко, большими пальцами растягивая его, ткнулся носом, усмехнулся над захрипевшим от стыда юнцом, снова лизнул. Еще. И еще раз. И… еще раз двадцать. Затем он проскользил вдоль шва, добрался до напряженных яичек, каждое из которых он втянул в рот и шумно пососал, лизнул основание крепко стоящего члена, прошелся по нему к уздечке, нагло потолкал её языком, а затем втянул в рот розовую головку. И Чайльд, выгнувшись на постели, кончил до звездочек перед глазами, случайно боднул пяткой по лопатке архонта, задергался иступлено в чужом рту, который начал всасывать сперму. От такого у него задрожало сердце, и ему даже почудилось, что умереть от секса правда можно. Но марево оргазма прошло через несколько минут, за которые его продолжали вылизывать и растягивать длинными пальцами, превращая тугие мышцы в нечто мягкое и эластичное, пока Чайльд вытирал уголки глаз и пытался облизать пересохшие губы. У него бешено скакал пульс, пот стекал по вискам, а сил в теле практически не было. Случись сейчас какое-нибудь нашествие пришельцев, он бы не сумел себя собрать в кучу. Тем временем жар между бедрами не сходил. Чжун Ли отвлекался на то, чтобы прикусить мягкие места на внутренних ляжках, оставить на них следы зубов, осторожно разводя в проходе три пальца в стороны, толкался и выходил до конца. Полуопавший член он не решился трогать, боясь, что Чайльд мог отключиться от сверхстимуляции — у них было полно времени впереди, архонт пообещал себе, что они и не такое успеют опробовать. Но сейчас у него кончалось терпение. Удостоверившись, что четвертый палец не причиняет боли, а сам Чайльд снова тихо постанывает и глядит на него плывущим взглядом, Чжун Ли поднялся над ним и хмыкнул. Чайльд наблюдал — и сожалел, что не раздел его сам, — как мужчина расстегнул ширинку, приспустил штаны с бельем и освободил член. Тут, стоит отметить, что у богов войны все схвачено. Идеально настолько, что прямо… нереально. Парень пустился в самый густой бордовый, когда проводил взглядом тяжелую головку, шлепнувшуюся о низ живота. Из дырочки скатывались полупрозрачные капли, причем так много и сочно, что слюней во рту Тартальи накопилось с небольшое озеро. И грозилось вытечь, замарав ему подбородок. Брюки и белье небрежным комком повисли на краю. Когда предвестник дернулся вперед, в слепом желании попробовать на вкус и размер член, Чжун Ли мягко толкнул его обратно на простыни и — о святые колокольчики Барбатоса — оперся коленями по обеим сторонам от выступающих ребер парня. Чайльд ощутил себя птичкой в клетке, животом чувствуя тяжелые крупные яйца. Сверху архонт выглядел божественно. Очень божественно. — Открой рот, — хриплый голос пророкотал по спальне, послал по дрожащему телу искры бурлящей истомы, и юноша повиновался, бесстыдно широко раскрывая рот. — Высунь язык. Чайльд его едва ли не выплюнул, кончиком почти касаясь конца подбородка. Чжун Ли правой рукой уперся в изголовье, чтобы не рухнуть на мальчишку и не раздавить ему грудину немалым весом, левой обхватил ствол. Он не сдержал низкий стон и немного сдвинулся вперед, проскальзывая багровой головкой к послушно ожидающему язычку. Толкнулся в него, марая предэякулятом, вырвал из раскрытого рта свистящий выдох, отстранился. — Я хотел сделать это, как только увидел твою портупею, — произнес он, пальцами оттягивая ремешок, чтобы скользнуть под него членом и сдавленно рыкнуть. — Чтобы сделать вот так, — грубый сильный толчок раздвинул крепко стиснутые половинки груди, а самого Чайльда немного протащило по постели. Он всхлипнул, когда горло придавило членом. Чжун Ли контролировал себя, до побеления костяшек сжимая изголовье, большим пальцем второй руки шаря в горячем мокром рту предвестника. Тот покусывал ему палец, обсасывал его, лизал, причмокивал и усердно старался держать себя в сознании, уже готовясь к отключке от сухого оргазма. Но мужчина, замарав естественной смазкой чужую грудь, придвинул голову Чайльда так, чтобы тот лизнул яички, вдохнул терпкий запах и ощутил крупную тяжелую головку во рту. У того сразу заныла челюсть, когда он попытался скользнуть дальше, но Чжун Ли запретил, переступая коленями назад. — Чайльд, — позвал его Чжун Ли, и мальчишка пьяно сверкнул на него глазами. Выглядел он самым большим грехом. — Обхвати свои милые ягодицы пальцами и раздвинь их для меня. Вернувшись к месту между подрагивающих ног, Чжун Ли начал дрочить себе, следя за тем, как Чайльд исполняет приказ. Это был именно приказ. Розовая, облизанная и растянутая дырочка призывно блестела, портупеи добавляли порочности картине и окрашивали в цвет страсти, и Чжун Ли, ложась сверху юноши, грузно выдохнул в самое ушко: — Не сдерживайся. И вошел, грубо стискивая две затвердевшие от напряжения ягодички в ладонях, зажмурил глаза от сладкого громкого крика, пронзившего воздух. Чайльду потребовалось немало сил, чтобы не вырубиться от распирающего чувства наполненности огромным членом. Благо, что его растянули, и было, на самом деле, не больно — может, чуточку жгло от резкого трения, но не больно. Его также отвлекал горячий мокрый язык, приникший к кадыку. Волосы на корнях взмокли, к спине липла простынь, а влажная кожа со звонким шлепком встречала друг друга. Чайльд стенал, полосуя ноготками широкую спину, кажется, кончал, задыхался, закатывал глаза и дергался, когда Чжун Ли попадал прямо в простату. Он не слышал ничего, кроме влажных хлюпающих звуков, видел кружащийся потолок и кусочек плеча мужчины, который втрахивал его в кровать с такой силой, что та жалобно скрипела и грозилась разломаться. Когда Чайльд понял, что подкатывается к пику, собираясь перегнуться через грань и раствориться там пеплом, Чжун Ли вдруг резко замер. Перестал двигаться, шумно выдыхая горячий воздух в истерзанную и расцелованную шею. Громкий стук сердца оборвал тишину, и архонт громко прошептал: — Ты мне доверяешь? У Чайльда не ворочался язык, он не понимал, где находится и что происходит, но то, что руки, крепко стискивающие, не могли причинить ему боль, знал. Потому кивнул, чувственно прогибаясь в пояснице — большая ладонь скользнула к ней, чтобы Чайльд выгнулся сильнее, открыл сжимающуюся дырочку и насадился глубже. — Не бойся, — Чжун Ли поцеловал его в уголок губ, следом послышался щелчок отстегнутого ремня, и Чайльд почувствовал свободу на талии. — Прикуси ремешок, — Чжун Ли дождался исполнения приказа, а затем сжал два конца портупеи на затылке предвестника, смотря на то, как мгновенно белеют пережатые губки, как искусственная кожа впивается в настоящую, бархатную, давя на мягкие щечки. — Умница, — он лизнул нижнюю губу юноши и мягко толкнулся в трепещущее тепло. Чайльд хрипло задышал, жмурясь и хватая Чжун Ли за волосы, плечи, бока. В какой-то момент его хлестко ударили по левой ягодице, а затем вошли до упора, и Чайльд, кусая натянутый набедренный ремень, кончил, конвульсивно дернувшись. У него закатились глаза, и Чжун Ли, не отрывая от него взгляд, ощущая животом горячую сперму и натягивая растраханную причмокивающую дырочку, ловко стянул портупею с груди, дабы Чайльд не задохнулся, и излился глубоко внутрь. Не выходя из дрожащего тела, архонт оперся на локти и мелко задвигался, будто надеясь, что раздраженный покрасневший вход сможет выдавить последние остатки спермы. Уставший, плавающий где-то в райских водах, Чайльд не мог двигаться, безвольной тушкой истекая спермой и слюной. Было хорошо. Было очень хорошо. Мужчина над ним нежно поцеловал горячие щеки, слизнул с мокрого подбородка, выкинул ремешок, залез языком в рот, тормоша бессознательный язычок Тартальи. Тот, медленно приходя в себя, начал отвечать, все еще подрагивая от оргазма. Выходить из разморенного тела не хотелось, но Чжун Ли аккуратно выскользнул, посмотрел на вытекающую сперму, поцеловал трогательные коленки, пальцами пощекотал забившиеся мышцы раздвинутых лягушечкой бедер, чмокнул головку члена Чайльда, облизнул губы, глотая солоноватый вкус. Затем добрался вновь к его лицу и, словно это не он тут принимал главное участие, как ни в чем не бывало хмыкнул: — Я наберу воды, а ты отдыхай. Не дожидаясь ответа, Чжун Ли исчез в ванной, заполняя бочку горячей водой, кидая в нее лепесточки пахнущих трав, затем перенес на руках Чайльда, который начал о чем-то возмущаться себе под нос, в эту самую бочку. Вернулся в спальню, распахнул окно и поменял простыни, испачкавшиеся скинув на пол, присоединился к Тарталье, намыливая ему спинку. — Болит? — спросил Чжун Ли, скользнув пальцами к растянутому входу. — Нет, но оно странно раскрытое, — спрятав лицо за ладонями и уткнувшись в шею мужчины, пробубнил он. — Я устал. — Еще немного, — попросил Чжун Ли, быстро приводя в порядок юношу, а следом и себя. После чего уложил того в постель, ложась рядом. К этому моменту сил не осталось ни у кого, сон накатил сплошной волной, и они, переплетясь конечностями в объятиях, засыпали. — Я скучал, — хрипло произнёс Чжун Ли, пальцами рисуя узоры на пояснице парня, слушал тихое сопение. Чайльд, прятавший лицо у него на груди, пропыхтел оттуда: — Я тоже. Очень скучал.